La vidacita (ira_mf) wrote in rabota_psy,
La vidacita
ira_mf
rabota_psy

Category:

Ребенок-россыпь, Глава 5.

Перепост от m_d_n.

"В летнем семестре 2010 года мы с вами занимаемся темой «Ребёнок-россыпь», начало цикла публиковалось в открытом доступе,

© Ross W. Greene PhD, The Explosive Child, 1998
© О.В. Бермант-Полякова PhD, авторизованный перевод и примечания, 2010

РЕБЁНОК-РОССЫПЬ
Глава 5
Правда о последствиях

- Вы знаете, сначала мы думали, что Эми была лишь вредным, испорченным ребенком, - вспоминал один отец. - Все эти специалисты по психическому здоровью, говорящие нам, что, если бы мы были тверже и последовательнее в обращении с ней, то сразу увидели бы улучшение, - сколько их было. Бабушка с дедушкой добавляли «свои пять копеек» в эту копилку; они постоянно говорили нам с женой, что мы позволяем девочке слишком много. Мы всё делали как нам говорили, иделали программу с наклейками, и «тайм-ауты» в течение долгого времени. Меня трясет, когда я думаю о том, сколько времени провел несчастный ребенок в тайм-аутах. Иногда она не оставалась в углу, и пыталась бить нас и кусать нас, а мы пытались удерживать ее там силой. Когда мы закрывали ее в ее комнате, она становилась разрушительной. Тайм-ауты и награды, казалось, не имели никакого значения, когда она была расстроена. Мы не могли понять, что мы делали неправильно.

Так мы переходили от доктора к доктору в поисках ответов. Один доктор сказал, что истерики Эми были только ее способом получить наше внимание, и велел нам игнорировать истерики и обращать на нее внимание только за хорошее поведение. Но игнорирование не помогало ей успокоиться, когда она была чем-то расстроена. Я не говорю уже о том, что вы не можете игнорировать кого-то, кто в ярости крушит дом. Другой доктор - он был рядом, когда ей было восемь лет - сказал нам, что у Эми было много гнева и ярости. Эми потратила следующий год на игровую терапию с этим терапевтом, пытавшимся выяснить, отчего она была такая гневная. Он не обращал внимания на наши рассказы о том, что Эми не находилась в разгневанном настроении все время, она ярилась только когда события происходили не так, как она предполагала. Он никогда не объяснял ничего, что вызывало ее гнев, и лечил гнев сам по себе. Последний, к кому мы пришли, рассказал нам, что истерики Эми были «выражением ее проявляющейся воли и чувства самости и нам следует позволить ей выражать свои эмоции так открыто, как это возможно» и прошли через несколько месяцев позволения Эми «выражать ее чувство самости», пока мы с женой не посмотрели друг на друга и не сказали: «Это безумие!».

Мы все еще пытаемся понять, как жить с подобным ребенком. Мы сделали все, что нам говорили. Мы заплатили большую цену - и я даже не говорю о деньгах - слушая разных профессионалов и пробуя стратегии, которые не достигали цели. И мы пришли к твёрдому убеждению, что как мы ни старались, эти стратегии не сработали.

Психология и психиатрия не являются точными науками, и разные специалисты по психическому здоровью имеют разные теории и интерпретации детского поведения. Дети могут демонстрировать такое поведение по разным причинам, поэтому нет никакого правильного или неправильного способа объяснить его, и нет ни одного универсального и быстрого способа изменить его.

Возможно, самым рекомендуемым и широко используемым подходом к пониманию и изменению поведения рассыпающихся в истериках и припадках гнева или слёз детей является подход, известный как «управление поведением». Первая его идея – вера в то, что непослушные дети когда-то каким-то образом поняли, что их истерики, вспышки ярости и разрушительные действия дают им внимание родителей или помогают достичь желаемого принуждением или убеждением своих родителей «сдаться». Эта вера зиждется на предпосылке, что истерика и другое «рассыпающееся» поведение запланировано, намеренно, целенаправленно и находится под контролем сознания ребенка («Он такой манипулятор! Он знает точно, какие кнопки нажимать!»), что, в свою очередь часто заставляет взрослых воспринимать поведение очень лично («Почему он делает это мне?»).

Вера в то, что ребёнок научился истериками вымогать желаемого, приводит к выводу: это поведение стало привычкой, а на каждую привычку бывает отвычка. Ребёнка предлагают переучить, и процесс переучивания включает в себя следующие этапы:
(1) предоставление ребенку большого количества позитивного внимания, чтобы уменьшить желаемость негативного внимания,
(2) обучение родителей умению давать ясные команды и распоряжения,
(3) обучение ребенка, какое поведение ожидается и требуется ясными родительскими распоряжениями, и которым он должен быстро подчиняться, потому что его родители будут давать распоряжение только один или два раза,
(4) обеспечение наград-последствий, таких как карманные деньги и специальные привилегии, и наказаний, таких как тайм-аут и потеря количества привилегий за неудачное выполнение ребенком определенного целевого поведения (например, выполнение распоряжений взрослых, выполнение домашней работы, подготовка к школе), и
(5) обучение ребенка тому, что его родители не будут отступать перед лицом истерик.

<...>

Есть и другое объяснение истерик и вспышек гнева или слёз. Дети, недостаточно устойчивые к крушению надежд, и которых при этом отличает ригидное мышление, могут
(а) плохо управлять эмоциями, связанными с фрустрацией, и как следствие, утрачивать способность ясно думать во время фрустрации, или
(б) плохо уметь немедленно переключаться с их последовательности действий в
течение дня на действия, требуемые их родителями, даже когда сталкиваются с очень значимыми последствиями неповиновения.

Ни один из нас не может последовательно демонстрировать поведение, на которое мы не способны, независимо от соблазнительности награды или нежелательности наказания. Другими словами, если Чикаго Булз посулили бы мне заработок Майкла Джордана, чтобы играть в баскетбол, как Майкл Джордан, я был бы чрезвычайно активен, и имел бы весьма посредственные навыки игры в баскетбол несмотря на посулы фантастического гонорара.

Рассмотрим сценарий в действии:
Родители дают Эми ясные распоряжения. Эми не способна быстро обдумать новые указания и расстраивается. Родители напоминают ей о последствиях неповиновения и о необходимости немедленного исполнения, в надежде, что Эми выстроит в голове логическую цепочку: «Если ты сделаешь то, что они требуют, ты заработаешь очки; если ты не выполнишь требования, ты получишь тайм-аут».
Фактически Эми, услышав предупреждение родителей, становится ещё взволнованней, теряет способность ясно и логически думать, начинает вести себя согласно иррациональным, инстинктивным программам, теряет контроль за словами и действиями и «рассыпается».
Действуя по программе, родители Эми реагируют на её капризный тон. Они интерпретируют её эмоциональное напряжение как отказ выполнить их распоряжения и обращают её внимание на неповиновение, а затем предупреждают её, что она будет обязана выйти в комнату посидеть там одной - о тайм-ауте. Эми, лишенная теперь любого подобия последовательности и рациональности, начинает кричать и ругаться. Ее родители верны убеждению, что истерика была просто попыткой заставить их сдаться, придерживаются инструкции и организуют Эми тайм-аут принудительно. Эми сопротивляется, и им приходится физически удерживать девочку (многие врачи больше не рекомендуют эту практику, но врач Эми не был одним из них), пока она не успокоится. Борьба за удержание Эми во время тайм-аута или закрывание ее в ее комнате только усиливает её эмоциональную и мыслительную дезорганизацию. В итоге она ведёт себя как затравленный зверь, пробует бить, пинать, кусать, царапать и плеваться на родителей. В конечном счете, где-то в диапазоне от 10 минут до 2 часов Эми становится полностью истощенной и начинает кричать или отправляется спать. Процедура соблюдена. Ее истощенные родители расстроены и сердиты и надеятся на то, что их действия будут иметь положительные последствия. Когда Эми появилась бы из своей комнаты, она была бы полна раскаяния. Родители еще раз в соответствии с инструкцией твердым тоном повторили бы распоряжение, с которого начался весь эпизод. На последующих сессиях с их врачом родителей похвалили бы за их усилия, и заверили, что Эми в конечном счете будет учиться, что она должна выполнять их требования. Им напомнили бы, что разрушительное и агрессивное поведение Эми было попыткой принудить их смягчиться, и их убедили бы не сдаваться. Им сказали бы, что окончательное раскаяние их дочери было попыткой управлять ими. Врач рекомендовал бы им придерживаться программы. В течение месяцев и месяцев. Даже если бы не происходило никаких заметных улучшений.

<...>

Чтобы наглядно проиллюстрировать свою мысль, я перенесу сценарий взаимодействия родителей с Эми в другой контекст. Эми, похоже, устала и тонет в бассейне. Родители думают, что она просто притворяется, и делает это для того, чтобы привлечь к себе внимание, и игнорируют факт, что она тонет. Если родители правы, Эми прекращает притворяться и плывёт к бортику. Если родители неправы, у вас в бассейне утопленник. Вы можете предположить, что Эми не мотивирована плыть, и в этом случае можете прыгнуть в бассейн, держать перед ней долларовую банкноту и кричать «Плыви!» Если бы вы были правы, то, мотивируя Эми плыть, вы, вероятно, увидели бы, что она поплала. Конечно, если бы вы были не правы, она утонула бы.

Ваш ребенок тонет в море сокрушённых надежд. Вы спасатель. Если бы ваш ребенок мог бы плавать, он бы поплыл. Пришло время для плана Б.

Вопрос: «Когда мой ребёнок станет гибким и устойчивым к фрустрации, всё изменитмся?»
Ответ: «Гибкость и устойчивость к фрустрации являются критическими навыками, и существует несколько способов обучить ребенка быть гибким. Но вы не сможете достичь чего-либо - или успешно учить - участием в частых сражениях с ним всякий раз, когда вы заставляете его подчиниться вам.»
Вопрос: «Как ребёнок научится быть гибким?»
Ответ: «Если он собирается учиться быть более гибким ─ и я оптимистичен по этому поводу ─ и у него перед глазами не будет модели негибкого родителя, то всё получится»
Вопрос: «Но это работало для меня. Я только ращу моих детей тем же самым способом, которым растили меня.»
Ответ: «Способ, которым растили вас, мог работать для вас ─ и это, кажется, работает для других ваших детей ─ но ясно, что это не работает для ребёнка, который рассыпается»
Вопрос: «Но не является ли большинство детей намного гибче, чем мой?»
Ответ: «Браво!»
<...>

Примечания.
В пятой главе Росс переходит к терапевтической части, мне осталось рассказать вам своё диагностическое ноу-хау, как я думаю о детях-россыпях. <...>"
Tags: ребёнок-россыпь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments