m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Categories:

Тест Равена и правда жизни

Цитируем по книге:

Современная психодиагностика России. Преодоление кризиса: сборник материалов III Всероссийской конференции: в 2 т. / редколлегия: Н.А. Батурин (отв. ред.) и др. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2015. Т.2. – 233 с.

Со стр. 173-177


УДК 159.95 ББК Ю925.10

ЭФФЕКТ ФЛИННА ПО-РОССИЙСКИ
Сугоняев К.В
E-mail: skv-354@yandex.ru

Военная академия Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, г. Москва

Анализ результатов тестирования в течение 2003–14 гг. 11 сопоставимых по численности и социально-демографическим характеристикам когорт выявил глубокий спад оценок ОКС в период 2005–06 гг. Предложена гипотеза о связи данного феномена с особенностями социально-экономической ситуации в России на рубеже 80–90-х годов.
Ключевые слова: общая когнитивная способность (ОКС), эффект Флинна, «Продвинутые прогрессивные матрицы» (ППМ) Равена.

Феномен возрастания показателей интеллектуальных тестов в сопоставимых популяциях с течением времени был замечен уже достаточно давно, но с середины 80-х годов прошлого века после серии статей, опубликованных Джеймсом Флинном [4, 5], он привлек к себе особенно широкое внимание исследователей и публицистов; с легкой руки последних за ним со временем закрепилось обозначение «эффект Флинна» (ЭФ). Величина эффекта варьирует в разных странах и для разных типов тестов, но в среднем прирост оценивается тремя единицами шкалы IQ каждые 10 лет или единицей стандартного отклонения (СтО) за 50 лет. Единого объяснения этому феномену нет; чаще всего его связывают с повышением уровня образования, тестовой искушенности, улучшением питания, развитием информационных технологий, средств массовой коммуникации и др. [3, 6].

Следует отметить, что большая часть исследований ЭФ выполнена в относительно «благополучных» странах, развитие которых в годы после окончания 2 мировой войны не подвергалось серьезным испытаниям и характеризовалось более или менее устойчивым ростом. Россия отличается от них тем, что на рубеже 80–90-х годов она прошла через довольно серьезные социально–экономические потрясения. Можно предположить, что проведение подобных исследований на российской популяции могло бы внести полезный вклад в решение вопроса об этиологии ЭФ, однако данная возможность была, по-видимому, упущена. Тем не менее, нам удалось отыскать массив данных, который, как представляется, мог бы рассматриваться в контексте данного феномена, правда, на сравнительно ограниченном временном интервале (12 лет).

Для проведения срезовых исследований подобного рода необходимо иметь достаточно многочисленные и сопоставимые по социально- демографическим характеристикам когорты, обследованные с применением одного и того же когнитивного теста, обладающего приемлемыми психометрическими характеристиками. Всем этим условиям удовлетворяли абитуриенты одного из крупных «силовых» вузов Москвы. На протяжении 2003–2014 гг. они проходили отборочное тестирование, включавшее набор когнитивных и некогнитивных тестов. Хотя состав тестовой батареи периодически обновлялся, один из тестов – набор 1 из Продвинутых прогрессивных матриц Равена (далее по тексту – ППМ-1) – включался вовсе батареи (кроме 2011г.). Поскольку матричные тесты, с одной стороны, считаются одними из лучших индикаторов общей когнитивной способности (ОКС), а с другой – наиболее ярко репрезентируют ЭФ [6], представилась возможность оценить динамику ОКС в одиннадцати когортах.

Тест ППМ–1 включает 12 заданий, расположенных, по мнению автора, в порядке возрастания трудности, с 8 вариантами ответа в каждом [1]. Несмотря на лаконичность, все 12 пунктов ППМ-1 характеризуются отличной дискриминативностью: на исследованной выборке она варьировала в диапазоне 0,39–0,53 при среднем уровне 0,469. Одномоментная надежность оценок (K–R–20) составила 0,684 – уровень, вполне достаточный для исследования групповых закономерностей [2].

В рамках отборочной процедуры тест выполнялся в групповом бланковом формате (по 15–25 человек) с 6-минутным ограничением, занимая первую позицию в тестовой батарее. Обработка заполненных регистрационных бланков и расчет тестовых оценок осуществлялся с помощью компьютерного психодиагностического комплекса. Возраст кандидатов варьировал в пределах 15–29 лет, при этом 96% респондентов имели возраст от 16 до 21 года (в среднем 17,5 лет). 65,4% популяции составляли мужчины, при этом их доля в отдельных когортах варьировала от 56 до 80%. Из общей базы электронных протоколов обследования были отсеяны те, которые содержали результаты повторных исследований; в результате было отобрано 15601 протоколов, размеченных по годам набора. За исключением набора 2014 года, все когорты включали более 1 тыс. протоколов (от 1082 до 1879).

Анализ тестовых оценок по годам набора показал, что их динамика существенно отличается от линейных зависимостей, приводимых в зарубежных публикациях; скорее она может быть охарактеризована как U-образная с явным провалом кривой в середине нулевых годов, глубина которого относительно первого года наблюдений составила около 0,66 сырого балла (0,29 СтО).

Более детальный анализ показал, что средние оценки существенно зависят от гендерного и – в еще большей степени – от возрастного состава выборок, которые на протяжении периода наблюдения менялись.

Хотя средний возраст кандидатов оставался во всех когортах достаточно стабильным (около 17,5 лет), в когортах 2004–7 гг. представительство старших возрастов оказалось наибольшим. Поскольку увеличение возраста кандидатов оказалось связано с существенным и линейным снижением уровня оценок (примерно на единицу СтО в диапазоне 16–26 лет), мы провели повторный анализ динамики оценок среди кандидатов в возрасте 16– 17 лет, составивших примерно 2/3 всей популяции. Исключение лиц старших возрастов привело к некоторому сглаживанию выявленной зависимости, хотя и не устранило ее: спад оценок в период 2003–2005 гг. составил 0,33 сырого балла, последующий подъем в период 2006–2014 гг. – 0,77 сырого балла.

Анализ гендерных различий в оценках ОКС этой группы показал, что результаты девушек на 0,21 сырых балла превосходят результаты юношей (p < 0,0001; d = 0,10). Превосходство девушек отмечалось в большинстве когорт (кроме наименее многочисленной когорты 2014 года). Расчет динамики оценок раздельно для юношей и девушек подтвердил наличие провала в оценках ОКС в середине нулевых годов в обеих гендерных группах. Если брать за точку отсчета 2003 год, можно сделать вывод о том, что спад в группе девушек оказался более глубоким и продолжительным: если у юношей восстановление оценок ОКС до уровня 2003 года состоялось уже в 2008 году, то у девушек – лишь в 2012 году. Однако этот вывод может оказаться неточным, поскольку мы не располагаем данными о том, когда именно и с какого исходного уровня начался спад: анализ динамики оценок в 2003–05 гг. дает основание предположить, что снижение началось ранее 2003 года.

Таким образом, в ходе проведенного исследования установлено следующее:
1. В 2005–06 гг. вуз набрал наихудший (по уровню ОКС) контингент за весь период наблюдения.
2. Временное снижение оценок ОКС в середине нулевых годов выявляется, в том числе, и при контроле таких факторов, как различия в возрасте и гендерном составе кандидатов. Учитывая представительность исследованной выборки (как по численности, так и региональной принад- лежности), мы полагаем, что зафиксированные в данном случае изменения отражают тот же феномен, который принято рассматривать в контексте ЭФ.
3. Скорость спада оценок ОКС в начале периода наблюдения – 0,75 СтО в пересчете на декаду – не имеет аналогов в мировой литературе, посвященной исследованию ЭФ. К сожалению, точную амплитуду этого снижения определить невозможно вследствие отсутствия данных ранее 2003 года.
4. Хотя скорость выхода из спада оказалась примерно вдвое ниже, к настоящему времени уровень ОКС в группе 16–17-летних кандидатов восстановился и превысил уровень 2003 года на 0,44 балла (около 0,2СтО).

Мы полагаем, что выявленная динамика уровня ОКС в исследованных когортах может быть объяснена наложением нескольких противоположно направленных факторов. Минимум функции отмечен в те годы, когда в когортах кандидатов доминировали лица, родившиеся в 1987–89 гг., чье раннее детство пришлось на рубеж 80–90-х годов прошлого века. Этот период характеризуется резким снижением реальных доходов населения России, ухудшением качества питания, сверхнормативной занятостью родителей и сопутствующим ослаблением их влияния на развитие детей. Хотя в 90-е годы повышалась доступность средств массовой информации и компьютерной техники, данные факторы, по–видимому, сыграли менее заметную роль в когнитивном развитии этой части поколения. Рост оценок ОКС кандидатов, отмеченный в последние годы, может быть связан с постепенной стабилизацией социально–экономической ситуации в стране, распространением информационных технологий и технических средств, предъявляющих повышенные требования к уровню знаний и навыков, а также с повышением тестовой искушенности современной молодежи. Однако доступных данных недостаточно, чтобы говорить о превосходстве современных когорт кандидатов над теми, кто был рожден до начала «перестройки».

Учитывая важное влияние, которое оказывает уровень ОКС не только на эффективность обучения в вузе, но и на разнообразные аспекты жизнедеятельности [6], представляется полезным (и даже необходимым) осуществлять мониторинг уровня ОКС среди молодежи на общенациональном уровне и в важнейших социальных и профессиональных группах. Правда для этого нужны надежные, легитимные и безопасные тесты, имеющие шансы на долговременное применение, и структуры, способные проводить такую работу.

Литература
1. Равен, Дж.К. Руководство к Прогрессивным Матрицам Равена и Словарным Шкалам / Дж.К. Равен, Дж.Х. Курт, Дж. Равен. – М.: Когито–центр, 1998. – 82 c.
2. Ellis, J.L. A standard for test reliability in group research / J.L. Ellis // Behavior Research Methods. – 2013. – V. 45, N.1 – P. 16–24.
3. Flynn, J.R. American IQ gains from 1932 to 2002: The WISC subtests and educational progress / J.R. Flynn, L.G. Weiss // International Journal of Testing. – 2007. – V. 7, N 2. – P. 209–224.
4. Flynn, J.R. Massive IQ gains in 14 nations: What IQ tests really measure / J.R. Flynn // Psychological Bulletin. – 1987. – V.101, N 2. – P. 171–191.
5. Flynn, J.R. The mean IQ of Americans: Massive gains 1932 to 1978 / J.R. Flynn // Psychological Bulletin. – 1984. – V. 95, N 1. – P. 29–51.
6. Nisbett, R.E. Intelligence: New findings and theoretical developments / R.E. Nisbett, J. Aronson, C. Blair et al. // American Psychologist. – 2012. – V. 67, N 2. – P. 130–159.
Tags: тест
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments