m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Categories:

Жили-были

Был предложен на разбор художественный текст:

Вот мне еще интересен очень писатель Феликс Максимов. Отрывок из "Духов день".
http://e-libra.ru/read/346082-duhov-den.html


Ужинали.
Если Гриша со двора уходил, Маруся скучала. Заканчивала хлопоты, мотала цветные нитки с клубка на клубок, светлую коску чесала, заплетет-расплетет.
Раз прошел мимо торговец с коробом бабьей радости: сахарными рожками, султанскими стручками, клюковкой сахаристой, ореховым "яролашем".
Маруся, на лавку встала, жалобно окликнула его в науличное окошко:
- Поди сюда! Орешков хочу!
Торгован полез сапогами в палисад, поднял в фортку кулек с орехами, а Маруся ему навстречу потянула белую тощую ручку. На ладони разменные денежки. И пахнут денежки гарью и уксусом. Зачернели, по краям оплавлены.

Тут Гришка Китоврас вернулся, увидел такое дело, в дом чертом вскочил, девчонку поперек живота - хвать и ссадил с лавки.

Вышел сам - свои, обычные, деньги торговцу бросил:

- На и пшел. И впредь не таскайся - убью.

Орехи передал Марусе только из собственных рук. Она их оселком колола, смеялась, курлыкала, как горлинка.

Все ей радость, вылущила из скорлупки нутро, понесла Грише, мириться.

Китоврас сидел за столом, весь - медвежьим горбом, свесил кудлатую башку, кулаком лоб подпер.

Маруся за рукав его дерг-дерг и потянула ладонь. А на ладони - орешек золотой.

- Что ж мне с тобой делать? - спросил Гришка, так уж и быть, пожевал ядрышко. - Христа ради, не ходи со двора без меня, никого в дом не зови. Не ходи без меня на Москву гулять.

- Не пойду больше на Москву гулять - обещала Маруся. На том и поладили.

Дважды в год Гриша Китоврас водил Марусю в церковь Иоанна Предтечи, слушать Всенощную - на Рождество и на Пасху.
Наряжал приглядно, голову ей покрывал косынкой.
А перед выходом повязывал аленькую ленточку одним концом - на ее запястье, другим на свое.
Вел по улице Марусю на аленькой ленточке. Он - то большой, она маленька, расступалась улица, кланялись им - а они в ответ, со светлым праздником.
В храме стояли, поклоны клали, в Причастию приступали, этой аленькой лентой, как нерушимой кровиночкой, воедино связанные.
На шаг от мужиковой привязи девчонка отступить не могла, да и не хотела. Вернутся, он ту аленькую ленточку отвязывал, и за образа про запас прятал.
Девчонке на Рождество пряничного баранчика купит в утешение, себе вина нальет, Первышу мосол из котла кинет - год прожили и Слава Богу.
Дети с гор катались на ледянках, колядовать со звездой бегали, снежные крепостцы строили и рушили на Преснецком льду, а Марусе нельзя. Сиди дома, не гуляй, аленькая лента не велит. Она на заиндевелом оконце подталки продышит, смотрит, печалится.
Небо пресненское синем сине - высоко, не достать - ясный месяц на кресте сидит, птица клест, хвост до самых звезд, крестным клювом на елочке пощелкивает, сосулки на стрехах наросли.
А в доме у Китовраса тепло, жильем пахнет, кашей и печеным хлебом.
Все вещи будто сами выросли, налюбленные, обласканные, прочные: подоконницы и лавочки узорами играют, прялочка расписана, луковые низки на стенах сушатся.
Сиди, Маруся, в лукошке перышки на подушки перебирай, играй с листовой берестой Бывало, развернет свиток и читает неписанные берестяные грамотки - сколько там наших записано?
День проходит, два проходит, третий год и десятый. Слева замуж выдавали, справа - мертвого несли, спереди крестные ходы текли, назади новые домы ставили, росла Пресня, обживалась.
Китоврас Марусю жалел, у мужиков так ведется, слова "люблю" не знают, так и говорят "муж жену, брат сестру, мать сына, свой Иван чужую Марью - жалеют..."
Иной день словом не омолвятся, так только, поднимет голову Гриша скажет, как дочке.
- Маруся...подмести надо.
Или вдвоем гречку на стол перебирают - ядрицу к ядрице, камушки и сор - к сору.
Переглянутся, и смеются, без стыда, и снова за крупу.
Ничего не менялось в доме Китовраса, годовое колесо крутилось ладом, стрекотали соловьиные спицы-месяца, все в свой срок творилось.


Понятно, что это по стилистике сказ со всеми присущими ему особенностями сказовой речи, про это хорошо пишут литературоведы:

«сказ … имеет тенденцию не просто повествовать, не просто говорить, но мимически и артикуляционно воспроизводить – слова и предложения выбираются и сцепляются не по принципу только логической речи, а больше по принципу речи выразительной, в которой особенная роль принадлежит артикуляции, мимике, звуковым жестам и т.д. … звуковая оболочка слова … становится в речи … значимой независимо от логического или вещественного значения … ». Гоголь «любит названия, фамилии, имена и проч. – тут открывается простор для такого рода артикуляционной игры …» (Б.М.Эйхенбаум).

См., например:

«Итак, в одном департаменте служил один чиновник, чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица, что называется геморроидальным». – Используется прием ритмического нарастания, созвучие окончаний нескольких слов. Особую выразительную силу приобретает последнее слово. Его звуковая форма воспринимается как комический прием независимо от смысла. «Фраза эта – не столько описание наружности, сколько мимико-артикуляционное ее воспроизведение: слова подобраны и поставлены в известном порядке не по принципу обозначения характерных черт, а по принципу звуковой семантики» (Б.М.Эйхенбаум).

Особой сложностью и многообразием художественных возможностей отличается повествование в форме несобственно-прямой речи. В этом случае речевые планы героя и основного субъекта речи пересекаются, накладываются друг на друга во всём тексте или в отдельных фрагментах. Большое значение в области изучения подобных явлений имеют работы М.М.Бахтина. В эпическом повествовании Бахтин выделял два речевых пласта: авторское слово и чужое слово. Чужое слово – это речь персонажей и повествование от какого-либо подставного повествователя или персонажа. Авторское слово отличается большей приверженностью речевой норме эпохи, литературного языка или жанра. Чужое слово большей степени отклоняется от нормы. Авторское и чужое слово могут смешиваться, переходить друг в друга. Когда чужое слово соединяется с авторским, то изображаемая картина мира подаётся уже не с точки зрения героя или автора, а с двойной точки зрения. Исследуя роман, Бахтин показал, что данный жанр воспроизводит разноречие (множество разных речевых стилей) и поэтому в нём большое значение имеет именно чужое слово. Однако это чужое слово проникает и в авторское, подчиняя его себе. Возникает особая речевая структура – «двуголосое слово», по определению Бахтина.

Несобственно-прямая речь – особая форма повествования, которая позволяет писателю совмещать речь основного носителя речи с речью героя, совмещать самохарактеристику героя с характеристикой героя с точки зрения основного субъекта речи. Повествование ведётся от лица основного субъекта речи, но общее содержание высказывания (по лексике, словоупотреблению, синтаксису) как будто переносится в область мышления и речи героя.

Несобственно-прямая речь чаще всего используется в эпических произведениях, особенно в тех, где необходимо изобразить содержание сознания героя, необходимо прямое отражение внутреннего состояния героя, создание впечатления субъективного восприятия мира (в этом случае читатель видит не объективный образ внешнего мира, а внутренний мир героя, по-своему преобразующий образ окружающей реальности и выделяющий в этой реальности существенные только для него черты).

Есть ещё известный эпизод из 12-ти стульев, где речевые переходы используются для комического эффекта:

Лоханкин снова перевернулся и уткнул толстый нос в скользкую холодную клеенку.
- Так вот и буду лежать в подтяжках, донеслось с дивана, - пока не умру. И во всем будешь виновата ты с инженером Птибуруковым.
Жена подумала, надела на белое невыпеченное плечо свалившуюся бретельку и вдруг заголосила:
- Ты не смеешь так говорить о Птибурдукове! Он выше тебя!
Этого Лоханкин не снес. Он дернулся, словно электрический заряд пробил его во всю длину, от подтяжек до зеленых карапеток.
- Ты самка, Варвара, - тягуче заныл он. – Ты публичная девка!
- Васисуалий, ты дурак! – спокойно ответила жена.
- Волчица ты, - продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. - Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом!
Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.
- Васисуалий! Перестань паясничать, - сказала волчица, застегивая мешок. – Посмотри, на кого ты похож. Хоть бы умылся. Я ухожу. Прощай, Васисуалий! Твою хлебную карточку я оставляю на столе.

Конец цитаты.

Поскольку перед нами роман-сказ, то есть написанная и отредактированная профессиональным писателем вещь, где сказ выбран как литературный приём, особых психологических выводов тут не сделаешь.

В реальной практике можно представить подэкспертного, который перешёл бы на сказ и потом тут же прокомментировал своё сказительство в моменте, - маркер диссоциативных защит, раздвоение.
Tags: Жили-были
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments