m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Category:

Сотворение цельности в себе

Бахтин, Толстой и Фрейд

Morson G.S., Emerson C. Mikhail Bakhtin. Creation of Prosaics. Stanford Univer. Press., Stanford, California, 1990. Перевод с английского Л.Н. Высоцкого, В.М.Калинкина. Цитируем по изданию: Бахтинология: исследования,переводы, публикации. СПб: Алатейя, 1995. - Стр. 300-309.

Прозаика и системы

Было бы полезно выяснить основные характеристики прозаического мышления и уточнить, как оно представляет себе «ординарное» и повседневное. Прозаика с подозрением относится к авторитарным системам в том смысле, в каком они используются структуралистами, семиотиками и теоретиками общих систем: организм, в котором «каждый элемент занимает точно отведённое место в строгой иерархии, множество взаимосвязанных целостностей, где нет таких подмножеств, которые были бы связаны со всеми другими подмножествами» (Крамер и Смит. Мышление системами. Лейден, 1972. С. 14). Если мыслить прозаически, то сомнительно, чтобы какой-либо аспект культуры, от отдельной личности до языка, от повседневной жизни до всеобщей истории, можно было бы организовать так строго, чтобы он оказался универсальной парадигмой.

Как мы видели, Толстой, идеолог прозаического, открыто отвергал возможности каких бы то ни было законов истории или какого-либо порядка, лежащего в основе всего и способного объяснить беспорядок повседневной жизни. Он явно отвергал «закон прогресса», якобы управляющий историей, и настойчиво утверждал, что ни этот, ни другой закон не мог существовать. Целью Толстого было подвергнуть сомнению самые основы учений всех великих систематиков «от Гегеля до Бокля». Наиболее частыми бахтинскими мишенями были Соссюр, формалисты и (очевидно) Фрейд; он также атаковал всю традицию «диалектики», включая Гегеля и Маркса.

Бахтин использовал разные термины для обозначения ошибочной приверженности к системам. Наиболее ранним его термином для обозначения такого заблуждения был ТЕОРЕТИЗМ; позже – МОНОЛОГИЗМ. Нашим собственным термином для обозначения этой тенденции является СЕМИОТИЧЕСКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ, в основе которого лежит та мысль, что всё имеет смысл, связывающий его с единым целым, смысл, который можно объяснить, если знать код. Этот тип мышления тоталитарен тем, что берёт на себя смелость утверждать, что он может, в принципе, истолковать всю совокупность вещей; он семиотичен (или криптографичен) в своём подходе ко всем наблюдаемым фактам как к знакам лежащего в основе своего порядка, к которому данная система имеет ключ. Фрейд представлял в этом смысле подходящий пример.

Бахтин (как и Волошинов в своих работах) имел много причин для неприятия специфических доктрин фрейдизма, но что отличает Бахтина от Фрейда больше всего, так это стиль фрейдовского мышления. Стиль такого рода исключал возможность того, чтобы психические процессы носили характер случайного, неосознанного и бессвязного. «Я верю, что непреднамеренное проявление моей собственной психической деятельности обнаруживает что-то скрытое... Я верю во внешний (реальный) шанс, это правильные, но не внутренние (психические) случайные события» (Фрейд. Психопатология).

Из этого предположения Фрейд проницательно извлёк вывод о неизбежной целенаправленности ошибок и о том, что забывание результатов идёт от «стремления к забыванию» (Там же). Как правило, Фрейд не допускает неоспоримого тезиса, что лишь иногда забывчивость неслучайна, тогда как другие провалы памяти проистекают из-за её неэффективности.
«С тех пор, как мы преодолели ошибку, состоящую в предположении, что забываем мы хорошо знакомое, обозначающее разрушение следов памяти, их уничтожение. Постепенно мы пришли к противоположному мнению, что в психической жизни ничего из однажды образовавшегося не может погибнуть, что каждый каким-то образом сохраняет это и в соответствующих обстоятельствах (когда, например, удаётся возвратиться в состояние достаточно далёкого прошлого) оно может стать средством, наиболее проливающим свет» (Фрейд. Цивилизация).

Конечно, это тот самый подход, который придавал объяснительную силу фрейдизму, и это та самая сила, к которой Бахтин относился с подозрением.

В некоторых версиях современной семиотики и других литературных и культурных теориях тот же подход даёт импульс к интерпретации различных аспектов жизни и поведения – от снов до жестов и в различные периоды социальной истории, - как всецело значимых, если только имеется ключ, который имплицитно содержится в теории. В литературной критике мы видим ту же форму мышления, которая утверждает, что всё в тексте может быть объяснено в терминах структуры, смысла или тематической целостности.
<...>

Бахтин утверждал, что мир культуры состоит как из «центростремительных» (или «официальных»), так и «центробежных» (или «неофициальных») сил. Первые ищут возможность внести порядок в разнородный по существу и беспорядочных мир; последние либо преднамеренно, либо без ОСОБОЙ ПРИЧИНЫ непрерывно разрушают этот порядок. Мы подчёркиваем «без особой причины» - потому что среди поклонников Бахтина, особенно марксистов, распространено ошибочное толкование «неофициальных» сил как единой оппозиции. Бахтин же считает: хотя силы организованной оппозиции иногда, действительно, объединяются, центробежные силы обычно беспорядочны и неорганизованны.

Даже объединение их общим названием может ввести в заблуждение. Центробежные силы образуют не столько единство, сколько впечатляющую массу самых разнородных элементов. Они могут и не иметь никакого отношения друг к другу, кроме общего для них свойства отклоняться от официоза. Поскольку эти расхождения с официальным (которые никогда не бывают столь едиными, какими хотят казаться) могут различаться по степени и типу, то может оказаться в принципе невозможным разграничить центремительное и центробежное (официальное и неофициальное). ...

Разноречие – термин, которых Бахтин означает лингвистические и центробежные силы и их продукты – непрерывно преобразует мельчайшие изменения и переценки повседневной жизни и новые значения и тона, которые в сумме и со временем всегда угрожают целостности любого языка. Язык и культура в целом складывается из крошечных и несистемных изменений. В самом деле, целостность любого культурного артефакта никогда «не дана, а, в сущности, задана – и в каждый её момент (...) противостоит действительному разноречию» или другим центробежным силам (ВЛЭ, 83-84).

В итоге, целостность – это всегда дело, требующее работы, это не дар, а проект. Желая сказать, что целостность всегда дана, Бахтин означает это термином «задана»; он, кажется, играет весьма близкими словами: «задача» (проблема) и «задание» (задача). Сия целостность никогда не дана, она всегда задана. Беспорядок же, в противоположность тому, часто (хотя не всегда) дан.
Конец цитаты.

Morson G.S., Emerson C. Mikhail Bakhtin. Creation of Prosaics. Stanford Univer. Press., Stanford, California, 1990. Перевод с английского Л.Н. Высоцкого, В.М.Калинкина. Цитируем по изданию: Бахтинология: исследования,переводы, публикации. СПб: Алатейя, 1995. - Стр. 300-309.

Примечательно, что семиотические тоталитаристы обычно полагают, что объяснения требует именно беспорядок. Прозаика начинается с того, что требует доказать обратное. Нельзя исходить из того, что беспорядок вызван какой-то социальной причиной, он не может произойти просто по «какой-то» причине, тем не менее, порядок должен быть заданием, проблемой, которая может быть более или менее успешно решена.

В личности, культуре и языке нуждается в пояснении не беспорядок (как пытался убедить нас Фрейд), а цельность. Сотворение цельности в себе – труд всей жизни и, хотя эта работа не имеет финала, она, тем не менее, является делом этически ответственным. Здесь прослеживается связь между прозаикой у Бахтина и этическими его взглядами, из которой следует, что взятие на себя ответственности предполагает созидание целостности. Нечестность может быть немотивированной, а довольно часто возникать от неспособности выполнить программу ответственности.

Эти этические проблемы эксплицитно выражены во всех ранних работах Бахтина, а в более или менее скрытых формах возникают в течение всей жизни. В ФП он доказывает, что каждая личность уникальна, потому что неповторима каждая совокупность имеющего и не имеющего отношения к делу. Это не может быть ни формулой целостности, ни подменой собственного проекта своей индивидуальности, ни избавлением от этической ответственности в любой ситуации, в каждый её момент. Или, как часто резюмировал суть этого вопроса Бахтин: «Это факт моего не-алиби в бытии» (ФП, 112; ср. 119).
Конец цитаты.
Tags: Жили-были, автор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments