m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Жили-были

1-а

Жирный шрифт. Это обозначается FABCOM, когда два сюжета, каждый из которых вполне по себе реалистичен (люди пишут на табличке, мальчик сидит на стуле, привязанный к стулу верёвкой), но вместе они не могут происходить в реальности. В реальности матери сказали бы "не издевайся над ребёнком, пусть бегает".

Это обозначается ALOG, когда логика отсутствует (мальчик, не умеющий читать, читает написанное на табличке, старик в возрасте 149 лет отсидел в тюрьме лет 200)

Курсив. Если убрать оба этих "напластованных" на текст хармсовски абсурдистских хода, которые в психодиагностике квалифицируются как нарушения мышления, а здесь красноречие, то получим историю про то, как мама конфликтует с соседями и общается с ними через третье лицо (сына). Бабушка не конфликтует, она извлекает ребёнка из этой ситуации. Ключевой момент тут в том, что бабушка в рассказе не говорит ни слова, а только действует.

Еврейски-политический колорит в тексте - перевод внимания читателя подальше от темы, где отец мальчика.

Подчёркивания. Герои текста звучат, кричат, переглядываются между собой, видят красоту почерка и полы шинели - тактильный анализатор (гладят, прикасаются к мальчику люди) и чувства (рассказчика, мамины, бабушкины) из текста элиминированы. Маркером успеха психотерапии будет их появление в дискурсе :) клиента.

https://www.facebook.com/john.shemyakin/posts/1243598335654686?pnref=story

Когда я живу в городе, то с балкона могу видеть дом моего детства. И балкон моего детства я могу видеть. Сорок семь лет колесить, чтобы вернуться к балкону, на котором я сидел, привязанный верёвкой за ногу.
Коммуналка была. Поэтому иногда мне на шею мама вешала табличку. У мамы был красивый почерк.
"Дорогие! Не кормите его! Он прекрасно позавтракал! Буду через час. 12.45"
"Дорогие соседи! Не давайте сыну воблу. Скоро буду!"
"Много капризничал, не пил рыбий жир - скажите ему, чтобы пил, а иначе не вырастет".
"Два яйца со стола разбила я, а не он. Верну сегодня же".
Я читать не мог, поэтому на всякий случай улыбался поверх таблички каждому подошедшему.
Иногда на табличке соседи что-то дописывали маме.
Особенно любил вступать с мамой моей в оживлённую мной переписку старик Пломбир. Бывший секретарь Троцкого. Руководитель Московского троцкисткого центра. Так-то его фамилия была Пломпер. Но мне казалось, что Пломбир звучит гораздо красивее. Из своих 149 лет старик отсидел лет двести. Но работал на радио. И там, а в случае, если его выпускали по недоразумению на свободу, и тут тоже работал на радио. Меня Пломбир очень любил. И писал на табличке: "Хороший мальчик", "Вёл себя хорошо", "Учится развязываться- обратите внимание!", "Считали до пяти - запомнил не всё", "Мы дали ему печенье, обещал угостить вас".
Однажды бабушка моя приехала внезапно из Таллина. В распахнутой шинели. Увидела меня с табличкой на шее и на коленях у бывшего руководителя троцкисткого подполья. Мы с ним конспиративно играли в камень-ножницы-бумага. На полу рядом с нами лежал лицом вниз дядя Толик Галушин. Няньки у меня были первоклассные. Сестра Пломбира, Ия Яковлевна, уже научила меня на идиш "штейн-шер-папир". Что я азартно и выкрикивал. На коммунальной кухне молча смотрели друг на друга два мира: бабушкин мир и мир Пломбира. Дядя Толик Галушин на коммунальных досках символизировал собой страну, за счастье которой пролито столько крови. Я с табличкой отвечал, вероятно, за будущее. Для полноты картины надо добавить, что во дворе стояла машина из гаража Геринга. На которой меня один раз возили в больницу, когда я проглотил две пуговицы. После войны прошло менее 30 лет - это как от сейчас до Горбачева.
На следующее утро бабушка отвела меня в детский сад. И детство моё кончилось на некоторое время.
Tags: Жили-были
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment