?

Log in

No account? Create an account

Чему "достаточно хорошие родители" должны научить детей.
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
Вынесу из комментов отдельным постом. Вдруг кому пригодится:) Сугубый здравый смысл:)

Думаю, обязательно учить мальчиков и девочек четырем вещам.

1. Уметь о себе заботиться в бытовом отношении. Т.е должен уметь купить еду, приготовить себе поесть, содержать одежду в порядке. Содержать жилище в порядке. Уметь расщитать деньги на определенный промежуток времени. Уметь пользоваться стандартными бытовыми вещами и сервисами. Например, знать как и где заплатить за квартиру. Уметь выбирать себе одежду и покупать ее. Если не подошло-уметь вернуть. И подобные вещи самообслуживания. В том числе как вызвать сантехника.

2. Навык заботится о своем здоровье. Не рисковать попусту. Мочь оказать первую помощь себе и окружающим. Справляться с типовыми болячками. Простуда, грипп, отравление, мозоли, обморожение, сгорел на солнце, солнечный и тепловой удар. Иметь личную аптечку

3. Навыкам самоутешения и справляться с неудачами. И с тем, что кому то можешь не нравится.

4. Опционально. Уметь себя занимать. Чтоб самому с собой было не скучно. И научить различать получение впечатлений или энергии и вложение ее во что то. А то с этим как то туго совсем:(
Например: слушать музыку, общаться с друзьями, играть, серфить в инете-это получение энергии. Это то что он вбирает в себя. И это, по большому счету , никому кроме человека не интересно. А вот если у него есть занятие в которое он готов вкладывать энергию-другой разговор. Такие занятия и проекты интересны многим. Это может стать основой будущей профессии или бизнеса. Тут если сравнивать с деньгами тот же принцип. Можно тратить, а можно инвестировать. И хорошо бы не путать одно с другим. Так что научите своего ребенка инвестировать свое время и энергию в какие то дела и проекты. А не только тратить.

И хорошо бы дети умели он это делать, пусть плохонько, -годам к 13-14:) к 17-18 в этих сферах они должен быть абсолютно самостоятельны.
Метки:

Образ матери/отца в выборе партнера
prosto_anatolii пишет в rabota_psy

В продолжение интересных жизненных тем Надежды Власовой, захотелось открыть эту тему.

Итак, мы обсудили, что ребенка учить выбирать будущего партнера это хорошо.
И я честно выбирал тщательно, и была у меня возможность. Я с женой дружил 4 года, а встречались мы полгода, может больше немного и поженились, настолько я ее уже хорошо знал.

Но через время я все-таки осознал, а выбрал я то женщину, которая похожа на мою мать. Пускай не внешностью, но характером. То что мне нравилось подсознательно, к чему я привык.

Читать дальше...Свернуть )

Спасибо!

Училка
Anna Simonova пишет в rabota_psy
"...педагог – это тот, кто умеет показать пример гражданской позиции, самостоятельного нравственного выбора. Он носитель нравственных смыслов, способный на жертвы во имя принципов, ещё не совсем ясных ученикам, и готовности принять свободу как осознанную необходимость."
Люди и судьбы. Сондиана в психологическом консультировании /
Ольга Викторовна Бермант-Полякова, Илона Евгеньевна Романова. – Екатеринбург : Издательские решения, 2017. – 702 с., стр.75

Метки:

Другая сторона спортивной победы 10
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

Перед отъездом из Калгари я решился на такой разговор о его главном сопернике. Всегда избегаю лишних упоминаний о Плющенко, но на этот раз убедил себя: надо!
Иногда действительно надо отдельные вещи говорить спортсмену в глаза. Ведь он уже включил свою волю в работу, а значит, такой разговор выдержит. И Лёша выдержал, хотя сразу помрачнел, нахмурил брови и слушал меня, опустив голову, И ничего не ответил. Но все понял.

— Лёша, — сказал я тогда, — кое-что мы обязаны обсудить. Надо уметь представлять сегодняшнее состояние своего конкурента, его психологию на сегодняшний день. Итак, что в его душе? Какие мысли и какие чувства?

[Нажмите, чтобы прочитать]Во-первых, Ягудин не опустил руки, что было бы естественным после двух лет поражений. Во-вторых, Ягудин, наоборот, воспрял и беспрерывно побеждает, выиграл пять турниров из пяти. В-третьих, они — Ягудин и Тарасова — пригласили психолога. В-четвертых, собственные проблемы Плющенко и его тренера: Мишин беспрерывно дает хвалебные интервью, называя Плющенко «Моцартом фигурного катания», а на самом деле: не готова произвольная программа, плохое, с тремя падениями, выступление в Петербурге, личное поражение от тебя в финале Гран-При, снятие с чемпионата Европы.

Так что его уверенность в себе опустилась в лучшем случае до сорока девяти процентов, а уверенность в победе над тобой опустилась почти до нуля. Не на что ей, уверенности в победе, опереться, лишь на давние воспоминания, но они уже еле живы в его памяти. Вот таковы, Лёша, каждодневные и даже ежеминутные мысли твоего соперника, такова сегодня жизнь его внутреннего мира, его доминирующие переживания. И усугубить эту безрадостную картину могут твои шестерки в короткой программе. Так что, — подвел я итог, — я ему не завидую.

Мы медленно шли тогда по утонувшему в снегу Калгари, и ничего Лёша не сказал мне в ответ. Я и не ждал ответных слов. Мне важно было донести суть моих размышле¬ний до его могучего интеллекта. Важно было «дать», зная, что он обязательно «построит»!

...Поспал бы ты, Лёша, ещё, а то у меня может не хватить сегодня времени на решение одной обязательной задачи. Задача эта — лозунг! Во всех пяти победных турнирах имела место следующая процедура. Прощаясь перед сном, я вручал Алексею лист бумаги, на котором было написано несколько слов. Он сразу демонстрировал свое отношение к прочитанному: или улыбался, или всегда тихо говорил: «Спасибо», но равнодушным не оставался никогда.

И в этом аспекте моей работы я многому научился у спортсмена. «Есть слова, словно отлитые для тебя!» — сказал Юрий Петрович Власов, и можно ли сказать точнее? Он шёл на помост, всегда говоря себе: «Выше знамёна, капитан!», а на его тренировочной штанге гвоздем было выцарапано: «Я изменяю жизнь волей!»

Порядка двух тысяч лозунгов-девизов собрал я за свою жизнь и немало времени провожу за этой папкой, выбирая именно тот, который «отлит» для моего спортсмена, готовящегося сегодня к своему испытанию, а может быть — подвигу.

Из тех лозунгов, которые я использовал в тех наших пяти турнирах, отлитыми для Лёшиной души оказались два (я всегда вижу их в Лёшином чемоданчике, где размещено самое ценное — коньки и тряпочка, которая кладётся на пол, а на неё уже ставятся лезвиями коньки).

Первый, который я заимствовал ещё в 1971 году у Бориса Кузнецова, ставшего через год олимпийским чемпионом в Мюнхене, звучит так: «Л ю б а я помеха только мобилизует меня!»

Этот лозунг в мои последующие тридцать два года работы оказывался вне конкуренции, и не только у спортсменов, но и у всех тех, кто бьется за лучшую жизнь в своей области. А как известно, человек всегда стоит на развилке из двух, трёх и более дорог, и ни одна из них не является ровной. И дойти до победы вряд ли возможно без правильной установки, правильного отношения к колдобинам и ямам на пути. Они, если их преодолевать всегда с нервными затратами, способны лишить человека сил и самообладания. И не раз спортсмены, причём взрослые и много чего испытавшие в спорте, благодарили в своих дневниках Бориса Кузнецова за помощь. Его лозунг, вовремя всплывший в сознании, блокировал панику и потерю самоконтроля у спортсмена.

Ещё в Лёшином чемодане всегда находился лозунг в стихотворной форме:

«Из чего твой панцирь, черепаха?» —
Я спросил и получил ответ:
«Он из пережитого мной страха,
и брони надёжней в мире нет!»

Этот лозунг всегда, во всех командах, и в юношеских и во взрослых встречался на ура.

... И вот сейчас я в нелёгких раздумьях — что предложить в этот страшный по ответственности момент моему спортсмену. Уже всю папку просмотрел я «от» и «до», но ни-чего не устроило меня пока. Все самые красивые сочетания слов счел я сегодня неподходящими наступающему завтра. Потому что завтра ничего красивого не будет. Завтра будет что-то страшное!

И я стал рассуждать. Всё в единоборстве двух лучших фигуристов мира в конечном итоге решат прыжки. Их надо исполнить безошибочно, а значит, идти на прыжок или, как говорят фигуристы, «заходить на прыжок», надо непременно уверенно, без тени сомнений.

Беру лист бумаги, красного цвета ручку и ак-куратно вывожу каждую букву:
ПРЫГАЙ СМЕЛЕЕ - Я ОТВЕЧАЮ!

С тайным волнением после ночного сеанса я протяну ему этот листок, боясь, что не увижу никакой реакции, не увижу пользы от своей работы, что переживу поражение.

И вот он, уже открыв дверь, задерживается на пороге, читает, и вдруг (!) лицо его преображается! Он впервые за эти дни улыбается и, ничего не сказав, уходит. Но последний его взгляд сказал мне именно то, что я мечтал увидеть в его глазах на прощание.

...Ревность тренера — давно привычное мне явление, и я отношусь к нему спокойно. Знаю: нужно одно — побеждать, и твоя фартовость в этом случае становится гарантией твоей крепкой позиции в любой команде, особенно — в футбольной, где мерилом всего являются деньги, а деньги приносят победы, и в этом случае фарт и фартовость отдельных людей — на вес золота. Помню, Сережа Бубка нередко пытался перевести серьезные темы в шутку и говорил примерно следующее: «Рудольф Максимович, все это ерунда (так оценивал он тему разговора, предложенного мной), главное — окружать себя фартовыми людьми!»

Начиная в футбольной команде, я всегда понимал, что как бы отлично я ни работал, оценка этой работы и меня как специалиста будет на сто процентов зависеть только от того, придут ли вместе со мной победы, окажусь ли я фартовым. И не дай Бог — не окажусь! Одно поражение (спасибо Боженьке, никогда я не начинал с поражения!) мне ещё простят. Хотя более напряжённым будет микроклимат вокруг моей личности. А вот второе поражение мне уже не простит никто! И не вратаря, плохо отстоявшего в воротах, будут обвинять, не капитана, не забившего пенальти, а — тебя! Потому что ты — новый человек, и ты принес с собой неудачу, нефарт! И не нужны сразу и твои интересные опросники, и твои доверительные беседы. Эти занятия оказались нефартовыми!

Свою последнюю книгу я назвал «Проклятье профессии». Во многих письмах и на моих лекциях психологи утверждают, что я сгущаю краски и наше ремесло не столь проблемно и трагично. К сожалению, нет возможности пригласить их в футбольную команду хотя бы на два последних дня перед ответственным матчем, чтобы они прочувствовали на своей «шкуре», шкуре психолога, сверхнапряжённую атмосферу в коллективе из тридцати мужиков, ожидающих, во-первых, попадания-непопадания в состав, во-вторых, самой жестокой борьбы в честной игре, в-третьих, засуживания на чужом поле, в-четвёртых, игры через боль (у половины игроков всегда что-то болит) и в-пятых — самого главного — фарта, и ты можешь только молиться, чтобы он, этот фарт, был сегодня с тобой, а значит — и с твоей новой командой!

(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_10_4874558

Другая сторона спортивной победы 11
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

Уже в первом турнире с моим участием Татьяна Анатольевна в тот момент, когда я выводил после разминки Алексея на лед, жестами стала звать меня к себе.
Я думал, что случилось что-то непредвиденное, и заспешил к ней. Идти пришлось в обход, и когда я пришёл, Лёша уже откатал часть программы.

Но в следующем турнире (было это в канадском Соскатуне) на последних тренировках картина повторилась. И Лёша все понимал лучше меня. Перед выходом на лед, а я всегда провожал его, он сказал:

[Нажмите, чтобы прочитать]— Сейчас к Вам подойдет Коля Морозов и будет звать Вас встать с ними. Но Вы не ходите,
а стойте здесь.
— Я встану рядом с Кудрявцевым, — ответил я.
— Нет, стойте один! — категорически потребовал он.

Я стоял один, не спуская с Лёши глаз, и не раз фиксировал, что, работая на льду, он периодически и достаточно часто задерживает на мне взгляд.

Сегодня, достаточно много чего увидев в этом виде спорта (плохо всё-таки, что я не был фигуристом), я знаю: находясь на льду спортсмен хорошо видит всё, что происходит вокруг льда, видит людей — своих и чужих — и выбирает тех, кто ему нужен, кто может его реально психологически поддержать. После победы в Сан-Диего Лёша выбрал меня, поскольку там, в Сан-Диего, я оказался фартовым, то есть принесшим ему удачу.

Понимаю, что, если бы в Соскатуне я принес неудачу, то тут же был бы свергнут спортсменом с этого пьедестала и теперь мог бы стоять где угодно — за спиной Татьяны Анатольевны, а то и оставаться в коридоре и вообще не смотреть выступление своего спортсмена — на него, на спортсмена, теперь уже это никак бы не влияло.

...Но и в Соскатуне была победа, причем — безоговорочная! И уже на ближайшей трениров-ке Лёша сказал:
— Стойте, пожалуйста, здесь!

И всю тренировку я стоял совершенно один на холодном сквозняке, и лишь тепло его взгляда согревало меня. Иногда, делая очередной круг, он подъезжал совсем близко и бросал реплику в однослово, и первым как всегда было: «Задыхаюсь», и я успевал бросить свое слово в ответ: «Потерпи».
Чуть позже, сорвав прыжок и приземлившись на заднее место, он сразу подъехал ко мне и, потирая свой зад ладонью, произнес:
- Б...ь!
И я подумал — ведь с этим словом он не мог бы обратиться к Татьяне Анатольевне...

...Победа была и в Париже, и снова — в Канаде, и Татьяна Анатольевна примирилась с моей неприкосновенностью.
Но есть одно «но». На тех турнирах полицейский контроль был относительно строгим, и Лёша без проблем находил мне место у борта, где никого не было и я был ему хорошо виден. Здесь же, в Солт-Лейк-Сити, полицейские стояли через каждые десять метров и отдельного, для психолога Ягудина, места никто, естественно, не забронировал.

12 февраля
И вот мы выходим из раздевалки и идем на лёд. У входа туда нас ждут Татьяна Анатольевна и Николай Морозов. Лёша идет первым. Я уступаю Татьяне Анатольевне дорогу, но она сжатым кулаком и довольно больно толкает меня в спину, и я иду за Лёшей и имею возможность в последние секунды встретиться с ним взглядом и тихо сказать:
— Ну, Лёшенька, давай, как всегда.
И встаю у самого борта. Ему меня хорошо видно.
— О чем Вы думаете там, когда стоите у борта? — спросил меня журналист.
— Я разговариваю с Богом! — ответил я ему.

Ночной Солт-Лейк-Сити. Одной рукой обнимаю Лёшу за плечи, и мы ходим туда-сюда, и он говорит-говорит беспрерывно.

Упали [во время прыжков] все, все те, кто представлял собой угрозу в борьбе за золото, и судьба Игр в мужском одиночном катании практически решена. Плющенко — четвёртый, и ему мало того что нужно выиграть произвольную программу, ещё необходим срыв Лёши в его произвольной программе, но мы сделаем всё, чтобы этого не допустить.

Но проходит час, другой, а Лёша — такой же. Лихорадочно блестящие глаза, громкая отрывистая речь, много смеха, и я начинаю беспокоиться. Как хорошо, что завтра выходной, и мы все успеем, но заснуть ему будет сегодня трудно, если вообще возможно.

...И вот мы — в Деревне. Направляемся в ресторан, и я предостерегаю его:
— Лёша, сейчас к тебе со всех сторон пойдут «ходоки». Прошу тебя: не включай эмоции в разговоры с ними.

...— Что главное для большой победы? — в аспирантские годы задавал я этот вопрос великим. Много чего перечисляли они в своих ответах. И только сверхоригинал, экс-чемпион мира по шахматам Борис Спасский ответил коротко:
— Главное — гнать ходоков к е...й матери!
Много раз я вспоминал за свою жизнь в спорте эти слова.

Всегда на Олимпийских играх одно и то же — теснота, суета, отсутствие порядка и режима. И все смиряются с этим, и, наверное, они правы: думать надо об одном — о подготовке к бою, и в первую очередь — о подготовке моральной, а все остальное — питание, сон, ажиотаж — это мелочи, с этим надо мириться. Все решит твой ДУХ и ничто другое! Вот его и обеспечь!

Хорошо, что нет на месте моего соседа по номеру, олимпийского чемпиона, ныне тренера Олега Васильева, и я имею возможность проводить сеанс у себя. Сосед Лёши Максим Маринин уже спит, и там сеанс невозможен.
...И я массирую Лешу и говорю-говорю ему самые ласковые слова. Он заслужил их!

13 февраля
Проводил Лёшу до его комнаты.
— Спи до победного, — сказал ему.
— Вы тоже идёте спать? — спросил он.
— Да, — подтвердил я и пошёл в свою комнату, хотя собирался посидеть в ресторане, пообщаться.

Спортсмен, которого ты опекаешь, всегда хочет в эти страшные по своей значимости и накалу дни знать, где ты. Не для того чтобы прийти к тебе, если вдруг в одиночестве номера он почувствует себя дискомфортно, нет. А с целью по-прежнему, хотя вы и расстались с ним на время, ощущать твоё присутствие, твою поддержку и не чувствовать себя брошенным, ненужным, одиноким. В такие дни, как маленький ребенок, спортсмен нуждается в психологической защите.

— Вы зайдёте? — всегда спрашивает Лёша, когда я провожаю его до порога его номера. И всегда захожу, потому что есть одно небезопасное мгновение, пусть длящееся секунды, когда человек открывает ключом свой одинокий номер или одинокую квартиру. И в этот момент, в этот миг, когда он переступает порог, его душа всегда и обязательно фиксирует факт одиночества.

От этих лишних переживаний лучше оберегать своего человека, пересечь эту границу вместе с ним, плечом к плечу, и может случиться так, что этого переживания не будет совсем.

— Не спал совсем, — первое, что услышал я от Лёши утром. Это было по пути на завтрак. А час назад я стоял у двери Леши и слушал — не проснулся ли он. В коридоре появился Евгений Плющенко. Наши глаза встретились, и он сказал:
— Здрасьте.
— Доброе утро, — ответил я, и стало легче... жить на свете.

...Он не ест, согласился только на чай. Из кармана куртки достает банку черной икры. Ест ее без хлеба и спрашивает:
— А можно всю ее съесть?
— Если хочешь — ешь, — отвечаю я.
— Буду гулять один, — говорит он, когда мы вышли из ресторана.
—А после обеда, — предлагаю я, — давай повторим такой же сеанс, какой мы делали накануне короткой программы. Обещаю — отоспишься.

Он не сразу соглашается, обдумывает мое предложение и отвечает:
— В три часа Вас устраивает?
— А обед?
— Обедать не буду.
— Жду тебя у себя.

Он поворачивается, проверяет свои карманы, вынимает темные очки, надевает их, поднимает воротник куртки и уходит. А я несколько секунд стою и жду: вдруг обернется, и тогда я улыбнусь и сделаю приветственный жест рукой. Когда прощаюсь со «своим» человеком, никогда не ухожу первым.

Я не сомневался, что он согласится на сеанс, поскольку вступил в свои права «феномен приметы», а примета в спорте, как сейчас говорят, дорогого стоит, а точнее сказать — она бесценна. Как и отказ от обеда имеет тот же смысл. Лёша избавился от лишнего веса, и его маленький вес (на десять килограммов меньше, чем полгода назад) стал для него ещё одной «опорой уверенности» — легче управлять таким весом при прыжках.

На каждого, кого опекаю, у меня заведено досье, и одной из его составляющих является отдельная страница, где перечислены все его подвиги и всё то и все те, во что и в кого он верит. Все эти слагаемые и складываются в то, что я называю «фундаментом уверенности». Уверенность — не абстрактное понятие, и это я всегда и навсегда внушаю спортсмену. Чем больше у тебя было в жизни хорошего, победного и чем больше у тебя людей, которые тебя любят, тем ты сильнее, тем ты увереннее! Помни об этом! И это поможет тебе в трудную минуту!

И я беру свой дневник и записываю ещё одно новое, что познал в этом непознаваемом виде человеческой деятельности — в большом спорте.
Это новое — ещё одна кризисная ситуация, а о ней я даже не вспоминал, когда в течение двенадцати лет работал над докторской диссертацией, которая так и называется «Кризисные ситуации и их преодоление».

Нет, я знал, конечно, о её существовании. Но впервые за 33 года (!) столкнулся с ней лицом к лицу и ощутил её сверхсложность. А ранее даже не представлял, что она может так усложнить жизнь спортсмену и даже заставить его страдать. Близость победы — вот ее имя!

Казалось бы, должно быть наоборот: успокойся — ведь полдела сделано, и просто дождись дня произвольной программы. Будь просто человеком: ешь, спи, общайся с людьми, а главное — не думай о предстоящем. Но человек устроен совсем не так. Завтра — и себя не обманешь — предстоит великий и главный день в жизни спортсмена, который с четырёх лет мёрз на льду, куда его невыспавшегося тащила за руку мама. И семнадцать лет он отдавал всего себя этому единственному делу своей жизни. «У меня больше ничего нет!» — сказал мне однажды Алексей Ягудин.

И не дай Бог, а мне даже представить это страшно, не придёт к нам завтра победа. Удар, несчастье, трагедия — даже эти слова не отражают и доли того, что произойдет в душе Алексеи Ягудина. Я всерьез боюсь, что он, его сверхчувствительная натура, могут этого не пережить. И продолжаю гладить его лицо, грею сонную артерию, грею пальцы ног, умоляю успокоиться. Да, верно сказано: «Самое плохое после поражения — это победа».

Уже не один раз говорил я о том, что психолог должен перед выполнением своей работы быть обязательно свежим. «Свежесть состояния» — обязательное условие успеха. Ты свеж, а значит, полон энергии, и все твои органы чувств максимально обострены! Ты все видишь и все чувствуешь! На всё моментально реагируешь, и всегда находится самое точное слово! И ты тот же, такой же свежий и завтра, и послезавтра, и до последнего семнадцатого дня Олимпийских игр даже... если не спишь, а работа каждодневно такая же — с полной отдачей и с максимальными нервными затратами.

«Разве такое возможно?» — такой вопрос обычно слышу я от своих учеников. И всегда отвечаю им: слово «усталость» психолог должен исключить из своего лексикона и забыть навсегда. Он не должен, не имеет права уставать — такова его судьба!

Я проверил это более чем в ста двадцати самых крупных по своему масштабу соревнованиях, когда практически не спал. И все нормально, пока уцелел. Так что слово «усталость» забудьте! Вот что такое суть работы психолога — душевное участие в судьбе другого. В словаре — так определяется «с о чувствие».

Спортсмен-чемпион. Почему так трагически сильно он переживает все, что с ним происходит? — давно задаю себе я этот вопрос. Было время, когда я удивлялся увиденному и считал, что причиной тому его уже расшатанные нервы. И лишь с опытом понял, что дело в другом: такова нервная конституция человека, рождённого побеждать (положение «чемпионами рождаются» считаю неоспоримым), и, во-вторых, он — рождённый побеждать — боится поражения. Всегда боится, поскольку факт поражения, неудачи входит в принципиальное противоречие с его главной жизненной установкой — побеждать и быть высоко оцененным другими!

Слава — ещё один сильнейший мотив!

Спортсмен-чемпион. На максимуме он не только переживает. На максимуме у него и уровень притязаний, и самооценка, и требовательность к другим, и агрессивность, и многое другое, с чем очень непросто всегда считаться и примириться. Поэтому столь велика текучесть кадров в стане чемпиона, среди его тренеров и других профессиональных помощников, которые не смогли понять, что чемпиону надо многое прощать, а если блокировать критикой, осуждением, наказанием все то, что мы считаем негативным, то одновременно будет блокировано и все то, что обеспечивает столь нужную нам всем сегодня победу. Таким личностям нужна абсолютная свобода для самовыражения! Только на таком поле созреют победные качества личности чемпиона, хотя рядом столь же успешно могут расцвести разные сорняки, то, что в психиатрии определяется как «искривление личности». Это его судьба, и он, спортсмен-чемпион, всё равно пойдёт по этой дороге к победе, таков его жребий.

(судьба амбициозных и судьба умелых, на самом деле)

И кстати, он, Алексей Ягудин, сполна наделён двумя, я их считаю решающими, личностными качествами, без наличия которых самых больших и стабильных результатов достичь невозможно.
Качество первое — работа на пределе (другого термина на сегодняшний день не имею). Качество второе — «психологическая самоподдержка» (и в данном случае другого термина не имею).

Много лет назад, когда я работал в женской волейбольной команде ТТУ, часто слышал от второго тренера, заслуженного мастера спорта Александра Ермилова два слова, с которыми обращался он к команде после установки главного тренера: «Держать стресс!» Перед каждой игрой он повторял эти два слова, и я, признаюсь, не видел в этом практического смысла.

Держать стресс — не сомневаюсь, именно это имел в виду Александр Ермилов — значит не ухудшать качество своей деятельности в условиях предельного нервного напряжения. И то, что я видел двенадцатого числа в ледовом дворце, меня буквально потрясло. Уже в раздевалке было ясно, что для многих сегодняшний прокат добром не кончится. Я сам мечтал об одном — выдержать это напряжение, ни в чем не измениться, не подвести моего спортсмена! Какие там прыжки! Даже если бы я умел их делать, сегодня я не был бы способен к качественной работе, поскольку не был способен держать стресс!

— У каждого из нас есть люди, которых мы любим, и те, кто любит нас. Это и есть члены нашей группы психологической поддержки. Кто в этой группе у тебя под первым номером, кого ты любишь больше всех? — Так я обычно обращался в течение многих лет к спортсмену и записывал имена этих людей, наивно веря, что все они, кто больше, кто меньше, психологически поддерживают спортсмена в его жизни и в профессиональной деятельности.
Первой, кто внес сомнения в мои умозаключения, была Тамара Быкова, в те годы — чемпионка и рекордсменка мира по прыжкам в высоту. Да, она любит свою маму, но разговоры о спорте в своей семье самой Тамарой запрещены. Это случилось после того, как у мамы во время телетрансляции соревнований с участием Тамары стало плохо с сердцем. И никакой психологической поддержки мама, хотя она и самый любимый человек Тамары, оказать ей не может. — У меня всё в порядке, и больше о спорте не задавайте мне вопросов, — давно заявила Тамара своим родным.

И выяснилось, что чем спортсмен сильнее как личность и как спортсмен, тем меньше вокруг него было людей, способных психологически его поддержать. А когда я обследовал представителей «особой» группы — спортсменов-чемпионов, то выяснилось, что для них одной из главных проблем является поиск людей, способных хотя бы немного их психологически поддержать!

И понял я — это закономерно. Супер-спортсмен всегда сильнейшая личность — и по вере в себя, и по практическому интеллекту, и по целеустремленности, и, в чём он очевидно превосходит всех, — по способности к волевым усилиям и сверхусилиям! Спрашивается — кто способен психологически поддержать такую сверхличность? Где найти такого человека?

И когда я спросил Алексея Ягудина: «А где же ты находишь психологическую поддержку?», он ответил: «В себе!»

(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_11_4874606

Другая сторона спортивной победы 12
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

...Вовсю идет третий час сна, и я рад появлению новой приметы. С этого и начну наш диалог после сна: "Прекрасно поспал, как и перед короткой программой!"

Но в ответ услышал:
— Нет сил встать. Ни ног не чувствую, ни рук.
— Лёшенька, — я присел на краешек кровати, — не думай ты ни о чём. Нам осталось сделать одно — откатать четыре минуты сорок секунд. И ты свободен!
— И сделать девять безошибочных прыжков, — отвечает он.
— А в последних двадцати тренировках ты не сорвал ни одного прыжка! Ты почему забыл об
этом?..
Провожаю его до двери номера.
— Вы зайдёте?

Психологическая поддержка! Да, трудно действенно оказать её сильной личности, да и обычные, уже приевшиеся общие фразы: «ты не один», «мы вместе», «я с тобой» — с таким человеком не проходят, более того, они способны вызвать нежелательную реакцию — раздражение, например.

[Нажмите, чтобы прочитать]Обычная человеческая любовь, любовь матери, родных, заботливая дружба — тоже из категории психологической поддержки, но мои наблюдения последних лет, когда я основном имею дело с людьми самого высокого уровня, показывают, что в кризисных ситуациях — в предстартовой, или в ситуации после неудачи, или в ситуации творческого застоя этим людям для преодоления нужна не наша любовь, а наша воля.

(замечу, не волшебный пинок от другого, а воля другого как опора для тебя. Кардинальная разница. Возможность почувствовать себя ведомым, расслабиться. Не поглаживания и не трёпка)

Мы слишком верим в свою способность умело поговорить с человеком, уговорить, убедить, переубедить, внушить. Порой, в тех же кризисных ситуациях, когда, например, за пять минут до вызова спортсмена на лед в его состоянии доминирует концентрация на саму деятельность, вовлечение человека в разговор может перегрузить спортсмена и эту концентрацию нарушить и даже разрушить. Не менее переживающий тренер в такие минуты может помешать своему спортсмену, причём — самым решающим образом.

Через час мы выйдем из этого здания. И я поклялся себе, что весь вечер буду таким, каким я нужен сегодня Алексею Ягудину, чтобы он смело мог опереться на мою волю!

...У меня есть ещё одно важное, нет — важнейшее дело! Что, какой лозунг я предложу своему спортсмену сегодня?.. Сегодня лозунг должен быть не конкретным, касающимся, как это было вчера, прыжков, а обращённым к человеку, к его чувственной сфере. Не просто желательно, а необходимо зажечь всё оставшееся в организме и в личности Алексея Ягудина, всё пока ещё не сгоревшее за эти шесть дней пребывания здесь.

Приближается время нашей встречи, а я ничего ещё не решил, не выбрал, хотя свою папку просмотрел от начала до конца. Наконец приходит спасительная мысль. Сначала я вспоминаю, как сильнейшим образом подействовал лозунг «Если не ты, то кто же?» на Гарри Каспарова, в тот момент проигрывающего матч Анатолию Карпову. Гарик смог именно в этот момент заиграть в свою силу.

Вспоминаю Серёжу Бубку в тот день, когда он установил свой последний мировой рекорд 6,15. Мучительно выбирал я лозунг тогда и решил остановиться на следующем: «Кто, если не ты, и когда, если не сейчас?»

Всё! Решение принято! Я беру красную ручку...
И вот мы прощаемся. Говорю: «Тебе письмо». Он склоняется над листом бумаги и вдруг — смеётся, радостно, облегченно.
— Всё правильно?
— Да, — отвечает Лёша и целует меня.

Почему всё-таки так сильно переживает спортсмен-чемпион и предстартовую ситуацию, и даже победу, и тем более поражение? И не думаю, что иначе переживает всё, что касается его известной личности, любой чемпион в любом другом виде человеческой деятельности. В этом я обязан разобраться. Передо мной письма тех, кого я опекаю.

Шахматист, международный гроссмейстер, проигравший важную, но не решающую партию в юношеском чемпионате мира так описал свои ночные переживания:

«Долгое время после партии я находился в состоянии прострации, не понимая толком, что же происходит вокруг. Единственной здравой мыслью, оформлявшейся в моем воспалённом мозгу все больше и больше, становилось неотвратимое и оттого такое мучительное осознание того, что первое место упущено безвозвратно и навсегда. С тяжёлым чувством мелькали в голове разные фрагменты подготовки к турниру. И было как-то непонятно, что же я здесь делаю, если победы уже не достичь? Вспомнилось и то, что я забыл на эту партию «счастливую» ручку, и пришлось писать судейской, и то, что как и два года назад у меня нефартовый шестой номер по рейтингу, и вообще этот город показался мне дьявольским местом. Я никак не мог понять, за что же такое наказание и как мне бороться дальше? Наступило какое-то невероятное опустошение, и силы как будто покинули меня. Подумалось о том, как же я сейчас одинок, и более удачливые конкуренты лишь потирают руки, предвидя мое крушение. В тот мрачный вечер мне так и не удалось обрести душевное равновесие, и я отрубился лишь в четыре часа ночи. Утром, воздвигнув себе очередную сверхзадачу: три победы на финише, я отправился на очередное сражение».

Другой вид спорта — фигурное катание, возраст юниорский, переживание того же уровня (текст, как и предыдущий, не редактируется):

«Когда приехали в Австралию на акклиматизацию и на короткий сбор, было всё в порядке. Но день за днём проходил очень трудно, я имею в виду психологическое состояние. Мои соперники словно пожирали меня, и я стал тухнуть, даже несмотря на то, что у меня всё получалось. Что со мной происходило в те дни, я до сих пор не могу понять. За день до начала соревнований я полностью сломался. Я начал нервничать, психовать по любым пустякам. Когда начались соревнования, я ещё больше взбесился, а всё из-за того, что я проиграл школу и короткую. Это те виды, в которых я привык быть лидером, а здесь поражение. Я всячески пытался себя убедить, что ещё не всё потеряно. После произвольной я понял, что первого места мне не видать, но это было ещё не всё. В конечном результате я оказываюсь третьим. (В прошлом году автор письма был чемпионом. — Р.З.) В эти минуты я впервые почувствовал, что такое стрессовое состояние. Я готов был на всё. Мне даже казалось, что я теряю сознание. На пьедестале я стоял, сжав зубы. Придя в раздевалку, я заперся и расплакался, как девчонка. Когда я приехал в гостиницу, я начал всё обдумывать. Самая страшная мысль заключалась в том, что я не спортсмен, что я не гожусь для большого спорта».

...Ночью раздался звонок из Америки, и сквозь рыдания я услышал родной голос:
— Рудольф Максимович, я проиграла!
— Всё нормально! — кричал я в ответ. — Люди по году приходят в себя после операции, а у тебя прошло только два месяца. Я люблю тебя и горжусь нашей дружбой!
Трудная была минута... Прожито и пережито немало, но по-прежнему боюсь одного — звонка и этих слов: «Я проиграл» или «Я проиграла».
Только не это!

Но на известный вопрос: «Если бы вы прожили эту же жизнь ещё раз...?», я бы никогда не ответил: «Я прожил бы её точно так же». Никогда! Потому что я делал очень много ошибок, и многих поражений моих спортсменов могло бы не быть. Не решился я в Солт-Лейк-Сити предупредить главного тренера хоккейной сборной Вячеслава Александровича Фетисова, что ни в коем случае нельзя (а было это после важнейшей победы над чехами) прерывать процесс мобилизации на полуфинал с американцами и отпускать хоккеистов к их жёнам. Хотя Владимир Владимирович Юрзинов сказал мне тогда: «Вряд ли он бы послушал Вас. Всё-таки Слава по своей психологии пока ещё больше спортсмен, чем тренер». И, кстати, сам он вместе с ними уехал тогда из Олимпийской деревни, уехал к своей жене.

И не решился я убедить гроссмейстера Корчного, а было это в 1974 году, не разрешать своей жене приехать в Москву в конце матча с Карповым, когда Корчной переломил ход матча и в оставшихся трёх партиях имел все шансы закончить матч победно. Но она явилась, и не одна, окружив шахматиста круглосуточным вниманием, подавив его волю и способность к мобилизации. Не стал он тогда чемпионом мира. И никогда не станет — показал дальнейший ход шахматных событий. А это было сверхзадачей всей его жизни.

Были ещё ошибки и ещё. А на этом уровне такие ошибки имеют совсем другие последствия. Это не просто потерянное очко в шахматах и три очка в футболе. На кону стоит неизмеримо большее — судьба человека, жизнь его после спорта, вся его оставшаяся жизнь.
Поражение великого спортсмена — это всегда колоссальной силы удар по его личности, по самолюбию и самооценке, и даже более — по его сегодняшней жизни, по выбранному жизненному пути. Ради побед он слишком многим всегда жертвовал, а чтобы подняться на вершину в своём виде спорта, проделал тяжелейший путь и провёл фантастическую по нагрузкам работу.

Сыграть в кино поражение нельзя — это я авторитетно заявляю! Не одну ночь после решающего поражения провёл я со своим спортсменом, ставшим всегда по-человечески очень близким, и видел крупным планом его страдание. И страдал вместе с ним. И постепенно все больше и больше стал бояться поражения.

(не клиницист, не пишет прямо, что приходится контейнировать микропсихоз. Если качество чемпиона - поддержка себя, то поражение это предательство самого себя)

Вот она разгадка моего феномена, моей тайны— поражения моих спортсменов. Ничего не могу сделать с собой, не могу без потерь пережить поражение. Три дня назад позвонила Леночка Бовина, и я услышал: «Рудольф Максимович, я проиграла Каприати. Блин, как я могла!..» Я был подавлен двое суток, не меньше. И позже Лена была в нашем очередном телефонном разговоре моим психологом и говорила: «У Вас вчера был такой голос. Что случилось? Это из-за меня? Да Вы что, это же теннис, мы же все время играем. Если так всегда переживать, можно свихнуться. Я Вас очень прошу...»

Как бы ни утешать себя, вспомнив абсолютно правильные слова того же Вячеслава Фетисова: «Поражение даёт задание, ставит цель», и слова другие, например: «Победа ничему не учит», все равно, для меня поражение моего всегда любимого спортсмена означает только одно: он надеялся на меня, а я его подвёл, обманул, предал. А оно ведь всегда моё — поражение моего спортсмена. Это меня и доконает в конце концов.

(книга опубликована в 2005 году, скандал в карьере автора книги в 2007 связан именно с поражениями его подопечной, которая их не перенесла)

Чувство вины — ещё одно «проклятье профессии», моей профессии психолога. Но мог ли я не обещать?.. Нет, не мог! Суть всех моих воздействий на опекаемого человека, суть моих личных отношений с ним именно в этом: я обещаю ему, моему пациенту, клиенту, спортсмену, актёру, родителям конкретного ребёнка — то, что находит своё отражение в трёх простых словах: «Всё будет хорошо!» А это и есть обещания, надежда, зажигающий надеждой жизненный ориентир! И эти столь простые слова, но услышанные от своего личного психолога, и поднимают человека на очередную сверхнагрузочную работу, на кросс в проливной дождь, на многократное поднимание чудовищного веса штанги и на всё остальное, из чего и состоит спортивная жизнь!

14 февраля
Подошёл к Лёшиной двери, прислонился ухом и поблагодарил Бога за тишину.

(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_12_4874634

Как позитивное мышление мешает достижению целей?
olnatasha пишет в rabota_psy

 

«Поверьте в себя, в реальность достижения задуманного — и вы придете к успеху», — эта идея провозглашается со страниц такого количества книг о самосовершенствовании, что ими можно заполнить огромный книжный шкаф. В целом это хорошо. Но есть важные оговорки.

 Хайди Грант Хэлворсон, автор книги «Психология достижений», уверена — безоговорочный позитив мешают достижению целей.

Есть как минимум два способа думать о цели позитивно:

  • Вы можете позитивно думать о своих шансах на успех.
  • Вы можете позитивно думать о легком преодолении препятствий на пути к успеху.

Когда авторы большинства книг по самосовершенствованию пишут о важности положительного настроя для достижения целей, они объединяют оба вида позитивного мышления. Вам предлагается поверить, что вы победите, причем с легкостью. Объединение этих двух видов мышления — огромная ошибка. Ведь один из них очень эффективен, а другой должен стать табу, потому что ведет к провалу.

Исследования психологов показывают: люди, убежденные в трудности продвижения к целям, тщательнее составляют планы и активнее в своем стремлении к успеху. Они уверены, что придется изрядно потрудиться, и делают это. А люди, считающие, что достичь цели — пустяковое дело, просто не готовы к тому, что их ожидает. А когда мечта, приносившая столько удовольствия, не сбывается, это становится для них шоком.

Читать дальше...Свернуть )

О прощении - на поговорить
spb
rinamois пишет в rabota_psy
Добрый день!

Хочу обсудить с вами тему прощения в психологическом ключе.

Сама надумала три варианта:

1. Прощение как акт воли.
Я выбираю прощать или простить, потому что (подставить нужное).
Выбираю, усилием воли преодолевая сопротивление.

2. Прощение как рациональное поведение.
Я прощаю, потому что мы квиты, потому что ущерб компенсирован, потому что ...

3. Прощение как эмоциональное состояние.
Я прощаю, потому что больше не ощущаю тех эмоций, что были в моем сердце до момента прощения.

Что думаете? Что для вас прощение? Можете ли как-то дополнить или покритиковать эту схему?

На пороге смерти
май 2011
m_d_n пишет в rabota_psy
Со страницы https://pikabu.ru/story/dayver_ostalsya_zhiv_provedya_dva_dnya_pod_vodoy_5200318

Несколько месяцев назад дайвер Сиско Грасиа пережил то, что другие называют самым страшным кошмаром: он остался в подводной пещере без запаса кислорода. Он провёл в этом жутком месте почти два дня и выжил благодаря обнаруженному в пещере воздушному карману.


Грасиа под водой в пещере

В субботу, 15 апреля, 54-летний Сиско нырнул под воду на острове Майорка. Это погружение должно было стать самым обычным. Грасиа преподает геологию, а выходные обычно проводит под водой: он изучает сложную систему местных подводных пещер и составляет их карту.

"Остров Майорка намного красивее под водой, чем на поверхности", - убежден он.

На этот раз Грасиа и его напарник Гильем Маскаро собирались подробнее изучить пещеру Кова-де-са-Пикета, которая разветвляется примерно в километре от входа и превращается в настоящий подземный лабиринт, состоящий из множества заполненных водой залов. Туда они добирались около часа.

[Нажмите, чтобы прочитать]


Франсиско Грасиа держит четыре баллона с воздухом - каждого из них хаватает на час работы дайвера под водой

Пока Грасиа собирал образцы пород, Маскаро переместился в один из соседних залов, чтобы набросать его схему.

Они как раз собрались возвращаться обратно на сушу, когда произошло сразу несколько неприятных вещей.

Сначала Грасиа и Маскаро случайно столкнулись у выхода из зала - из-за их столкновения осадочные породы поднялись со дна и замутили воду. В мутной воде было сложно что-либо рассмотреть. А потом они обнаружили, что страховочная веревка, по которой они должны были возвращаться к выходу из лабиринта, то ли порвалась, то ли выскользнула.

"Эта веревка служит ориентиром, - объясняет Грасиа. - Спускаясь в пещеру, вы разматываете ее за собой - и по ней же можно вернуться обратно".

"Мы можем только предполагать, что случилось: вероятно, на веревку упали камни и ее перебило или засыпало. Мы потеряли драгоценный час, пытаясь найти нейлоновый трос наощупь, но тщетно", - вспоминает он.


Страховочная веревка для дайвера - гарантия того, что он сможет вернуться обратно

Уже к этому моменту двое дайверов находились в смертельной опасности. Они израсходовали весь имевшийся у них в баллонах воздух, а также почти весь запас воздуха, предусмотренный на случай чрезвычайной ситуации. К счастью, Грасиа вспомнил, как кто-то из дайверов упоминал, что в одном из соседних залов есть воздушный карман (участок, где свод зала поднимается выше уровня воды). Он потащил туда Маскаро, чтобы они могли обсудить ситуацию. Запаса воздуха у них оставалось ровно столько, чтобы на сушу выбрался только один из них.


В подводных пещерах Майорки очень легко "замутить воду"

"Мы решили, что я останусь, а Гильем отправится за помощью. Он был худее, и ему нужно было меньше кислорода. А мне было более привычно дышать пещерным воздухом, в котором гораздо выше содержание углекислого газа", - объясняет Грасиа. По карте они проложили альтернативный - более длинный, но менее сложный - маршрут наружу. Часть его Маскаро должен был пройти без страховочной веревки и вполне мог потеряться. "Это приблизительно как сесть за руль и пытаться вести машину очень туманной ночью, - говорит Грасиа. - Гильем не хотел оставлять меня одного, но мы оба понимали, что это наш единственный шанс".


Подводные пещеры в районе Майорки образовались более 60 тысяч лет назад - тогда поднялся уровень воды в океане, и наземные пещеры затопило

Когда Маскаро уплыл, Грасиа снял с себя большую часть снаряжения и попытался обследовать зал пещеры, где он оказался. В длину зал оказался около 80 метров, в ширину - метров 20, расстояние между сводом и поверхностью воды - около 12 метров. Через какое-то время Грасиа обнаружил, что воду - верхний ее слой - можно было пить. Он нашел большой плоский камень и забрался на него, чтобы отдохнуть. Грасиа решил обходиться без света. Два из трех захваченных с собой фонариков уже не работали, а в последнем садилась батарейка. "Я включал его только тогда, когда мне нужно было в туалет или когда я спускался за водой", - рассказывает дайвер.


В многочисленных подводных пещерах Майорки легко заблудиться

Больше он не мог сделать ничего - ему оставалось лишь ждать, в полной темноте, и надеяться на спасение. "Я спрашивал себя, почему это произошло со мной сейчас - после стольких лет занятий дайвингом", - говорит Грасиа. "Первые семь-восемь часов ожидания я не терял надежды - я думал, что Гильем выбрался. Но через какое-то время я начал отчаиваться. Я думал: наверное, Гильем потерялся и погиб, и никто не знает, что я здесь", - рассказывает Грасиа. Он начал думать о близких, которые ждут его на суше.


Этот снимок Сиско Грасии сделан в начале того самого погружения

"У меня двое детей: сыну - 15 лет, дочери - девять. Я думал о том, каково им будет в таком юном возрасте потерять отца, и о том, что с ними будет", - вспоминает дайвер. Хотя ему удалось не поддаться панике, вскоре на его состоянии начало сказываться высокое содержание в окружающем воздухе углекислого газа. В воздухе, которым мы дышим на поверхности, содержание углекислого газа составляет примерно 0,04%, а в воздушном кармане этой подводной пещеры этот показатель достигал 5%. "У меня болела голова, и хотя я был изнурен из-за недостатка кислорода, я не мог уснуть, меня одолевали мысли", - говорит Грасиа. Его сознание из-за недостатка кислорода начало его обманывать. "Мне казалось, что я вижу свет под водой и слышу, как поднимаются пузыри, и вот-вот должен появиться дайвер. Но когда я поворачивал голову, я ничего этого не видел. Это была галлюцинация", - вспоминает Грасиа.

Дайвер потерял счет времени. Ему казалось, что прошло несколько дней, прежде чем он услышал громкий шум над собой. Он понял, что Маскаро, наверное, все-таки удалось выбраться, и к нему спешат на помощь. "Мне показалось, что я слышу звук наполняющихся воздухом цистерн. Позже я понял, что они, вероятно, пытаются пробурить скалу", - говорит дайвер. "Я был просто счастлив, когда понял, что меня ищут", - признается он. Однако, когда шум затих, Грасиа пережил один из самых тяжелых моментов. "Я думал, что я могу умереть самой страшной для дайвера смертью - из-за отсутствия еды или воздуха. У меня почти села батарейка в последнем фонарике, и я понимал, что уже не смогу спуститься за водой в темноте", - говорит Грасиа.

"Я решил доплыть до скалы, где лежало мое снаряжение, и взять нож. Я хотел, чтобы он был при мне на случай, если мне придется выбирать, как умереть - быстро или медленно", - рассказывает дайвер.

Погрузившись в эти мысли, Грасиа снова услышал звук пузырящейся воды: "Я обернулся и увидел свет фонаря дайвера - он становился ярче и ярче. Сначала я подумал, что это еще одна галлюцинация, но потом понял, что свет был настоящим, и увидел появляющийся из-под воды шлем".

Это был Бернат Кламор, его старый друг.

"Я прыгнул в воду, чтобы обнять его. Он спросил меня, как я, и сказал, что очень боялся, что я уже погиб", - рассказывает Грасиа.

Грасиа узнал, что Маскаро, выбравшись на сушу, немедленно поднял тревогу, но из-за плохой видимости спасательная операция буксовала.

Спасатели сначала попытались пробурить скалу, чтобы через отверстие забросить ему еду и воду. Это объясняло тот шум, который Грасиа слышал, ожидая помощи. Но эта попытка тоже не удалась.

В итоге Кламор и его товарищ Джон Фредди смогли добраться до него через день - после того как поднявшиеся со дна осадочные породы осели и видимость улучшилась.

Но на этом испытания для Грасиа еще не закончились - Кламор был вынужден уплыть за спасателями. Он оставил дайверу пакетики с глюкозой, чтобы тот мог немного восстановить силы. "На то, чтобы вызволить меня оттуда, ушло еще восемь часов. Но это были счастливые восемь часов", - говорит Грасиа.

Перед тем как выбираться из пещеры, спасатели дали дайверу подышать воздухом с более высоким содержанием кислорода. Он вернулся на сушу вечером в понедельник, 17 апреля, - спустя 60 часов после погружения в воду. Гильем Маскаро встретил его на берегу.

"Мы обнялись, но у нас не было времени поговорить, так как меня сразу увезли на скорой, - вспоминает Грасиа. - Меня подкосило сразу, как только я вышел из воды. У меня была температура 32 градуса - то есть был риск гипотермии. На ночь мне дали подышать чистым кислородом".

Грасии удалось держать свои эмоции под контролем все это время.


Спасательная операция: Грасию только что подняли на сушу


Сиско Грасиа (справа) и спасший его дайвер Бернат Гламор

"Дайверы должны уметь контролировать свои эмоции. Но на следующий день [после спасения] я посмотрел телерепортаж о большой спасательной операции - и заплакал. Я был так благодарен", - говорит он. Грасиа не перестал заниматься дайвингом, несмотря на то что шансы быть спасенным тогда у него были невелики. "Я не держу зла на эту пещеру - не она же виновата в произошедшем", - считает дайвер. Грасиа говорит, что продолжит работать над картами пещер острова Майорка. "Моим детям это занятие не нравится, но они не говорят мне его бросить. Я изучаю подводный мир уже 24 года. Это у меня в крови", - говорит дайвер.


Комментарий. ПТСР это ситуация угрозы жизни + безнадёжность + беспомощность + бессилие. Угроза жизни тут прямая, надежду он временами терял, но потом она возвращалась, беспомощность была, бессилие - нет, был готов убить себя, то есть проявить силу.
Метки:

Немного о выборе профессии и самомотивации.
это я
nvlasova пишет в rabota_psy

   Если вы думаете что проблема выбора профессии - тема чисто подростковая- вы сильно ошибаетесь! Кто я? Чего я хочу? В чем смысл именно моей жизни? За последние годы с этим вопросом ко мне обращались десятки человек. Те, кто ждал ответа от меня – оставались недовольными. Кто хотел найти его внутри себя — получили его или поняли, в каком направлении действовать…   

Кто виноват?   

Откуда берется столько людей, выбирающих работу только как способ зарабатывания денег, ненавидящих себя, свою жизнь, изнывающих от тоски и невостребованности? Причины стоит искать в детстве. Если желания, потребности и чувства ребенка игнорировались,- он не может потом определить сам, в чем нуждается. У него не получится проявить себя, вложиться во что-то ради себя. Потому что эгоистичные взрослые заставляли его вкладываться в них: отвечать за их потребности, выполнять их желания, брать на себя ответственность за их чувства. Мы все в той или иной мере с этим сталкивались. Как всем знакомы такие манипуляции: не бегай, у папы голова болит, не балуйся - мама расстраивается, хорошо учись - у бабушки больное сердце. И тогда ребенок становится функцией по выполнению желаний взрослых. А важно не бояться быть «плохим мальчиком или девочкой», пойти поперек течения, мнения близких или навязанного сценария.  

  Что делать?  

Читать дальше...Свернуть )