Anna Simonova (Anna Simonova) wrote in rabota_psy,
Anna Simonova
Anna Simonova
rabota_psy

Драма гипертимного ребенка 24/36

Драма гипертимного ребёнка. Психологический разбор повести В.А. Осеевой "Динка"
© Бермант-Полякова О.В., 2015

10.1. Национальные игры в скрывать/показывать

Когда я веду рассуждения о героях повести, то стараюсь держаться одного и того же уровня психодиагностики. О восьми уровнях психодиагностики подробно рассказывается в авторской статье 2014 года "Психодиагностика и жизнь", полный текст которой есть на официальном сайте О.В. Бермант-Поляковой http://olga.co.il/stati/psikhodiagnostika-i-zhizn.html

Здесь кратко напомню, на чём фокусируется психолог, размышляя, что на каком уровне находится: на первом – знание об индивидуальных особенностях, которые складываются в характер, на втором – знание о том, как действует тот или иной характер в той или иной ситуации, на третьем, - опыт социализации и этические установки относительно межличностных отношений, на четвёртом - представление о мотивационно-потребностной сфере, которая определяет выбор профессии и хобби, на пятом – знание о семье и привязанности, на шестом – знание о темпоральности отношений, как они зарождаются, когда и почему умирают, на седьмом – знание о смыслах, что человек считает событиями, изменившими его, почему сделал тот или иной выбор и зачем продолжает совершать действия, которые другим кажутся иррациональными, на восьмом - решение вопроса об авторстве жизни и праве назначать её контекст, выход за пределы и семьи, и поколения, и эпохи. Этот параграф – о мотивационно-потребностной сфере, во многом бессознательной.

В сословном плане семья Осеевых, - и их книжная версия, семья Арсеньевых – не потомственные дворяне, не крестьяне, и не купцы. Биографические данные говорят за то, что у них, у них, скорее всего, личное дворянство, и рассказ о детстве Марины и Кати с упоминанием кабинета отца и частных пансионов, свидетельствует в пользу того же:

Олег — старший и единственный брат Марины и Кати. Они рано лишились матери и, когда отец женился на другой, тяжело страдали от сурового обращения мачехи. Единственной воспитательной мерой воздействия этой злой женщины были розги. Особенно доставалось Марине, потому что Катя была еще маленькой, а Олег уже учился в городе. Приезжая на каникулы и видя жестокое отношение мачехи к сестрам, Олег пробовал жаловаться отцу, но отец был болен, редко выходил из кабинета, и мачеха умела убедить его, что мальчик не желает считаться с ней, как с матерью, и нарочно клевещет на нее отцу. Олега перестали брать на каникулы домой; он терзался, писал отцу умоляющие письма, но мачеха жгла их, не передавая.
Однажды Олег самовольно вырвался из пансиона и тайком приехал домой. Прорвавшись к отцу, он потребовал отдать ему обеих сестер или выгнать мачеху. Впервые после смерти матери отец откровенно объяснился с сыном и поверил ему. Олег получил разрешение взять Марину и поместить ее в частный пансион. Катя оставалась дома, но, когда через год отец умер, старший брат, приехал на похороны, тайком увез младшую сестру к себе. (Д Ч1Гл11)

Сословие замужней женщины в Российской империи определялось сословием её мужа. Если дворянка вышла замуж за мещанина, её дети записывались мещанами. И хотя в тексте книги рассказ Никича о детстве отца Динки, Саши, представляет его как человека из низов, из мастеровых, который сам рубил дрова, топил печь и работал в мастерских, - Никич не рассказывает, какими неведомыми способами подмастерье подготовился и поступил в гимназию, оплатил обучение в ней и в университете и стал инженером, не будучи ни купцом, ни дворянином, - это анахронизм, перенесение реалий советского времени в дореволюционное. Мещанок Алину, Мышку и Динку не приняли бы в гимназию в начале 1900-х годов. В книге нет слов, сказанных прямым текстом, о социализации родителей Динки. Скорее всего, они отождествляют себя с вне-сословной социальной группой. Семья Арсеньевых – это семья интеллигентов.

Интеллигентностью в девятнадцатом веке называлось умение замечать неудобство другого. Сейчас, рассуждая в парадигме радикалов характера, мы назвали бы это эмотивностью. Психиатры двадцатого века то же самое назвали бы сензитивностью, а писатели девятнадцатого – деликатностью, сострадательностью, сердобольностью. В крестьянской ментальности устной культуры то же самое называлось "жалеет" другого: чувствует, сочувствует, понимает, и перекликалось с христианским "носите тяготы друг друга", то есть будьте чуткими к страданиям тех, с кем вы вместе, болейте душой за другого.

Принято считать, что слово "интеллигент" ввёл в оборот в 1866 году русский писатель П.Д. Боборыкин. Это было, как бы мы сейчас сказали, отстройкой бренда от устоявшихся в социуме двух других: идеала дворянского воспитания, требующего добродетели христианского милосердия, и естественной крестьянской сердобольности. Отстройка потребовалась, чтобы отделиться от религиозного контекста: чутким человеком может быть и атеист по убеждениям, имеющий образование дворянин или разночинец.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment