555b (555b) wrote in rabota_psy,
555b
555b
rabota_psy

Category:

Другая сторона спортивной победы 9.

Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

— Ты — величайший спортсмен в истории лёгкой атлетики! Ты почему забыл об этом? — кричал я Серёже Бубке по телефону эти слова, когда он позвонил мне со своего шестого чемпионата мира, за день до финала, последнего в его фантастической биографии пятикратного чемпиона мира и тридцатипятикратного рекордсмена.

И в ответ на его признание в своей неспособности на этот раз мобилизоваться (боли в ноге не смолкали ни днём, ни ночью), я впервые за шестнадцать лет нашей профессиональной дружбы перешёл на крик и повторял:
— Держи в голове только одно — свой лучший, эталонный по технике прыжок!
Держи в голове только это!

И после победы Серёжа позвонил и сказал:
— Спасибо, Вы меня успокоили.
[Spoiler (click to open)]

11 февраля
Сон кончился, — снова сказал я себе в четыре часа утра. Лежал и вспоминал вчерашнюю жеребьёвку. Лёша был неспокоен, и я понимал его.

На последнем турнире, в чемпионате Европы ему Достался первый номер, номер, который не любит никто. Мы сидели как всегда рядом, и Лёша шепнул мне: «Вот увидите — оставят мне первый номер».
— Не может быть, — ответил я ему.

И выходили один за другим шестнадцать человек и вытаскивали номера со второго по семнадцатый. Лёша должен был (по алфавиту) выйти последним, но идти было не обязательно: в сумке, которую держал на сцене судья, оставался один первый номер.

И вот эта картина! Лёша встает и медленно (!) направляется к сцене. Он идет сквозь строй своих соперников и, в его лице такая печаль, что улыбки с их лиц мгновенно исчезали. И началась... овация. Сначала тихо, а затем громче и громче. И когда Лёша подходил к судье, на его покрасневшем лице появилась улыбка, как благодарность соперникам за поддержку, и зал счастливо засмеялся...

Никогда не забуду.

Продолжаю размышлять об этой «особой» категории спортсменов-чемпионов и признаюсь: не всё сказано о них. У великих качеств, которые и выделяют их из общего числа высококлассных спортсменов, есть так называемые «продолжения достоинств». Например, жёсткость по отношению к сопернику могла легко перейти в жестокость и даже в её крайнюю степень — в садизм, в том же боксе, когда проигрывающий соперник «добивался», хотя необходимости в этом не было.

В то же время в тренировке, в процессе преодоления сверхнагрузок спортсмен становился мазохистом. Он терпел эти адские нагрузки и, преодолевая их, переживал удовлетворение и даже радость.

Садомазохизм — так, наверное, можно определить это личностное качество чемпионов. Ранее я даже не предполагал, что эти два совершенно различных по своей сути качества могут уживаться в одном человеке.

Итак, остался один день. Сегодня одна тренировка и всё. А значит, много пустого времени и возможны проблемы. Но пока об этом думать рано. Качество сегодняшней тренировки — вот что необходимо обеспечить в первую очередь. И лично у меня наиважнейшее дело — не только идеально провести сеанс, но и по нашей традиции вручить ему после сеанса лозунг — самый точный и самый нужный.

(разбивает монотонность тренировочной жизни d- новизной придуманных для конкретного человека в конкретной ситуации лозунгов, d+ за новизну, p+ за изобретательность)

Найти те слова, которые проникнут не только в его сознание, но и в его душу, слова, которые соединятся с его словами и чувствами и в своём единстве сработают так, что завтра в день старта спортсмен выйдет на поле битвы в самом боевом состоянии!

Причём большому спортсмену в отличие от молодого не надо детально объяснять суть мобилизационного процесса, не надо говорить лишних слов о том, что мотивационная сфера должна обязательно быть задействована и мотив должен быть сформулирован. Нельзя выходить на помост с пустой душой! Всегда человек должен осознавать — ради чего он сегодня должен всё отдать для победы!

Суть помощи большому спортсмену прекрасно сформулировал тренер команды Армении по
классической борьбе. Было это на Спартакиаде народов СССР, где за Армению в легчайшем весе выступал хороший мастер Пашеян (имя, прошу прощения, забыл). Он готовился к решающей схватке и страшно «горел», с трудом переживал последние предстартовые минуты. И в это время ко мне подошёл тренер и попросил помочь.
— Как я помогу, я же с ним даже не знаком, — ответил я.

И в этот момент тренер сказал те на вес золота слова — они записаны навсегда в моих психологических дневниках:
— Ему не надо много говорить. Вы ему «дайте», а он сам «построит».

И решение пришло мгновенно. Я подошёл к борцу, обнял его и тихо сказал:
— У тебя сегодня всё будет хорошо. Давай посвятим схватку твоей маме.

Мне сразу пришлось отойти к борцам Грузии, которых я опекал, и его схватку я не видел. И борца не видел тоже — спешил на самолёт. Успел только узнать, что в этой схватке он превзошёл себя и стал чемпионом.

Мы встретились через год, на очередном чемпионате страны. Я подошёл и спросил: «Ты по-мнишь?..» Он вскочил, обнял меня. Повторял: «Это правда были Вы? А я Вас искал тогда, хотел поблагодарить. И всем рассказывал...»

Потом я узнал, что мама воспитывала его одна, работая на трёх работах. То есть я попал в точку. Сегодня, пережив вместе со спортсменами сотни, а может быть, тысячи предстартовых состояний, я знаю, что в моих личных победах сам я на девяносто процентов ни при чём. Это Бог захотел через меня помочь этому человеку, и только поэтому я угадал с мотивом. А спортсмен заслужил эту помощь и получил её.

Абсолютно прав известный экстрасенс, когда говорит: «Я концентрируюсь, накладываю руки на больное место. Остальное решает Бог!»

(этическая установка по Парацельсу, которую мы недавно в Лиге вспоминали)

Настоящему бойцу надо своевременно «дать», а он включит в работу свой практический интеллект и «построит» то, что нужно. Мне это было доказано ещё более двадцати лет назад, когда я работал с Леной Водорезовой и её товарищами по команде ЦСКА. На мои занятия с ними стала проникать пятнадцатилетняя ленинградка Таня Андреева, которая готовилась в это время к чемпионату мира среди юниоров.

С юными спортсменами я выбирал формулировки попроще и, когда объяснял им, например, все то, что касается формирования оптимального предстартового состояния, то не применял строго научные термины, например, такие, как «оптимальный уровень эмоционального возбуждения», а использовал обычный человеческий язык. Говорил примерно так:

— Танечка, предстартовые состояния бывают разные. Запиши:
«спокойная уверенность»,
«холодная голова и горячее сердце» (кстати, так Виктор Санеев определял своё наилучшее состояние в соревновательный день),
«безразличная собранность» (автор — конькобежка Людмила Никлонская — имела в виду: «безразлично какой ветер, кто когда стартует, я знаю, что я готова!»);
«не терпится начинать» —так называл своё наилучшее предстартовое состояние Валерий Борзов;
«багровая ярость» (эти два слова я взял у Джека Лондона; мне показалось, что не найти ничего лучшего, характеризующего предельный эмоциональный и волевой настрой человека).

И твоя задача с утра в день старта выбрать ту формулировку, на которую будешь ориентироваться при формировании своего предстартового состояния. Например, перед «школой» настрой «багровая ярость», конечно, не нужен.

И вот я читаю дневник Тани Андреевой, который она по моему совету вела в дни чемпионата мира, который неожиданно для всех выиграла:

— Перед школой я выбрала меру настроя «спокойная уверенность». А перед произвольной программой я решила начать ее в состоянии «спокойная уверенность», переходящая на последней минуте в «багровую ярость».

Я был восхищён данным примером интеллектуальной работы спортсмена. Я, например, не догадался предложить подобную идею такого синтеза, основанного, бесспорно, на способности спортсмена контролировать себя в процессе работы и столь же абсолютно управлять собой в стрессовой ситуации.

Кстати, предложенный пятнадцатилетней Таней термин «мера настроя» я применяю в своих теориях.

(это про внутриличностный интеллект, на самом деле, отрывок. Как он у людей работает, на примере Тани)

Ещё в Калгари я вручил Лёше памятку следующего содержания:
Где бы ты ни был, помни — тебя везде изучают! Поэтому ты серьезен, но не озабочен, сосредоточен, но в то же время готов к улыбке. Всегда готов к встрече с любым из конкурентов!

В раздевалку входим уверенно и с улыбкой. Во время переодевания ведёшь себя раскованно. Можно с кем-нибудь вступить в диалог (лучше — с Элдриджем), разговаривать весело и даже шумно.

Если на тебя направлен взгляд, смело встречаешь этот взгляд и ни в коем случае (!) не отводишь глаза первым.

Я всегда буду рядом!

Твой психолог.

Эту памятку я каждый день видел в Лёшином чемодане, рядом с коньками.

Снова Лёша блестяще прыгает и вновь неуверенно выглядит Плющенко. И мысль в голове одна: скорей бы наступало, наконец, двенадцатое февраля! Ну сколько же можно ждать?
И вот этот удар. Лёша идет со льда ко мне, видит мою улыбку и сразу говорит:

— Всё плохо.
Помню, я даже остановился, оцепенел.
— Как плохо? Ты же прекрасно прыгал!
— Нет. И знаете, в чем дело? Делал не как вчера. На автопилоте. Не включая сознание. Завтра так не пройдёт.

Я буквально уничтожен этим сообщением. Всегда доверяю ощущениям спортсмена. Никто лучше спортсмена не знает всех составляющих его состояния, и ни один самый лучший прибор не определит, что происходит с человеком в такой момент.

Слава Шабунин — наш лучший бегун на средние дистанции на вопрос: «Какое у вас хобби?» — ответил: «Сон без сновидений».
Слава, ты сказал правду. Ты очень много сказал. Сон спортсмена — колоссальная проблема, особенно в ночь накануне решающего боя.

Известно, что дети пугаются своих снов, поэтому просыпаются и плачут посреди ночи. Взрослый спортсмен не плачет по ночам, но кричит и стонет почти всегда.

Уже давно в моём номере, на пустующей второй кровати проводит свою последнюю ночь перед боем спортсмен, которого я опекаю. И не было за все мои тридцать пять лет ни одного случая, чтобы он не заснул. И главное, в этом я убеждён сейчас, не в тех практических приёмах, которые я применяю, а в том, что человек засыпает — вернее, пытается заснуть — не один, не в одиночестве.

Я сижу рядом, шёпотом произношу нужные слова, глажу его плечи, согреваю его глаза и пальцы рук и ног. Но главное, повторяю, в том, что я — рядом! Защищаю, оберегаю его сон, как это делают любящие родители со своими маленькими детьми. И сейчас для спортсмена это не что иное, как возвращение в детство, когда он не был оставлен один в тёмной комнате плачущим от одиночества и страха.

И вот он заснул, но это не окончание моей работы. Я так и сказал ему перед сном: если проснёшься посреди ночи, буди меня, и я усыплю тебя снова. Но ни разу никто меня не будил за все эти годы. Вероятно, по той причине, что я всегда начеку и слышу го, что обычно является предвестником пробуждения — те самые стоны или крики.

Сразу (дорога каждая секунда) вскакиваю, склоняюсь над ним, ласково глажу лицо, снова тёплыми ладонями грею глаза и шепчу все те слова, которые шепчут любящие родители своим любимым детям. И всегда этого было достаточно.

В Афинах я подошёл к Вячеславу Екимову и сказал:
— Гарантирую сегодня качественный сон, но спать будете у меня.
Он внимательно посмотрел мне в глаза и ответил:
— Согласен. — И добавил: — В девять я Вас найду.
— Не надо меня искать, я Вас встречу.
В двадцать минут десятого он уже спал.
В восемь утра я провёл рукой по его лицу и тихо сказал:
— Славочка, пора вставать.

...Следующую ночь провёл в этой фартовой (так её потом назвали спортсмены) кровати Миша Игнатьев, ставший олимпийским чемпионом. И до последнего дня Олимпиады постель ни разу не пустовала.

...Я всегда говорю в своих лекциях: работа практического психолога простая, но са-мое сложное — сделать её простой.

Обычно, когда спортсмен засыпает в сеансе, я не ухожу из комнаты. Во-первых, охраняю сон. Человек может застонать во сне, и тогда надо просто погладить его по лицу, погладить ласково. И помогут слова, произнесенные ласковым тоном: «Поспи ещё, Лёшенька, все будет хорошо, я — здесь». И чаще всего лишний час сна обеспечен.

Руки психолога. Кто ещё, кроме психолога, может погладить человека по лицу и сопроводить это действо такими, например, словами: «Все будет хорошо!»? Никто! Потому что не будет понят.
А психолога поймут правильно. Если, разумеется, всей своей предыдущей работой с этим человеком он завоевал право на произнесение этих самых обычных, но имеющих для бойца в ситуации перед решающим боем глубокий смысл слов. А также получил право прикоснуться к его лицу руками.

Разумеется, произносятся эти слова тихо, и не должно в эти секунды быть поблизости других людей. Свидетели данному действу не нужны, оно имеет личный, интимный характер.

А в отдельных случаях, например, в минуты ожидания вызова спортсмена на лёд или ринг, слова необязательны вовсе, и более того, могут оказаться лишними, способными отвлечь спортсмена и помешать процессу концентрации его психики к бою. А руки в этот момент могут работать. И должны работать!

Обнять (на секунду) спортсмена, погладить его плечи, ласково провести ладонью по лицу — все это дает человеку именно то, в чем нуждается он в такие минуты: человеческую поддержку, заботу, ласку. И в ответ в глазах человека я всегда находил тепло благодарности.

Лучшее лекарство — руки матери, — положение, известное тысячи лет. Эти руки лечат, потому что они любят!

Работая в Майами с американцами-теннисистами, я убедился, что в отличие от наших ребят они менее склонны к доверительным беседам, отвечая на мои заботливые вопросы о жизненном настроении, о личной жизни и прочем дежурными «файн» или «ол раит». Помню, я даже был растерян после первого опроса. Но за ночь придумал следующее. Я решил «препарировать» прошедший день, включив в число слагаемых опроса все составляющие жизни спортсмена, начиная с качества сна и заканчивая оценкой настроения перед сном.

И когда их лидер получил этот опросник для проставления оценок и увидел целых двадцать слагаемых, то восторженно воскликнул: «Класс!» и не менее пятнадцати минут, не спеша (ему это было крайне интересно!) он проставлял красным цветом «десятки» (американцы предпочитают десятибалльную систему — в отличие от российских спортсменов), а чёрным цветом «восьмерки» и «девятки». А потом вместе мы высчитывали средний балл прошедшего дня, а это и была оценка «качества жизни», к чему американцы в силу их менталитета относятся как к главной ценности.

И когда у одного из них средний балл оказался равным «девяти», он спросил меня:
— А как следует назвать недостающие десять процентов?
Я ответил:
— Обычно я называю это «резервом», но это можно считать «браком», ведь ты же виноват,
что проиграл сегодняшний спарринг, плохо подавал, раньше времени устал и прочее.

И вспомнил вот ещё о чем. Не первый раз я слышу, на этот раз — от Алексея Ягудина: мол, чего там рассуждать, разминаться... Надо пойти и сделать!

То же самое я слышал часто, и говорили такие слова представители тех видов спорта, где спортсмен обязан безошибочно выполнять сложные технические элементы.

А первым мне сказал эти слова великий гимнаст Борис Шахлин в далёком 1964 году, кстати, в день отъезда в Токио на Олимпийские игры.
— Мешают человеку сомнения, страх и неверие в себя, — говорил многократный
олимпийский чемпион и чемпион мира. Ещё он говорил как о невозможном, о недостижимом — об абсолютной уверенности человека в себе. И закончил свой монолог словами: «Проблема в одном — как избавиться от сомнений? Любой, самый сложный элемент натренирован так, что я могу ни о чем не думать, а просто пойти и сделать! Но на практике это невозможно, мешают человеку чувства, воображение, память, всё то, что рождает сомнения в себе».

(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_9_4872002
Tags: психология спорта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments