555b (555b) wrote in rabota_psy,
555b
555b
rabota_psy

Другая сторона спортивной победы 7

Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

— Доброе утро! — жёстко и ни на кого не глядя произнёс Алексей Ягудин и сразу уехал раскатываться.
— Что? — испуганно спросила Татьяна Анатольевна, сразу подойдя ко мне.
— Не волнуйтесь, — сразу успокоил я её, всё хорошо. Главное — хорошо настроен! Но настроен жёстко.
— Злой как собака, — говорит она.
— Нет, это другое. Таким он теперь будет вплоть до четырнадцатого числа. А наша участь —
это вытерпеть. И простите, что повторяю: первыми ничего ему не говорим. Если ему надо, он сам подъедет и скажет или спросит.
[Spoiler (click to open)]
— Хорошо, — отвечает Татьяна Анатольевна — и переводит взгляд на Брайена. А он уже извалялся, и его чёрный костюм наполовину стал белым, он срывает один прыжок за другим.

На ней нет лица. Я вспоминаю слова руководителя фигурного катания Валентина Писеева: «Берегите Татьяну!» — и говорю ей:
— Татьяна Анатольевна, не ищите причин в себе — он затосковал.
— Я думаю — это седьмой день, акклиматизация.
— Нет, затосковал.
— А что делать?
— Добавить эмоций. Хвалите почаще.
— За что? — пожимает плечами она. — Все прыжки сорвал.
— Найдите за что, придумайте! Пообещайте, что и будущем будете помогать ему. Ведите разговоры о будущей великой программе. А Олимпиаду он провалит, и не ждите ничего другого. Это типичный случай, когда спортсмен не готов именно психологически, а эти слепые поводыри везут на это испытание. Кругом сплошной непрофессионализм.
— Это точно! — отвечает мой единомышленник.

...А для спортсмена я готовлю «итоговую фразу». После завершения работы спортсмену важно её услышать. И главное, она должна его удовлетворить, устроить, примирить с действительностью и с собой, со своей оценкой (естественно-субъективной) и со своим настроением.
Обидно за тренеров, а наблюдаю я это уже больше тридцати лет, которые далеко не всегда готовят и произносят такую фразу. И тем самым отдаляют спортсмена от себя.

Лёша подъехал ко мне и посмотрел мне в глаза, ожидая этой уже привычной для него «итоговой фразы». Он услышал: «Стабильно высоко прыгаешь!» Это было то, что он хотел услышать. Для него критерий готовности — прыжки, только прыжки. И когда мы сели в машину, он спросил: «С высотой действительно всё в порядке?»

Он лежит на своей постели. Вид страшный, лицо худое и бледное, мешки под глазами, смотрит на меня и ждёт моих слов.
— Лёша, слушай меня внимательно. Ты абсолютно готов, ты хорош как никогда! Сегодня у
тебя обычный спад жизненной энергии. Это я видел сотни и тысячи раз, у тех же боксёров и
борцов, сгоняющих вес. Теперь у нас одна задача — вернуть свежесть! Предлагаю перейти к одноразовым и коротким тренировкам. Не бойся недоработать. Я отвечаю!

Глажу ладонью его лицо и повторяю:
— Перед тобой отвечаю головой и... всеми своими дипломами. Выброшу все дипломы, если что-то у нас будет не так. Но «не так» у нас не будет, потому что, во-первых, никогда не было и, во-вторых, быть не может! А было в моей биографии восемнадцать олимпийских чемпионов, ты же знаешь!

— Действительно, — принимает решение Лёша, — а не поехать ли нам вместо вечерней
тренировки в хороший ресторан?
— Съезди один, отдохни.
— Нет, один не хочу. Я уже весь Калгари пешком исходил.
— Хорошо, поехали. Я приглашаю.
— Нет, я.
— Я первый сказал.

...И вот летит наша машина по шоссе. Леша расслаблен, глаза блестят, и я счастлив это видеть!

— За вес не бойся, возьми хорошее мясо.
— Да, пожалуй, надо поесть, — соглашается Лёша.

— Можно по бокалу красного вина, — решаюсь проверить его, но слышу категоричное:
— Нет!

Борис Васильевич Спасский, навещавший нас с гроссмейстером Корчным в период нашей подготовки к матчу с Карповым, излагал эти законы, и я как старательный студент фиксировал их в своём дневнике. Однажды он сказал:
— В длительном матче надо быть одному или с кем-то конкретно.
И эту без преувеличения великую истину я многократно вспоминал, все тридцать лет после услышанного.

...Да, «быть одному или с кем-то конкретно». Гроссмейстер, сыгравший больше всех других матчей на первенство мира, абсолютно прав. Как мне было жаль спортсмена или спортсменку, вокруг которых суетились несколько тренеров, жёны и мужья и ещё масса ненужных людей.
— Слишком много людей! — помню, не раз жаловался мне в том матче Корчной, и
мне приходилось постоянно заниматься решением этой серьёзной проблемы.

Власть, не боюсь этого слова, должна быть только у одного человека. Больше одного, показывает мой опыт, — всегда перебор, и в результате давление на личность бойца становится чрезмерным, а его воля под этим прессом нескольких лидеров оказывается частично парализованной. А одному человеку, убеждался я в этом многократно, даже самый великий чемпион отдаёт лидерство и власть над собой добровольно и даже с желанием. И не столько власть, сколько те обязанности, которые в ходе длительного соревнования ложатся на плечи лидера группы, команды. Но и сам спортсмен, это важно уточнить, готов подчинить свою личность тому, кому он абсолютно доверяет, на кого он может опереться в трудную минуту, с кем ему хорошо и спокойно. Боец лучше всех других понимает, что ему сейчас нужна не административная власть, не власть ради власти, а другое — сконцентрироваться на самой борьбе и ни о чём другом не думать. Да, и не боюсь повториться: человек, которому предстоит страшное испытание, добровольно (!) согласен подчинить себя другому человеку! Лишь бы был рядом такой человек в его жизни — вот в чём вопрос, вот в чём иногда главная проблема человека!

Несёмся обратно, в отель. Он говорит:
— Полежу в джакузи. А потом хочу попросить Вас сделать мне большой сеанс.
— Для тебя всегда готов.

Но утром он озабочен, и я боюсь услышать от него что-нибудь типа: «Просыпался двенадцать раз». Но слышу другое:
— Прочитал в Интернете, что у Стойко и ЭлДриджа хорошо пошли четверные прыжки, что
Плющенко безошибочно катается. Я даже испугался.

— Лёша, — отвечаю ему, — ты видишь — я улыбаюсь. — Держу паузу и продолжаю:
— Олимпиаду боятся все, но они ещё боятся и тебя!
— Почему? — возражает он.
— Потому что в этом сезоне ты непобедим! Ты что — думаешь, они об этом забыли? О том, что ты выиграл в этом сезоне пять турниров из пяти?
А об Элдридже вообще забудь как о сопернике.
— Почему? Он же выступает у себя дома.
— Вот именно! — отвечаю я. — Он на параде открытия будет нести флаг своей страны и там и оставит все свои эмоции. Величайший спортсмен двадцатого века Виктор Санеев признался мне, что его большой ошибкой на московской Олимпиаде было именно то, что он нёс на параде открытия наш флаг. Это опустошило его.

...Лёша блестяще катается, а мы переглядываемся с Татьяной Анатольевной. Её глаза светятся. А я с восхищением думаю о Человеке. Я буквально потрясён: как Человек, пребывая в таком стрессе, способен на такое!

...Жду его из душа и вспоминаю всё, что слышал из уст Алексея Ягудина: «Страх убивает меня», «Я мечтаю забыть навсегда о фигурном катании» и тому подобное. И спрашиваю себя: всё ли я сделал, чтобы эти мысли не ожили в его душе до конца Олимпиады?

До самого утра думал о нашей ситуации, о нашей троице — Лёше, Татьяне Анатольевне, о себе, о задаче, которая нас объединяла. Признавался себе я тогда, что чем дальше, тем нам труднее, не с кем нам в этой далёкой Америке обсудить нашу жизнь, не с кем эмоционально разгрузиться, некому пролить свою слезу. И периодически напряжение в нашей группе нарастает, и всегда это находит своё отражение в работе нашего главного человека, главного звена в нашей цепи (мы действительно скованы одной целью-цепью!) — спортсмена. Вдруг с ним что-то происходит, и он совершает невообразимые ошибки. И ни он, ни мы не знаем, что надо сделать, чтобы подобное не повторилось.

Осмелюсь предположить, и даже не сомневаюсь, что именно так и было: и первый человек, появившийся на Земле, после первых своих слов, обращенных к Богу: «Я боюсь!», наверняка на вопрос: «Что собираешься делать?», ответил, скорее всего испуганно прокричал: «Не знаю!» Потому что не мог он знать тогда, почему и зачем, по чьей воле появился на этой незнакомой планете, не знал, что ему делать дальше, как и ради чего жить, есть ли смысл бороться и надо ли всегда побеждать. И Бог наверняка ответил человеку:
«Изобретай!» Это был его совет и приказ одновременно.

...В жизни надо быть изобретателем (!!!) — таким был итог и моих ночных нелёгких раздумий, заменивших, и далеко не в первый раз, столь необходимый мне сон, но я не жалею об этом.

Да, что бы ни было, что бы ни случилось с тобой сегодня, всё равно завтрашним утром открывай глаза и, будь любезен, вставай! И изобретай — как, какими мыслями успокоить себя и поднять на новую борьбу, на новый подвиг! Сначала приведи в полный порядок себя — другого в этой жизни представителю твоей профессии всё равно не дано, а затем вспомни всех тех, кто в силу разных объективных (например, по причине болезни, а в спорте — травмы) и субъективных (потери боевого духа, желания жить и подобных) причин сам поднять себя на борьбу не способен и надеется порой только на тебя, на своего психолога!

— Прыгает стабильно? — спрашиваю Татьяну Анатольевну.
Она отвечает: — У нас в фигурном катании есть такая шутка: стабильность — это не девять из десяти, а один из одного, но когда нужно.

Предлагаю рецепт для психологов и педагогов, тяжело переживающих разрыв с учеником в том случае, если это произошло по инициативе последнего и переживается учителем не менее как предательство.
Так вот, если это случилось с Вами, скажите себе только два слова: «Работа завершена». Вот и всё. Проконстатируйте это как факт и не более того. И забудьте имя этого человека навсегда. Вычеркните его из своего «личного списка». Ничего другого посоветовать не могу. Всё другое — морально много тяжелее.

В фигурном катании многое выглядит странным. Я был искренне удивлён, когда увидел, что душ Лёша принимает не после тренировки, а перед отъездом на неё. А после душа тщательная причёска, крем на лицо, то есть входит в образ, строгий и артистичный. И параллельно, я хорошо вижу это, меняется его внутреннее состояние: губы всё более плотно сжимаются, взгляд становится суровым, движения точно рассчитанными.
— Ну как? — спрашивает он меня и смотрит прямо в глаза (нелегко выдержать этот взгляд!).

Внимательно, с ног до головы осматриваю его и говорю: «О'кэй!»

И вот она — предпоследняя тренировка. Он набирает скорость, отталкивается, и нет сомнений, что прыжок будет идеальным. И после каждого прыжка мы с Татьяной Анатольевной на секунду успеваем переглянуться. Она довольна, но и чем-то встревожена.

Лёша уходит взвеситься, и я сразу спрашиваю:
— Вы чем-то обеспокоены?
— Есть немного. Так рано он никогда не входил в форму. И это тревожит не только меня, но
и его. Просто он не говорит Вам.

— Я не сомневаюсь, — отвечаю я, — что независимо от вида спорта классный спортсмен обязан уметь удержать свою форму на высшем уровне как минимум одну неделю. А сегодня седьмое февраля — ровно неделя до произвольной программы. К тому же впереди день перелёта в Солт-Лейк-Сити, то есть ещё один выходной. А там останется всего три дня до короткой программы, и всё решит Ваше искусство тренера.
— Может быть, потренируемся сегодня вечером? — спрашивает она.
— Это будет ошибкой, — решительно прерываю я её, — видите: к нему возвращается свежесть, и сразу катание становится мощным.
— И всё же, — продолжает свою мысль она, — что мы хотим от вечерней тренировки?
— Я бы ставил вопрос иначе, — отвечаю я, — а что она может дать, кроме траты энергии? Вы же согласились, что он уже вошёл в идеальную форму. — И заходит Лёша. И сразу, будто слышал наш разговор, говорит:
— Завтра утром — последняя тренировка.

...Ужинаем вместе с Татьяной Анатольевной.
— У Вас, — говорит она, — ещё одна задача.
Вы должны ему внушить, что он должен быть бойцом. За последние два года он растерял это
качество. И сейчас ему надо внушить, что он должен быть... — Она подбирала нужное слово.
— Беспощадным! — предложил я.
— Вот! Это лучшее слово! Но по отношению к себе.
Несколько минут молчим. Я вижу Лёшу, идущего к нам, и говорю:
— Татьяна Анатольевна, сейчас я проведу один разговор, который всегда предлагаю опекаемому спортсмену перед стартом.
— Мне уйти?
— Наоборот, это я всегда делаю в присутствии тренера. Но Вы должны быть со мной согласны. Спортсмен должен понимать, что это наше общее мнение.

Сидим — мы с тренером рядом, а Лёша напротив. Я говорю:
— Лёша, ты уже не раз говорил: «Четырнадцатого я вам скажу», то есть четырнадцатого ты
объявишь приговор всему и всем: программам, тренировочному процессу, нам с Татьяной Анатольевной. Но не забывай, что это будет приговор и тебе. Мы всё для тебя делаем? Нет, не уходи от ответа, — всё?
— В общем, да, — отвечает он.
— А я отвечу иначе: мы делаем больше, чем можем. У тебя сильнейшая команда, может
быть — лучшая в мире. Ты, я отвечаю за свои слова, в блестящем состоянии! Не болен, не имеешь лишнего веса, готов функционально, идеально прыгаешь! Но это — Олимпийские игры! Впереди ажиотаж Олимпийской деревни, очная встреча с соперниками, что нелегко пережить.

И вполне возможен дискомфорт: недоспишь, например, или что-то другое. Но, что бы ни было, ты в этом случае обязан компенсировать любое недостающее или ослабленное слагаемое твоего состояния своей волей! Это я называю распределением ответственности или передачей ответственности! Мы, твои помощники, всё сделали для тебя и сделали ответственно, а теперь, Алексей Ягудин, передаём тебе «эстафетную палочку ответственности». Теперь ты несёшь её на последнем этапе эстафеты! И, будь любезен, донеси!

Он готов к сеансу, но глаза не закрывает, я чувствую — готовит какой-то непростой вопрос.
— Ну, говори, — опережаю его, — чувствую, ты приготовил очередной каверзный вопрос.
— Вопрос не каверзный, но серьёзный. Значит, Вы, мои тренеры, считаете, что теперь я отвечаю за результат?
— Молодец, ты всё понял правильно.
— Я один?
— На девяносто девять процентов.
— А что собой представляет один процент вашей ответственности?
— Наше внимание к тебе, наша преданность, наш профессионализм.
— Молодцы, — говорит он, — всё взвалили на меня.
— Лёша, а большего мы и не можем. Но в этом величие великого спортсмена, и простым смертным этого не понять и не представить. Поэтому я восхищаюсь личностью большого спортсмена и тобой восхищаюсь тоже!

Он смотрит в потолок, потом мне в глаза и говорит:
— У меня впервые за эти годы нет страха поражения. Это плохо?
— Это замечательно! Страха нет, потому что на другой чаше весов появилась сильнейшая уверенность в проделанной работе! Ты действительно выдержал всё!
— Вы никуда не спешите? — спрашивает он. — Мы давно не разговаривали.
— Я спешу в Солт-Лейк-Сити, куда мне ещё спешить? Поверь мне, моё предчувствие меня
никогда не обманывает. Ну как ты себя чувствуешь? Давно мы не оценивали твоё состояние.

— Кроме сна всё в порядке. Но хочу признаться Вам, когда Вы меня усыпляете, я говорю себе: не спать, не спать. Вот такой я человек.
— Враг самому себе?
— Вот именно.
— Значит, до следующей Олимпиады поставим ещё одну задачу: подружиться с собой!
— Мне на самом деле это нужно. Никто не знает, как это мешает мне всю мою жизнь.

И последний разговор здесь, в Калгари, с Татьяной Анатольевной.
— Боюсь общей тренировки, — говорит она, — Плющенко обычно убивает Лёшу тем четверным, который прыгает только он. Хотя в программу он его не включает. А в тренировке делает специально. И Лёша сразу сникает.
— Хорошо, что предупредили.

Я смотрю на потрясающее катание Лёши, и на глазах готовы выступить слезы. Он бесподобен, и все видят это! И все остальные начали падать, а Плющенко сорвал всё, что можно.
— В одни ворота! — говорит мне Татьяна Анатольевна.

...Итак, впереди дверь в раздевалку, где нас ждут наши соперники (по желанию Леши мы всегда приходим в последнюю минуту). Да, мы приходим позже всех, и это психологически верно. Прийти последними, на глазах у «них» уверенно и шумно (!) войти и четким шагом проследовать к своему месту.
— Входим уверенно! — не забываю напомнить Леше и сильным движением руки толкаю дверь раздевалки.


(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_7_4871958
Tags: психология спорта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments