555b (555b) wrote in rabota_psy,
555b
555b
rabota_psy

Другая сторона спортивной победы 8.

Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

8 февраля — день открытия и нашего прибытия

Мы ступили на трап, и первое, что сделал Лёша, вынул из кармана куртки заранее положенные туда темные очки и надел их. Была задержка, и мы продолжали стоять на трапе.

Самолеты приземлялись один за другим, и огромный аэропорт был буквально нашпигован людьми.

— Главное, — Лёша обратился ко мне, — забыть, что это Олимпиада.
— А я не вижу, — отвечаю ему, — разницы между финалом Гран-при и Олимпиадой. Соперники те же.
— Десять финалов Гран-при не стоят одной Олимпиады, — говорит он.

Спортсмен выбрал этот путь — быть оставшееся до старта время в образе абсолютной закрытости и недоступности. Я не против и даже приветствую это решение своего спортсмена — боец и должен быть таким в дни главного испытания в своей жизни. Лишь бы только он выдержал этот собственный имидж, выдержал одиночество!

[Spoiler (click to open)]10 февраля

Снова он зашёл ко мне таким же, в темных очках, и спросил жестким тоном:
— Вы готовы?

Мы едем на жеребьевку. Располагаемся в микроавтобусе: Татьяна Анатольевна всегда рядом с водителем, мы с Лешей в первом ряду, а сзади нас Галина Яковлевна Змиевская со своими ита-льянскими учениками.

Потом Татьяна Анатольевна скажет: «Не надо было нам брать Змиевскую. Она, к сожалению, любит поговорить».

А случилось следующее. Галина Яковлевна заговорила сразу. Жаловалась на одну из своих учениц, у которой умерла бабушка, и она уехала на ее похороны.
— Вы представляете, — с искренним возмущением произнесла она, — бабушка и Олимпийские игры!

Все молчали.
Змиевская продолжала:
— Вот такая она в жизни — всех любит. Нет у нее вот этого. — Лицо Галины Яковлевны исказила злая гримаса, и она произнесла-прорычала: - Эх!

Дальше молчать я не имел права и сказал:
— Галина Яковлевна, Вы отдаете отчет в своих словах? — Но она с полной уверенностью в своей правоте ответила:
— Рудольф Максимович, Вы же знаете, что я права!

Но не успел я собраться с нужными мыслями, как в наш диалог вмешался Алексей Ягудин.
— А я, — чеканя каждое слово, произнес он, — согласен с Галиной Яковлевной! Я, например,
всех ненавижу, и я счастлив, что это есть во мне. Поэтому я побеждаю!

Снова наступила тишина. Блеск победы сверкал в глазах тренера, педагога (!) Галины Яков-левны Змиевской! Ответ мой был таким:
— Лёша, я понял, что работал я с тобой плохо, сосредоточился только на спортивном аспекте работы. Поверь мне и запомни навсегда: любить надо всех, а силы для борьбы искать и находить в собственном вдохновении!

Все молчали. И казалось мне, что точка не поставлена и тот, кто сейчас ответит мне, тот и обеспечит победу той или иной точке зрения в этой столь важной идеологической дискуссии.
И этим человеком была Татьяна Анатольевна Тарасова. Повернуться к нам лицом ей было трудно, и она, чуть повысив голос, и все хорошо ее слышали, произнесла:
— Рудольф Максимович! Я с Вами согласна!
Все молчали, молчали до конца пути. Тепло ее протянутой руки я ощущал весь день.

Всю тренировку он был мрачен и не сказал нам ни единого слова. Но работал прекрасно. А Плющенко выглядел неуверенным — и в катании, и в прыжках.
— Будем обсуждать что-нибудь? — спросила Татьяна Анатольевна.
— Это будет ошибкой, — ответил я, — мы после этого разговора в автобусе не должны первыми идти на сближение. Пусть у него будет чувство вины. Идемте лучше в бар, попьем что-нибудь, а он пусть подойдет после душа.

Мы заняли столик, но через минуту Татьяна Анатольевна сказала:
— Все-таки надо что-то ему сказать, — и встала.
— Я скажу сам, — прервал я ее.

Шёл к раздевалке и думал — скажу два слова: «Мы в баре». А Татьяна Анатольевна сказала бы что-нибудь лишнее, типа: «Лёшенька...»

Я открыл дверь, и он сразу поднял голову, и в глазах его не было ничего, похожего на ненависть! И я сказал:

— Лёшенька, мы в баре.

А дискуссия с Галиной Яковлевной Змиевской продолжилась уже на следующий день. Мы с Лешей вернулись в Деревню, и навстречу нам шли Галина Яковлевна и та ее ученица, которая пока не научилась ненавидеть. Секунду я любовался ее добрым лицом и счел себя обязанным сказать эти слова. Галина Яковлевна остановилась, выслушала меня и затем продолжила свой путь, не произнеся в ответ ни слова.
А Лёша, когда я поравнялся с ним, спросил:
— Что Вы ей сказали?
— Я сказал: никакая Олимпиада не сравнится с любимой бабушкой! — В ответ он тоже не произнес ни одного слова.

Мы вытащили четырнадцатый номер. Номер хороший, далеко не первый. Но Плющенко — семнадцатый.
— Ну что же, — разговариваю я сам с собой, — придется откататься на максимуме, откататься так, чтобы наш главный соперник дрогнул. Другого не дано.

Лёше говорить этого не надо. Он это понимает лучше всех.
— Сеанс сделаем завтра, перед короткой программой, — говорит он свои последние слова этого дня.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.

То, что случилось утром в автобусе — не моя вина, а своим несогласием с его «концепцией ненависти» я его не обидел, не задел самолюбия. Все остальное время общение было легким, и ни одной серьезной темой я его не нагрузил.
«Хотя — стоп! — сказал я себе. — Одна тема была, и была она сверхсерьезной, но предложил её сам спортсмен».

Мы шли по Солт-Лейк-Сити, и Лёша заговорил первым:
— Все-таки плохо, что я одинок.
— Почему? — спросил я.
— Некому посвятить свою победу, некому сделать подарок.
— А знаешь, что спартанцы перед боем убивали своих женщин?
— Не может быть! Что за глупость?
— А ты подумай.
— А что тут думать? Дикость какая-то! Получается, что их никто не ждал после боя?
— Вот! Умница, Лёша, ты попал в самую точку! Именно с этой целью и убивали — чтобы
никто не ждал их после боя, и было бы легче расстаться с жизнью.
Он молчал, о чём-то сосредоточенно думал.

Но на этом разговор на эту тему закончен не был. 16 февраля, когда он пришёл прощаться, и мы обнялись в последний раз, и отошли подальше от всех, Лёша сказал:
— А спартанцы были правы. Четырнадцатого числа я был готов умереть ради победы. А если
бы меня ждал любимый сын...

https://www.youtube.com/watch?v=BKgQYHoVGxU&index=9&list=PLP...


И вспомнил я ещё двух людей, которых опекал. Лена Водорезова, настрадавшаяся в спорте как никто другой, перед отъездом на Олимпийские игры на мой вопрос: «Ты готова умереть ради победы?» — ответила, не раздумывая ни секунды: «Готова!»
А Марина Серова, у которой во всех сферах ее жизни была полная гармония, на этот же вопрос ответила:
— Не совсем. — И с виноватой улыбкой посмотрела на меня.

Я действительно был огорчён тогда, а было это двадцать пять лет назад. Сейчас такие вопросы я спортсмену не задаю. Но и сегодня мне бы хотелось услышать от моего спортсмена тот ответ Леночки Водорезовой: «Готова!» Умирать, конечно, не надо (не дай Бог!), но ради победы надо быть готовым на многое, а может быть, и на все!

А Марина Серова так ничего и не сделала в спорте, не реализовала свой талант. Когда наступало время ответственных турниров, она не выдерживала их напряжения, сгорала в предстартовых ситуациях, не было у неё сил победить себя, умирать в спорте она не хотела.

Понимаю, что об этом феномене под названием «любовь» применительно к спорту надо писать отдельную книгу. Здесь же, на этих страницах скажу об одном — об опасности этой «болезни», способной стать сильнейшей контрдоминантой самому важному делу в жизни человека и способной это дело благополучно загубить.

Любимая бабушка в миллион раз дороже Олимпийских игр, но любовь пусть подождёт до окончания Олимпиады. И будет она в этом случае наградой спортсмену за все его старания и жертвы. На такие слова дают мне право собственные наблюдения, результатами которых я Делюсь в беседах со своими спортсменами и в лекциях — с тренерами и психологами. Сколько раз так называемая любовь появлялась на горизонте в самое неподходящее время — накануне Олимпийских игр. И всегда я пользовался одним и тем же проверенным приемом: просил «жениха» и «невесту» подождать с оформлением отношений до окончания Игр. И почти в ста процентах случаев этот испытательный срок выдержан не был. Болезнь проходила, и мой спортсмен или спортсменка облегчённо вздыхали и вновь с полной отдачей занимались делом. И всегда благодарили меня за своевременную помощь.

Только не подумайте, что к одиночеству я отношусь несерьёзно. Это соперник, которого я больше чем уважаю. Хорошо знаю: одиночество — оно и друг, и враг. Не обойтись без него, когда необходимо сконцентрироваться перед любым важным делом, да и просто надо порой отдохнуть от людей, снять напряжение. И также оно может быть самым страшным из всех испытаний, когда даже ближайшие друзья человека — его воображение и воля — бессильны ему помочь. И ждёт человек любви — своего спасителя!

Однажды я застал моего фигуриста одного в раздевалке. Он не видел меня и, перед тем как убрать коньки в чемодан, поцеловал их и что-то шептал в эти секунды. Шептал и смотрел на коньки, обращался к конькам; повторяю — в раздевалке больше никого не было, а меня он не заметил.
Так я и не узнал, что фигурист говорил своим конькам, о чём просил их, в чём наставлял или, быть может, просил прощения. Возможно даже, предполагаю я, клялся, что эта Олимпиада — последнее его соревнование в жизни и скоро они — коньки наконец отдохнут от этих сумасшедших нагрузок и от сумасшедшего мира спорта.

А Максим Опалев сам и сразу во всем признался. Заметив, что я слежу за ним (в это время он вытирал сухой тряпкой мокрую после тренировки лодку), он сказал:
— Рудольф Максимович, а я иногда разговариваю с ней. Говорю: «Девочка ты моя
сладенькая!»
Он продолжал нежно вытирать её днище и, как бы в оправдание себе, объяснил:
— Ну а как же! Я же на ней езжу!

А объяснил феномен данного явления, и сделал это одной фразой, выдающийся альпинист Алексей Болотов:
— Когда готовишься к горе, с ней надо сродниться.

И Алексей Ягудин никогда не отдавал, даже на минуту, свой металлический чемоданчик, где хранились в свободное от тренировок время его коньки.
— Этот чемодан ношу только я. Не знаю, как объяснить, но это только «моё»! — такую версию предложил мне однажды Лёша, когда я не понял его отказ оставить чемоданчик с коньками у меня во время его посещения туалета в аэропорту.

И никогда Максим Опалев не сдаёт в багаж свои вёсла.
— Они должны быть всегда со мной, — объяснил он мне.

И целует лётчик свой самолёт перед полётом так же нежно, как Максим обращается к своей лодке, по одной и той же причине: он не хочет оставаться со своим соперником — одиночеством — один на один. И, одушевив своего неодушевлённого партнёра, человек, пусть на уровне иллюзии, уже не совсем одинок и даже становится, вернее — чувствует себя пусть немного, но увереннее и сильнее!
Воображение — вот потенциальный друг и помощник человека! Оно всегда в нас, при нас и готово прийти нам на помощь в любую минуту!

«Воображение важнее знания, ибо знание ограничено», — говорил Альберт Эйнштейн. И надо уметь, особенно — психологу, черпать из этого бездонного источника, помогающие опекаемому человеку идеи, образы, отдельные слова и словосочетания.

(продолжение в следующем посте)

https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_8_4871981
Tags: психология спорта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments