m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Categories:

Горькая правда о привязанности 8

Оригинал взят у m_d_n в Горькая правда о привязанности 8
Home truths about attachment

© Бермант-Полякова О.В., 2013

Скажу вам как человек, занимающийся психологией и психотерапией двадцать лет, - таксоны существуют.
Из роршахианы я вынесла чёткое убеждение, что или-или разделяет людей, которые дают ответы только по форме (они называются в психодиагностической литературе High Lambda Style) кляксы и людей, которые в качестве детерминант ответа называют движение, цвет, оттенки. Из занятий психодинамической терапией - знание, что или-или разделяет людей, которые могут быть счастливы в любовной паре и людей, которым для счастья нужны триангулированные отношения. Из сондианы - инсайт, что наиболее сильные конфликты разворачиваются между людьми, которые обладают одним и тем же сильным влечением, притом один сублимирует его, а другой проживает в непосредственных отношениях с другими людьми. То есть таксоном будет выбор формы: или сублимация, или непосредственное выражение. Из цикла эссе про Отдел Комбинаторики вы знаете идею про то, что "семья это полный комплект всех таксонов", люди бессознательно выбирают друг друга в члены семьи по принципу взаимодополнительности, а кто не выбрал, - тому даются дети, противоположные родителям по свойствам :))

Статья Уотерса и Боушейна близка мне тем, что чётко и недвусмысленно ставится вопрос: можно ли как-то иначе объяснить индивидуальные различия, которые мы наблюдаем, используя инструмент Ситуации с незнакомцем?

Добросовестные немцы на рубеже двадцатого и двадцать первого веков исследовали, сколько как привязанных людей по выборке ПСИХИЧЕСКИ ЗДОРОВЫХ. В работе, которая называется

Attachment representations in mothers, fathers, adolescents, and clinical groups: a meta analysis search for normative data, авторы статьи Van Ijzendoorn MH, Bakermans-Kranenburg MJ, опубликована в журнале Journal of Consulting and Clinical Psychology 1996, 64: 8-21

приводятся такие данные по матерям (они изучали отдельно матерей, отцов, подростков среди психически здоровых):
55% autonomous привязанность (она же безопасная, надёжная)
19% unresolved привязанность (она же дезорганизованная)
16% dismissing привязанность (она небезопасная-избегающая)
9% preoccupied привязанность (она же небезопасная-тревожная)

В работе Ruediger Kissgen, Maya Krischer, Vanessa Kummetat, Ralf Spiess, Ronald Schleiffer, Katrin Sevecke
Attachment Representation in Mothers of Children with Attention Deficit Hyperactivity Disorder
из журнала Psychopathology 2009, 42:201-208
приводятся такие данные (выборка у них была 2-16 человек в группе, невелика, так что один испытуемый даёт в итоговой таблице 5% выборки. Учитывайте это, когда рассматриваете результаты):

В группе мам, чьи дети были на лекарствах, поскольку СДВГ у детей был клинически значительно выражен, мамы распределились следующим образом:
15,4% были надёжными
38,5% были замкнутыми в себе
15,4% были возмутителями спокойствия
30,8% были перекати-поле

В группе мам, чьи дети имели симптомы СДВГ, но лечения детям не давалось, потому что они не мешали детям учиться и жить, мамы распределились следующим образом:
57,9% мам были надёжными
26,3% были замкнутыми в себе
5,3% были возмутителями спокойствия
10,5% были перекати-поле

Наконец, в группе мам, чьи дети НЕ имели диагноза СДВГ или каких-либо симптомов СДВГ, мамы распределились следующим образом:
84,2% были надёжными
10,5% были замкнутыми в себе
0% были возмутителями спокойствия
5,3% были перекати-поле

многое зависит от того, как интерпретировать данные о том, что у большинства матерей с надёжной привязанностью нет детей с СДВГ, а у большинства матерей с ненадёжной привязанностью дети лечатся от СДВГ.

Я позволю себе интерпретировать данные иначе, чем авторы статьи. "Трудный ребёнок" с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью – источник стресса для матери. Реакцией на длительное воздействие сильного стрессора, нейтрализовать который не могут психологические защиты высоко адаптивного уровня вроде чувства юмора, самонаблюдения и соподчинения целей, является ввод в действие примитивных защит, вроде изоляции от социального окружения, диссоциации или отрицания. Преобладание примитивных психологических защит наглядно продемонстрировано в группе матерей детей с диагнозом СДВГ на лекарствах.

В отношениях сотрудничества, где возможно "мы", в том числе "мы" матери и ребёнка, механизмы психологической защиты (уровень эго) совпадают или не совпадают.
Для совпадения наблюдаются четыре варианта:
- оба имеют компенсацию как ведущий механизм психологической защиты (это будет классика того, что в англоязычной литературе описывается как secure attachment);
- оба имеют изоляцию как ведущий механизм психологической защиты либо оба имеют диссоциацию как ведущий механизм психологической защиты (это будет классика того, что в англоязычной литературе описывается как dismissing attachment);
- оба имеют отрицание как ведущий механизм психологической защиты либо оба имеют смещение как ведущий механизм психологической защиты (это будет классика того, что в англоязычной литературе описывается как unresolved/disorganized attachment);
- у обоих ведущим механизмом психологической защиты является проективная идентификация (это будет классика того, что в англоязычной литературе описывается как preoccupied attachment(, (я писала об этом как о судьбоаналитических отношениях в книге "Молочные реки, кисейные берега"),
для несовпадения партнёров по ведущему механизму психологической защиты вариантов будет значительно больше.

По мне, так это исчерпывающе объясняет индивидуальные различия и то, что у одной и той же матери в одном и том же доме могут быть разные отношения с разными детьми.

Чтобы завершить начатое, окончание перевода с английского статьии Уотерса и Боушейна, оригинал
Waters E., Beauchaine T.P. Are There Really Patterns Of Attachment? // Developmental Psychology. Vol. 39 (3), May 2003. 423-29.

Начало в постах Горькая правда о привязанности 6, 7

Что искать

Фрейли и Спикер провели систематическую работу по оценке таксономичности в группах привязанности, подгруппах и факторах, - в ней особенная сила их статьи, но так же и одна из её слабостей. Как было замечено выше, они взяли Ситуацию с незнакомцем как она есть и проверили весь спектр потенциальных таксономических различий, введённых кодировочной системой Эйнсворт. Однако данный подход лишил статью теоретической глубины и имеет мало описательной ценности. Это особенно справедливо относительно анализа подтипов. В нашем опыте, различия между подтипами существуют, потому что легче приписать свойства избегающего, безопасного или сопротивляющегося различиям внутри каждой группы. Как обсуждалось выше, ни один из ключевых постулатов теории привязанности Боулби не обращается к индивидуальным различиям на этом уровне. Вместо этого, лишённые любого теоретического обоснования для того, чтобы предсказывать разделение на подтипы, большинство исследований привязанности сфокусировались на ортогональном противопоставлении надёжной и ненадёжной групп. На наш взгляд, вклад Фрейли и Спикер был бы весомее, если бы они сфокусировались на этом ключевом противопоставлении, - это увеличило бы ценность работы как иллюстрации метода таксономического исследования.

Выбор индикаторов

Мил и его коллеги провели несколько исследований по методу Монте Карло и проверяли согласованность, чтобы убедиться в надёжности таксометрических методах в различных условиях (ссылки). Хотя результаты в целом были обнадёживающими, методы ещё относительно новы и характеристики их действия ещё не так хорошо известны во всех контекстах. Один из наиболее волнующих вопросов касается выбора индикаторных переменных.

Важно, чтобы индикаторы были независимыми, как можно меньше коррелировали и с группой таксона, и с комплементарной группой, - сравнительно с разнородной выборкой, и обеспечивали реальную дискриминацию между гипотетическим таксоном и его парой. Так же полезно использовать индикаторы из различных психодиагностических модальностей или сфер.
Трудно сказать, возможно ли вообще внутри трёхминутной Ситуации с незнакомцем, которая задаётся искусственно, найти истинно независимые поведенческие индикаторы. Например, самодостаточное поведение на протяжении целого дня в один короткий интервал может быть поведением взаимозависимости. Трудно оценить всё это в рамках анализа переменных в Ситуации с незнакомцем. Так же трудно оценить эффект, который оказало использование тех же переменных из повторяющихся эпизодов. Конечно, усреднение по эпизодам обеспечило бы более надёжные оценки. Наконец, трудно оценить эффект, оказываемый на результаты анализа MAXCOV тем, что все параметры оценивал один и тот же эксперт.

Ограничения, накладываемые границами выборки, использование одних и тех же переменных из повторяющихся эпизодов, использование независимых экспертных оценок в качестве индикаторов и использование одного эксперта для всех индикаторных переменных, - всё это так же вызывает озабоченность, насколько сензитивен анализ таксономичности. Поскольку MAXCOV зависит от ковариации индикаторов, оставаясь низким на краях третьего индикатора z в относительно разнородной выборке гипотетического таксона и его противоположности, было бы полезным иметь более полную разработку индикаторных корреляций внутри групп привязанности. Если, как мы ожидаем, они существенны, это может уменьшать сензитивность MAXCOV к таксономической структуре.

Независимые кодировщики как отдельные индикаторы

Набору переменных давали оценки два независимых кодировщика-эксперта. Чтобы достигнуть более надёжной оценки, можно было бы прибегнуть к более конвенциональной стратегии и скомбинировать их. В корреляционном анализе это достигается оценкой Z и усреднением, в моделировании структурных уравнений – извлечением максимума фактора сходства из множества индикаторов. Увеличение надёжности индикаторных переменных может только увеличить сензитивность анализа MAXCOV. Фрейли и Спикер вместо этого выбрали обрабатывать их независимые оценки как отдельные индикаторные переменные в Ситуации с незнакомцем, увеличив тем самым число индикаторов, а не их надёжность. Фактически, таксономическое исследование достигает максимума эффективности с таким небольшим числом, как 7-10 индикаторов, поэтому лучшим выбором было бы скомбинировать независимые оценки экспертов.
Большая выборка, охваченная данным проектом, это большое преимущество. Предположим, что эксперты А и В, которые оценивали каждую поведенческую переменными, не были бы одними и теми же людьми для всех наблюдений. Так, А1 и В могли бы оценить факты одним образом, А2 и В2, выполняя часть своей работы, оценили бы наблюдаемые факты другим образом, и т.д. В принципе, различные значения и стандартные отклонения экспертов друг от друга могли бы ввести ошибку в индикаторы и уменьшить сензитивность анализа MAXCOV. Как и в предыдущем случае, трудно оценить, каков был бы эффект этого.

Подтверждая нулевую гипотезу

Как упоминалось выше, континуум нормального распределения индивидуальных различий является правилом, когда несколько причин оказывают своё действие одновременно. К несчастью, MAXCOV и относящиеся к нему методы не могут непосредственно проверить гипотезу, что индивидуальные различия организованы в мерный континуум. Они проверяют таксономичность. Интервалы мерного континуума это, так сказать, нулевая гипотеза. Поскольку они обе валидны и фальсифицируемы, неудача в определении таксономичности не является строгим доказательством мерности.

Это трудная и неизбежная проблема. Как отмечено выше, число факторов в выборе индикаторных переменных может уменьшить сензитивность MAXCOV к таксономической структуре и принести ложные негативные результаты. Характеристики выборки также могут снизить сензитивность MAXCOV. Например, выборка детей, которые ходят в детский сад, исключительно разнообразна по всем параметрам, включая историю посещения яслей и садов. В нашем опыте, предыстория нахождения в детсаду очевидно усложняет кодирование поведения (и, возможно, валидность) воссоединения в Ситуации с незнакомцем. Анализ относительно однородных подгрупп в выборке может быть полезным способом установить, снижает ли разнородность выборки сензитивность MAXCOV.

Другая трудность, изначально присущая анализу MAXCOV, связана с вопросом индикаторной валидности, обсуждаемой выше. MAXCOV только тогда чувствителен к таксономической структуре, когда гипотетические участники и не-участники таксона отличаются друг от друга по меньшей мере на одно стандартное отклонение по каждой из индикаторных переменных (ссылки). Стратегия Фрейли и Спикер по оценке потенциальных индикаторов путём коррелирования их с классификацией в Ситуации с незнакомцем полезна, но не является определяющей, поскольку АВС сами по себе несовершенные индикаторы участия в латентном таксоне. Лучшим доказательством было бы проверить размер эффекта (значимые или случайные различия) в группе участия после анализа MAXCOV, то есть постфактум. К сожалению, это возможно только в случае, если анализ определил таксономичность. Если же результаты негативные, мы не можем оценить значимость наблюдаемых различий (размер эффекта) и поэтому не можем различать низкую индикаторную валидность и подлинный мерный континуум.

Поиск таксона не в том месте

Современные теории привязанности начали с проведённого Боулби переформулирования, в чём природа связи между матерью и ребёнком. Фройд видел младенцев нуждающимися, цепляющимися и зависящими от своих матерей, - помогающих им укрощать свои инстинктивные влечения. Боулби видел младенцев активными, любопытными и интересующимися своим окружением, а тех, кто о младенцах заботится, - одновременно как "надёжную базу", откуда ребёнок отправляется исследовать мир, и тихую гавань, где он находит убежище и куда может отступить. Наблюдения Эйнсворт в Уганде и её домашние наблюдения в Балтиморе подтверждают ценность формулировки "надёжной базы". Её балтиморские наблюдения также выдвинули на первый план индивидуальные различия в поведении относительно "надёжной базы" в домашней обстановке. Валидность Ситуации с незнакомцем покоится на её связи с безопасным поведением дома. Быть безопасным в привязанности для младенца означает быть способным эффективно использовать в естественных условиях дома заботящееся о нём лицо как "надёжную базу" в любое время дня и в любом контексте. Это, а не поведение в Ситуации с незнакомцем, является теоретически положенным критерием для называния младенца "безопасным". Похожим образом, если младенец неспособен эффективно использовать заботящегося о нём человека как "надёжную базу" в любое время в контексте дома и вокруг него, мало смысла называть его "безопасно привязанным" на основании в целом позитивного поведения в Ситуации с незнакомцем.

Факт, что поведение "надёжной базы" в разное время и в разных контекстах являяется центральным для теории привязанности, поднимает важный вопрос: поиски таксономичности в паттернах привязанности. Должны ли мы искать её в Ситуации с незнакомцем или наблюдая поведение ребёнка дома? Если структура индивидуальных различий в Ситуации с незнакомцем и в домашней обстановке та же самая, Ситуация с незнакомцем была бы , конечно, более доступным источником данных о большой выборке. Но совершенно неясно, что таксономичность, или её отсутствие, в Ситуации с незнакомцем означает, что поведение "надёжной базы" дома следует той же самой модели. Конечно, существует достаточно данных Q-сортировки, чтобы проверить гипотезу об индивидуальных различиях в безопасном поведении дома, таксономичные они или мерные.

Едва ли мы можем посчитать ошибкой решение Фрейли и Спикер сфокусироваться на Ситуации с незнакомцем, ключевой для данного поля исследований. Их работа, напротив, является полезным антидотом к превращению инструмента, - Ситуации с незнакомцем, - в факт. Скажем более, их результаты никого не удивили, - те, кто пытался составить прототипические описания для каждого варианта привязанности из видеозаписей Ситуации с незнакомцем, сталкивался с невозможностью это сделать. Если кто и ошибался, то это вся область, позволившая тесту так подменить ключевые инсайты Боулби и Эйнсворт о пути, которым ребёнок идёт по жизни.

Кратко

Таксономическое исследование включает в себя много трудных решений. Проверку гипотетического таксона часто можно осуществить разными путями. В дополнение, результаты таксономического анализа, такого как MAXCOV, зависят от доступности и валидности индикаторных переменных. В идеальных обстоятельствах, идентификация и валидизация переменных должны предшествовать сбору данных. Когда это возможно, нужно избегать дисперсии и эффекта ореола путём осмотрительного офомления протоколов измерений и извлечения индикаторов из различных сфер и модальностей диагностики. К сожалению, не существует значимой проверки или формального критерия, которыми можно оценить результат таксономического исследования. Выводы зависят от правдоподобности гипотетической таксономии и массива данных о многих процессах с различными наборами индикаторов.

Часто трудно оценить эффект, создаваемый характеристиками выборки, выбором индикаторов и другими решениями, влияющими на сензитивность MAXCOV к латентному таксону. Оба варианта, и ложно позитивный, и ложно негативный результат, одинаково возможны. Подход Фрейли и Спикер к проблеме таксона привязанности является доскональным и вдумчивым и показывает значительное мастерство. Если где-то и есть слабость, то она возникает из трудных решений или компромиссов, требуемых анализом MAXCOV. В конечном счёте, ответы на вопросы о таксономичности привязанности требуют схождения в одной точке доказательств из различных фактических источников и исследовательских форматов. В таксономических исследованиях, одно исследование редко бывает последним словом.
(абстракт и список литературы не переведены)
Tags: привязанность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments