?

Log in

No account? Create an account

Задача о золотой рыбке
ikari
alexjourba пишет в rabota_psy
Есть всем известная Сказка о рыбаке и рыбке А.С.Пушкина - она основана на Сказке о рыбаке и его жене братьев Гримм, которые использовали фольклорный сюжет, происходящий из Померании.

Пишут что это "анти-сказка", так как в ней нет счастливого конца. Счастливый конец и не предполагался изначальным сюжетом, его задача была моральная - осудить неумеренную жадность.

Аналитические психологи пишут, что в этом сюжете жена рыбака=Тень, рыбка=Самость, а рыбак=Эго(смиренное, "муштрованное").

А если предположить, что каждый персонаж сюжета (включая рыбку) действительно существует в некоторой реальности и рассматривать ситуацию не как внутри-личностную, а как меж-личностную проблему - можно ли найти оптимальное поведение участников, приводящее ситуацию "у разбитого корыта" к счастливому завершению?

post
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
Оригинал взят у nvlasova в post

Метки:

"близкие" люди меня активно бесят. а вы как живете с этим?
kitchy_witchy пишет в rabota_psy
Привет всем!
Я тут поинтересоваться, а как вы выживаете в ситуации, когда вы сильно устали (локально, а не вообще), а вокруг вас есть близкие. Как они вас не бесят, или куда вы их потом деваете? :D

Дело в том, что с каких-то пор замечаю, что качественно восстановиться из усталого состояния могу только одна, желательно в тишине и покое, и только у себя дома. Никаких "на ночь в гости", там у них тапочки неудобные и разговоры с тараканами вести надо. И суп недосолен. Ну и как-то нехорошо вроде приезжать в гости со своими домашними штанами, а в джинсах весь вечер после работы сидеть неприятно.
Но это чепуха, можно ездить в гости по утрам)))

Гораздо хуже, когда имеются отношения. Они, к счастью, живут недолго. Ровно до того момента, пока мы с объектом отношений не окажемся вместе в тот момент, когда я усталая, голодная и хочу тишины (и уж тем более совершенно не хочу это всё объяснять, да и вообще говорить сил нет). Т.е. состояние вида "что ты будешь есть" - ... (ступор, на выбор чего-то из меню нет сил).

В этот момент я начинаю безумно злиться, потому что от возможности прийти-таки в себя, куда-нибудь в угол уползти, там лечь и полежать, меня отделяет... да-да, этот самый человек. Тем более, что пришла я в это состояние наверняка не сама по себе, а не без помощи его "чутких" рук, ног, "эмпатии" душистой и пр.

И тогда я собираюсь с последними силами, говорю ему каких-нибудь гадостей и он сбегает. Ура, тишина, комфорт и покой восстановлены, можно жить дальше.
Вариант "заботливый парень" тоже не подходит. Усталая я не в состоянии говорить, как правило, и вопросы "Дорогая что ты хочешь на ужин", или там "как прошел день" только выводят из себя - сил думать нет, сил отвечать нет, любой непредсказуемый шум рядом это источник напряжения.

Так вот, вы как с этим живёте-то? Неужели не раздражает? Много таких нас, кто не может это всё терпеть? Или никто не устает до такого состояния, что не может терпеть (я регулярно)? Любопытно просто, задачка выглядит как не имеющая решения, поэтому живу одна и радуюсь. Могу припомнить только одного парня, который в таких ситуациях меня не раздражал, наверное потому, что он молчал и готовил еду. :)))

ЗЫ если что, я чисто поговорить. лечить уже бесполезно и не нужно!

Вопрос про обиду. И мой ответ.
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
Оригинал взят у nvlasova в Вопрос про обиду. И мой ответ.
Недавно в ФБ задали вопрос. Я решила его скопировать сюда, как и свой ответ. Вдруг кому пригодится.

Вопрос про обиду.
А бывает, что обида заменяет любовь к себе? Когда нет других способов любить себя , когда это запрещено, когда запрещено гордиться с собой , нравится себе. Тогда это остается единственным способом прикоснуться к себе посочувствовать в себе.. И тогда становится понятно зачем человеку постоянно провоцировать ситуации в которых его обижают.
Если кратко, то все :) что думаете вы?

Так как вопрос "теоретический" и не несет конкретики о жизни задающего,- я позволила себе порассуждать.

Мне кажется что обида это не столько способ проявления любви к себе, сколько такое восприятие мира где все окружающие награждаются качествами значимых близких. Это про отсутствие границ наверное. И это способ показать близким: смотрите какие вы нехорошие-до чего меня довели! Так ведет себя ребенок, в надежде что близкие одумаются и изменят своё поведение. И с близкими это часто реально работает. Потому что они переживают за ребенка и любят его. Но обижающийся то ждет такого же поведения и внимания от других людей. Посторонних. И тут может случится большой облом. Потому что нашим сослуживцам, соседям, знакомым может быть не очень интересно наше эмоциональное состояние. А кто то и специально хочет нанести обиду.

Так что любовью к себе, мне кажется, все же будет выстраивание границ. И обучение самоутешению. И начинать надо не с момента когда кто то обидел, а с моментов когда что то не получается. Мы в такие моменты часто себя ругаем. По привычке. Потому что в детстве ругали. Можно попробовать отлавливать себя в эти моменты и успокаивать. Говорить самой себе что то вроде: как жаль что у меня не получилось. Но я не буду себя ругать. Я и так расстроена. Но это опыт я попробую в следующий раз сделать по другому. А сейчас сделаю для себя что то приятное:)
Или любые другие слова которые бы ты говорила расстроенному ребенку. Потом постепенно навык самоутешения перейдет и на ситуации, где нас обидели. И совсем уж будет отлично, если научиться различать где нас обижают и где мы сами обижаемся, потому что реальность не соответствует нашим ожиданиям. В первом случае надо давать жесткий отпор. Во втором работать со своими ожиданиями.
Как то так:)


Сгореть на работе
gretta7 пишет в rabota_psy
#выгорание #беречьресурс #психолог_абакумова_светлана

В последнее время для меня как-то со всех сторон актуальна тема профессионального выгорания. Оно наступает тогда, когда у человека нет возможности полноценно восстанавливаться от своей деятельности или же возможность есть, но по разным причинам человек не позволяет себе отдыхать. Тогда, даже самая любимая работа, может превратиться в каторгу, а люди, с которыми ты обычно взаимодействуешь с радостью, начинают раздражать тебя. В итоге пропадает желание не только работать, но вообще с кем-либо контактировать. Лучше всего оказаться в такие минуты на необитаемо острове, где никто тебя не потревожит, не станет дергать, не будет пытаться с тобой разговаривать.
Растущее внутреннее напряжение порой не отступает даже дома, среди близких тебе людей. Любая, даже незначительная просьба домашних, может вызвать совершенно неадекватную реакцию, за которую потом стыдно, однако сложно что-либо с этим поделать. Организм будто выходит из строя, перестает слушаться, тебе сложно контролировать свои эмоции.
Чаще всего выгорают педагоги и люди, выбравшие себе «помогающую профессию». Они наиболее эмоционально включены в свою деятельность, но, к сожалению, не всегда умеют беречь свой ресурс. Этому обычно не учат. Хотя, экономия собственного ресурса – очень ценный навык, пригождающийся в любой работе. И это вовсе не означает, что ты начинаешь работать «фальшиво», скорее ты учишься слышать себя и понимать, когда важно остановиться вопреки всему и разрешить себе отдых, а лучше отпуск.
Да, возможно на время придется отложить выполнение важных задач, зато работа останется любимой и интересной для тебя.
«Ха… Какой еще отпуск? Кто нас отпустит?» - скажут сейчас мне педагоги.
В некоторых случаях уйти в отпуск, когда это необходимо - проблематично. Тогда важно приучить себя устраивать себе отдых в ограниченных условиях или находить новый ресурс.
У каждого он будет свой. Это может быть все что угодно: маленькие радости, все, что приносит удовольствие, помогает уменьшить напряжение или отключиться от работы.
Когда-то я завела себе «ресурсный блокнот», в котором поселились мои желания, любимые дела, планы, которые принесут мне радость. Он «живёт» уже лет пять и до сих пор актуален. Главное не забывать приводить в действие, намеченные в нем планы.
Не сгорайте на работе! Приучите себя беречь внутренний ресурс, восстанавливать его.
А если так случилось, что самостоятельно сделать это уже не выходит – приходите, будем учиться вместе.


Запись сделана с помощью m.livejournal.com.


Другая сторона спортивной победы 5
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

...В машине он спросил:
— Татьяна довольна?
— Да, очень.
— Что-нибудь сказала?
— Сказала: лучшая тренировка!

...Он снова подъехал ко мне, и я сказал:
— Одна просьба, все оставшиеся тренировки должны быть проведены в состоянии абсолют
ной концентрации.
— Не отвлекаться на блондинку?
— Взглядом встретиться можно.

Наверное, лет двадцать назад я бы ответил спортсмену иначе. Но работая (это было три года) в баскетбольной команде тбилисского «Динамо» услышал однажды в процессе доверительной беседы от одного из ведущих игроков:

— В разминке изучаю зал, выбираю интересное женское лицо, даже стараюсь встретиться с
ней взглядом, и посвящаю ей матч.

Насколько же одинок спортсмен, когда выходит на поле битвы! Как мне его жалко и как я восхищаюсь им, когда вижу на баскетбольной площадке, на ринге или на льду великого бойца, нашедшего силы для своего очередного подвига!

[Нажмите, чтобы прочитать](посвятить кому-то матч это m+ конечно же, ключевая идея "быть вместе")

И вот эта светловолосая девочка, с которой я «разрешил» Лёше встретиться взглядом, помогает нам тем, что приходит на все Лёшины тренировки и выполняет «функцию зрителя». Встречаясь с ней взглядом, Лёша получает некий импульс, который согревает и оживляет его. Спасибо ей за это! Но она будет тут же забыта, стоит нам сесть в машину и уехать в аэропорт, покидая Калгари навсегда. Полжизни все мы живём в своих фантазиях, в своём воображении.

...И снова Лёша прекрасно катается. Он буквально «звенит» — этот «звон» я всегда чувствую в спортсмене, когда он входит в идеальную форму. Но Татьяна Анатольевна тут же опускает меня «на землю».

— Вот когда он звенит, тогда и начинает срывать прыжки, — говорит она мне.

Но я не отвечаю ей, а издали, как ни в чём ни бывало, улыбаюсь Лёше. Но он всё чувствует и по пути в раздевалку спрашивает меня: «Чем она недовольна?»

— Лёша, ты должен быть к этому готов. Это имеет место всегда и называется «психоз тренера». Тренер начинает гореть, и твоя задача не заразиться. Поверь, от этого во многом будет всё зависеть.

«Осталось пять дней. Как долго!» — первое, о чём подумал я, ещё не открыв глаз. Снова, уже не в первый и не во второй раз, прокручивает моя память кадры тех Лёшиных тренировок, в конце той недели, когда он преодолевал своё сверхутомление, будто выключив из своего организма инстинкт самосохранения. Обычно, когда я вижу такое, два чувства соседствуют в моей душе — восхищение спортсменом и страх за него, за его здоровье, за его судьбу.

Но человек сознательно идёт на это, абсолютно веря в то, что насилие над собой необходимо. Почему? Я ищу разгадку этой тайны. Для простых смертных, не способных на такое преодоление, это бесспорно тайна. И, кажется, приходит верный ответ: такая суперработа, такое самоистязание создают запас прочности, без чего нельзя выходить на такой полигон, как Олимпийские игры, нельзя выдержать стресс Олимпиады. Без запаса прочности сил на борьбу с соперниками может просто не хватить.

Снова думаю о Лёше, о специфике работы со спортсменом экстра-класса. Много нового открыл я для себя, изучая спортсмена такого уровня в работе и в быту. Сегодня я, в частности, убеждён, что в основе деятельности системы тренер-спортсмен заложена не дружба и взаимная преданность, не союз двух творческих личностей и даже не объединение двух деловых людей, а совсем иное. Определяю я это одним словом — противостояние.

Противостояние двух личностей, иногда — сверхличностей, умеющих в этом противостоянии находить всё то, что обеспечит будущую победу!

Дело в том, что у спортсмена такого уровня всегда высочайшие требования ко всем, кому он доверил сегодня себя как личность, по сути дела — всю свою жизнь, полную кризисов и тревог. И ты, не важно кто — тренер, психолог или член группы психологической поддержки, должен и, более того, обязан этим особым требованиям каждодневно и ежечасно соответствовать! И держать, я хорошо это ощутил именно в предолимпийские дни, повторяю — каждодневно и ежечасно, экзамен перед этим человеком! Он хочет видеть тебя в эти сверхважные дни его жизни полностью отданным ему, преданным мечте о будущей победе, готовым ради него на всё, на любое сверхусилие! Если ты выдержал в очередной раз свой экзамен, то он всегда даст тебе почувствовать это: благодарным взглядом, тёплым словом, неожиданным сердечным признанием и даже исповедью.

И сейчас, на тридцать третьем году своей профессиональной деятельности в большом спорте я признаю: они правы! Слишком многое они ставят на кон, слишком серьёзным делом они заняты в своей жизни, и нам не дано не только пережить то, что переживают они, но даже не дано адекватно представить, как ему там одному на льду выполнять этот страшный прыжок в четыре оборота, который, я не сомневаюсь в этом, постепенно разрушает мозг человека. И что будет лет через десять — пятнадцать со здоровьем этих замечательных ребят — Лёши Ягудина и Жени Плющенко, — не знает никто. Не случайно бытует в среде фигуристов выражение: «если гостиница гудит, значит, одиночники закончили». Не случайно, это я слышал от многих, все одиночники или алкоголики, или голубые. Означает это одно: и сама деятельность (само фигурное катание с прыжками, выполняемыми практически на каждой тренировке), и сами фигуристы есть категория «особая», и нам — простым смертным — её не понять. Мы не знаем, и наука не знает, что происходит с мозгом человека, часами скользящего по льду. Кстати, тренеры считают, что доказательством исключительности (чужеродности) льда как среды обитания человека является то, что для воспитания выносливости именно фигуриста работа на земле и в воде оказалась бесполезной.

— Всё пробовали, — говорила Елена Анатольевна Чайковская в разговоре на эту тему, — и плавание, и бег, и — никакого результата. Только на льду можно этого добиться.

Я вспомнил, как в первый же день моего пребывания в Америке Лёша после тренировки спросил меня: «Можете разгрузить мне голову?» Помню, я удивился тогда: почему — голову, а не ноги? Даже мне, прожившему в спорте жизнь, это было внове. Позднее я не раз слышал от Лёши: «Устаёт голова, а не ноги». И вероятно, эта усталость приводит к спиртному как к целителю и верному помощнику. А мы, помощники спортсмена, пока не научились конкурировать с этим соперником, не умеем сделать с мозгом то, что умеет он. На сегодня «непобедимый чемпион».

И я решил сейчас, перед Олимпиадой не тратить ни время, ни силы на перевоспитание Лёши в этом вопросе.
— Вы что, разрешили ему бокал красного вина? — не так давно сердито спросила Татьяна
Анатольевна.
— Да, — кивнул я. И только. Было это на январском чемпионате Европы. Почувствовав, что
в гостинице что-то затевается, я попросил Лёшу: «У меня одна просьба: ограничься красным вином!» Потом Лёша скажет мне:
— Понимаете, в том-то и дело, что надо напиться до конца, до опьянения, когда падаешь в
постель и вертолёты перед глазами летают. У Вас что, никогда не было вертолётов перед глазами, ни разу? — искренне удивился он.
— Извини, — ответил я ему, — не было.

Пора признать: спорт высших достижений превратился сегодня в испытательный полигон по выживаемости человека. И наши герои, вроде такие же люди, как мы, постоянно рискуют своим здоровьем и более того — жизнью. Признаюсь, становится всё труднее сдерживать слёзы, когда в очередной раз сообщают о гибели пусть совсем незнакомого мне спортсмена.

Я из поколения, где воспитывали идолопоклонничество, и это, быть может, сыграло решающую роль как в моём личностном развитии, так и в выборе мною жизненного пути. Всегда было во мне восторженно-трепетное отношение к ним — героям спорта, желание походить на них, знать о них как можно больше и даже (это было в тех детских мечтах) подружиться с ними, стать им полезным, а в идеале — необходимым. Личность великого спортсмена притягивала и притягивает меня и сегодня как магнит огромной силы.

Максим Опалев — герой моей сегодняшней профессиональной жизни, одиннадцатикратный чемпион мира, как трагедию переживший серебряную медаль Олимпиады в Сиднее. Мою симпатию он вызвал сразу, когда непрофессиональной журналистке ответил: «С какой победой? Вы что, смеётесь?»

Наши номера по соседству, и по несколько раз в день он заходит ко мне, просит сделать ещё один сеанс, или садится в кресло и берёт что-нибудь почитать, или задаёт свой очередной вопрос. Чаще всего он говорит о двадцать восьмом августа. Это — финал в Афинах. Его ждёт встреча с двухкратным олимпийским чемпионом немцем Дитмаром, кому он проигрывает в последние годы.

— Рудольф Максимович, для меня сейчас главное в жизни двадцать восьмое августа.
— Задание понял, — спокойно отвечаю я, — двадцать восьмого августа ты будешь в
полном порядке.
— А вдруг я не засну ночью?
— Заснёшь, я обещаю! Буду всю ночь рядом с тобой. Буду контролировать твой сон.
— А спать не будете?
— Ради дела, ради тебя не буду. Не впервой! Не только для тебя, для всех проблема
заснуть в последнюю ночь. Но, скорее всего, посплю на полу, рядом с твоею кроватью. Мне не привыкать. Но то, что ты будешь спать, можешь не сомневаться.

...На другой день тема та же — о двадцать восьмом.

— Вот Вы сегодня высоко оценили мой контрольный заезд. Но вчера я был спокоен и ночью полноценно спал. А если бы вчера было двадцать седьмое августа?
— И двадцать седьмого у нас всё пройдёт гладко. Распишем день по часам, будем всё
время вместе и проведём день идеально.

...И в последующие дни в каждой беседе он заговаривал о «двадцать восьмом». И даже я стал опасаться и Дитмара, и встречи с ним на предстоящем чемпионате Европы, и этого дня — двадцать восьмого августа.

Я оглянулся в своё прошлое, на этот раз за помощью, и вновь увидел Владимира Спиридоновича Майсурадзе — тренера грузинских борцов и услышал его слова: «Бросай смелее, я отвечаю!» В ближайшей беседе о «двадцать восьмом» Максим услышал от меня:

— Двадцать восьмое августа я беру на себя. Ты же знаешь, этих двадцать восьмых чисел
было в моей жизни столько!.. И мои спортсмены всегда побеждали!

Вечером этого же дня я услышал, как Максим кричал кому-то по телефону: «Рудольф Максимович сказал, что берёт всё на себя!» И облегчённо смеялся!

И больше пока (а сегодня шестое июня) к «теме № 28» (так я её называю сейчас) он ни разу не возвращался. А совсем недавно на чемпионате Европы Максим разгромил Дитмара на двух дистанциях.

И теперь, а в этом и специфика практической психологии, я как психолог могу конкретно ничего больше не делать.

А должен одно: быть во всех последующих очных и заочных (по телефону) встречах и беседах тем же — уверенным в спортсмене, внешне спокойным и беззаботным, всё взявшим до двадцать восьмого августа включительно на себя и ожидающим этого страшного для спортсмена дня с радостью и нетерпением. Я давно сформулировал положение: ничто так не объединяет психолога и спортсмена, как мечта о победе!

Лишь иногда, совсем редко Максим повторяет:
— Рудольф Максимович, но двадцать восьмого числа Вы должны быть со мной!

После ужина всегда с Максимом гуляем, и тему для разговора находим легко.
— Не пойму лыжников, — говорю я, — готов понять штангистов, там есть магия победы над железом! Ты согласен? Хрупкий человек, состоящий из мышц и костей, суставов и
связок, поднимает железо, иногда превосходящее личный вес штангиста в два-три раза!
Но в чём находят кайф лыжники — не пойму. Сплошное страдание! Один мазохизм.

— Как и велосипед, — говорит Максим.

— Нет, — возражаю я, — с велосипедистами я работал, и они мне многое объяснили. В велосипеде есть магия скорости. И есть магия в боксе, магия смертельного боя один
на один на ограниченном канатами пространстве.

Оба задумались и идём в молчании. А магия гребли, в чём она? — думаю я. Никогда не задумывался об этом, и соревнования по гребле практически не смотрел. Не мой мир — говорил я себе и переключал программу телевизора. И вот жизнь привела меня в этот мир, и один из его представителей сегодня стал одним из самых близких мне людей. Я спрашиваю его:
— Максим, а вот твоя гребля? В чём её магия? В чём прелесть, которую ты чувствуешь как никто другой?

Он остановился, смотрел вперёд, вдаль, и улыбка вдруг украсила его лицо. Жестикулируя и тщательно подбирая слова, Максим заговорил. Но смотрел не на меня, а туда же, в ту же даль.
— Атака веслом с последующим полным слиянием с каноэ, водой и природой!
— Как ты сказал! — восхищённо прервал я его. — Атака веслом! Прекрасно!

А он вновь заговорил. Глаза горели, улыбался.
— Да, стоишь на колене, а вода внизу, под тобой, чистейшая как зеркало! Стоишь
над ней, и ты атакуешь!
— Атака веслом! Это ты придумал?
— Да! — смутился он.
— Гениально! — восхитился я.

...Вернувшись поздно вечером к себе в номер, я ещё долго не ложился. Вспоминал наш разговор и записал каждое слово Максима в свою записную книжку.

Может быть, человек и идёт на всё это ради только одного — выдержать, преодолеть, победить, улыбнуться самому себе и ещё более высоко оценить себя — человека!
Познать и понять магию незнакомого дела и чужого мира — одна из обязательных профессиональных задач психолога.

«Чем ты "отравлен"?» — давно включил я этот вопрос в число тех, которые задаю спортсмену при знакомстве с ним. Каким явлением жизни, музыкой, охотой к перемене мест, женщиной или мужчиной, стремлением к победе и славе?

А чем он — наш ребёнок — будет «отравлен» в своей будущей деятельности, в главном деле своей жизни: карьерой, материальными стимулами или самим творческим процессом? В чём его предназначение, в чём он талантливее других, в чём преуспеет, победит?

Не в этом ли главная задача нас — родителей и воспитателей всех мастей в диапазоне от детского сада до аспирантуры? Не в этом ли наша святая ответственность, наш долг? Не за это ли с нас потом обязательно спросится на главном Суде — кого мы оставили после и вместо себя?

Но и сегодня Лёша такой же, ушедший в- себя, не реагирующий на сигналы из внешнего мира. Эта картина знакома мне, и я, в отличие от Татьяны Анатольевны, не паникую. А она терзает и терзает меня вопросами.

— Что с ним? — спрашивает она.
— Просыпался этой ночью двенадцать раз. Но это нормально.
— Нормально?
— Нормально.
— Вы на меня не обижайтесь. Скажите: «Таня, надо так!» И я буду так! — Но наш Лёша всё чаще посматривает на нас, и я говорю:
— Лучше вернитесь на своё место, а то он думает, что мы выясняем отношения.
— Хорошо, я пойду. Я Вас люблю.
— Я Вас тоже.

...Ужинаем за одним столом с прыгунами с трамплина. И вновь я узнаю много нового:
— У нас кто не пьёт, тот не прыгает, — говорит олимпийский чемпион в этом виде спорта.

Татьяна Анатольевна отвечает ему: «Значит, не зря в шести видах спорта введён допинг-контроль на водку».

— А какие это виды? — спрашиваю я.
— Те, где присутствует страх, — отвечает мне олимпийский чемпион.

— ...Всё-таки что с ним? — первое, что спрашивает Татьяна Анатольевна, когда мы остались
одни.

—Думаю, что за сорок восемь пустых часов он всё обдумал, передумал, а этим выходные и опасны. И понял, что пошли самые страшные в его жизни дни — ожидание старта. И ещё он оценил всё сделанное за это время — весь свой адский труд, и все свои болячки, и голод, и суммарное утомление, и одиночество — и испугался... не выиграть Игры, а ведь он всё сделал для победы!

Это тот случай, когда человек на пределе! И сейчас у него одна задача, даже сверхзадачa - выдержать оставшиеся дни без потерь, то есть не заболеть, не переработать и в то же время не недоработать. И ещё — где взять эмоции, ведь в вашем виде они необходимы.

Поэтому он и ушёл в себя, перестал улыбаться и реагировать на шутки, бережёт «последнее». И даже «спасибо» после сеансов перестал говорить, чего раньше никогда не было. Но я не обижаюсь. Сейчас, дорогая Татьяна Анатольевна, нам надо забыть о себе. И не говорить ни одного лишнего слова!

Наш главный тренер тоже уходит в себя, рассматривает свои ладони, потом подводит итог услышанному, и тон её самый решительный:
— Да, пора заткнуться!

(продолжение в следующем посте)

https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_5_4871887

Другая сторона спортивной победы 6
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

У психолога кроме опекаемого и почти всегда любимого спортсмена есть еще его наука, в голове всегда анализ происходящего, итоговое осмысление, формулирование психологических законов, иногда — открытия, будущие статьи и книги. И это остается с тобой навсегда, даже в том случае, если работа с человеком завершена. И пусть расставаться всегда грустно, а в отдельных случаях по-настоящему тяжело, но твой опыт еще более обогатился, то есть всё это было не зря. А тренеру после ухода ученика остаётся пустыня. В этом существенное различие.

Человек на пределе. Ещё один психологический феномен, совершенно не изученный «великой» наукой психологией. О кавычках и великой науке позднее. Изучать такого человека невероятно трудно, практически невозможно.

[Нажмите, чтобы прочитать]Во-первых, он не подпускает к себе никого, за исключением тех отдельных людей, кто решил эту невероятно сложную задачу — завоевать абсолютное доверие.

Во-вторых, как уже говорилось, он ушёл в себя, закрылся и даже на необходимый для дела диалог с самыми близкими людьми тратиться он не будет — ведь остатки эмоций ему надо сохранить для главного.

И в-третьих, как и какими методиками представитель психологической науки собирается изучать личность человека, стоящего иногда на краю гибели, а так и только так спортсмен-олимпиец оценивает своё возможное поражение. Ну что, — хотел бы я спросить у человека, пришедшего в спортивную команду с полным портфелем тестов, — что вы собираетесь узнать об этом человеке? Уровень его тревожности, например? На это я отвечу более чем ярким примером из тех же шахмат. Чемпион мира на протяжении уже пятнадцати лет Гарри Каспаров в этом тесте займёт одно из первых мест. Но это не значит, что он «тревожится» за судьбу пред, стоящей партии и боится конкретного соперника. Нет, имеет место другое — его реакция, реакция его нервной системы на предстартовую ситуацию, вот и всё! И ничего нового, используя данный тест, вы ему не скажете. А практически помочь ему тем более не сможете, хотя бы потому, что он близко к себе вас не подпустит. И в очередной раз такой психолог скомпрометирует науку, которую он представляет. Как это было совсем недавно, когда Станислава Георгиевича Ерёмина уговорили (целая бригада психологов) обследовать сборную России по баскетболу накануне чемпионата мира. Изучали они, естественно, то же самое — нейротизм, тревожность и т.п. — «Времени они у нас отняли вагон, — рассказывал мне главный тренер сборной, — но, главное, ничего нового мне они о людях не сказали. Всё это я знал и без этих исследований».

До боли обидно мне слышать о психологах подобное. Ещё больнее видеть несметное число преподавателей психологии, в своей жизни ни дня не работавших практическими психологами и передающих следующему за ними поколению знания, полученные из учебников, авторы которых тоже никогда не работали с живым человеком, и всё написанное ими — это фантазии, сочинённые за письменным столом. Только побывав в десятках и сотнях коллективах, дыша этой атмосферой, познав на себе ту атмосферу, которую создаёт лидер-диктатор, или лидер-демократ, или коллективное, мафиозное по сути и духу руководство, ты способен разобраться в сути этого явления, а также в том, как помочь человеку, тому же спортсмену во всех возможных психологических атмосферах.

У Антона Семёновича Макаренко я нашёл эти слова: «сдержанная воля» и сразу внёс в свою записную книжку. Именно «сдержанная», не проявляющаяся, как у людей диктаторского стиля, в постоянных криках, в резких жестах, в стабильно жёстком выражении лица.

А у психолога в его имидже воля должна быть обязательно завуалирована, не бросаться в глаза, быть «сдержанной». Но опекаемый психологом человек должен чувствовать и знать, что воля его личного психолога всегда на месте, всегда наготове, и она мгновенно будет призвана ему на помощь, усилит его в трудную минуту, а может быть, и спасёт.

Есть категория психологов, отстаивающих следующую свою позицию: в жизни психолог имеет право оставаться человеком. Этой точке зрения я дал бой на 1-й всесоюзной конференции по экзистенциальной психологии, обвинив таких психологов в неспособности и в нежелании работать над собой, над своими слабостями. Потому что судьба психолога — быть личным примером, и в связи с этим он не имеет права на всё чисто человеческое — горевать, скучать, печалиться, выглядеть недостаточно оптимистическим и, даже изредка, слабым. Таким он людям не нужен! И об этом необходимо предупредить всех тех, кто хочет избрать эту профессию повышенного риска.

(отстаивает позицию, что психолог - это судьба принципиальных, цельных, а не судьба умелых или судьба душевно щедрых)

Я вспомнил эпизод вчерашнего дня, когда после блистательной тренировки Лёша вышел из раздевалки, а я, увидев его, не смог спрятать улыбку. И сразу «получил» вопрос:
— Не рано мы начали улыбаться?
— У меня предчувствие, — ответил я ему.
— Всё только начинается.
— Это для непосвящённых.

Этот диалог я записал тоже, но не в блокнот для идей, а в личный дневник. Давно усвоил закон — фиксировать всё, что слышишь от спортсмена, и — всё, что говоришь ему. Затем при подготовке к новой встрече с ним очень полезно перечитать всё это и таким образом подготовиться к очередному диалогу, к очередному коварному вопросу, к проверке тебя как человека, на волю которого спортсмен хочет опереться в свою трудную минуту. Быть опорой— пожалуй, главное предназначение психолога!

Я давно понял, что задача номер один практического психолога, помогающего человеку, стать для него опорой, чтобы было ему за кого «держаться». Но чтобы быть опорой, надо обладать рядом личностных качеств. Каких? Драматург Алла Соколова, пишет о режиссёре Георгии Товстоногове: «Товстоногов обладал человеческой стабильностью, которой лишены многие лидеры. Они ведь все или пьют, или сходят с ума, или колются, а в Товстоногове было то, что от судьбы, — равновесие. Он не позволял себе разрушаться, рассыпаться — тоже уникальная черта. И по-этому люди рядом с ним могли чувствовать опору».

Всё верно, и психологу ни в коем случае нельзя, несмотря на возраст, на получаемые раны от поражений и прочего, становиться слабее, разрушаться, рассыпаться. Но не думаю, что это — от судьбы. Частично — да, но есть ещё самодисциплина, самоконтроль, а главное, всё-таки, любовь к тем, кого опекаешь.

Известный тренер попросила просто постоять рядом с её ученицей в последние минуты перед выходом на лёд.
— Просто встретьтесь с ней взглядом, — сказала она. И после её победы я услышал:
— Как мы с Вами рассчитаемся?
— Вы что, с ума сошли? — ответил я.
— И всё-таки? — настаивала она.
— Вы меня хотите обидеть, — такие слова произнёс я вслух, а сам подумал: за добрый взгляд денег не берут, он бесценен!

И навсегда остались в памяти глаза тех кто умолял о помощи, у кого нет психолога.

Главное оружие психолога —это любовь, — я это знаю точно. А даёт человеку способность любить Бог, больше никто не может это сделать. Вот что должен всегда просить у Бога психолог!

(за это его едва не предали анафеме, ибо пишет это человек советской эпохи)

Предательство профессии. С тех пор как я впервые задумался об этом, внимательнее стал наблюдать за поведением и имиджем своих коллег. И установил как факт: многие, можно сказать, большинство, выглядят поникшими, мрачными, даже — сдавшимися, прекратившими борьбу за победу над самими собой. И опять вечный вопрос: «Кто виноват?» Вся ли вина лежит на профессии? А если нет, то в чём вина субъекта профессии — психолога?

Убеждён, что возраст психолога в отличие, например, от профессии танцовщика не играет своей разрушительной роли. Более того, чем старше психолог, тем больше ему, его жизненному опыту доверяет пациент; «Не хватает седых волос», так обычно объясняю я молодым психологам причину их неудач в работе с людьми, тем более с теми, кто значительно их старше.

Внешность психолога — и об этой составляющей личности психолога я раздумываю не один год. Безусловно, кому дано от природы обаяние, неотразимость улыбки, тепло взгляда, тому много легче. А если ещё дан и голос, сам тембр которого ласкает слух, то шансов на успех у такого психолога неизмеримо больше. Вероятно, отсутствие внешних данных сыграло немалую негативную роль в судьбе психологов-неудачников. Я вижу их достаточно часто.

Профессиональное мастерство — его, это слагаемое, я определяю как стержневое, определяющее эффективность практической деятельности психолога. На первый план выходит иное: умение выслушать пациента, и не просто выслушать, а обязательно сопереживая, затем сформулировать безошибочный диагноз ситуации, а также тактику и стратегию решения проблемы.

Самое главное, самое решающее слагаемое успеха психолога, — его способность любить человека!

Много я видел, в том же спорте, достойных профессионалов, работавших поначалу вполне успешно. Они были вполне способны решать частные задачи, например, по оптимизации состояния спортсмена, ускоряющего процесс восстановления, и тому подобное, но если всё «профессиональное» не подкреплялось близкими сердечными отношениями со спортсменом, то такой специалист быстро исчерпывал себя и становился ненужным. Главное для любого человека, и не важно, кто он — великий спортсмен, или актёр, или человек обычный, — чтобы его любили!!! Человеку нужен человек! А затем уже массажист, врач, психолог. Это закон на все времена!

Но одна опасность подстерегает психолога на его пути. Любовь к людям имеет тенденцию к угасанию, и чаще это не вина, а беда человека: или ему было изначально мало дано любви, или он потратил её на свои переживания и сопереживания с опекаемыми. Вероятно, это вопрос судьбы. Каждому из нас, и психологи не являются исключением, дано определённое количество любви, или иначе — способности любить энное количество времени своей жизни. Надеюсь, мне ещё дано это время, время любви. Хотя с возрастом, а с некоторых пор я чувствую это, я не так охотно, как ранее, соглашаюсь работать с новым человеком. Ушла уверенность, что смогу его полюбить. Да и выдержать имидж победителя с блуждающей улыбкой на устах становится всё труднее. Всё чаще, выходя из дома, я приказываю себе: соберись и войди в свой лучший образ, на тебя будут смотреть люди!

— Имидж! Имидж! — надо повторять это слово всегда, когда на тебя смотрит хотя один человек, пусть даже совсем незнакомый. Помни — он оценивает тебя, оценивает восхищённо или осуждающе. А может быть, надо помнить об этом слове и тогда, когда нет никого рядом и себя оцениваешь только ты один! Судьба психолога — обычно я говорю себе эти слова.

(тут речь про эмоциональное выгорание и про то, как собственная истероидность помогает ему с ним справляться)

В большом спорте быть «победителем» — есть своего рода обязательная программа. В этом мире, как сказал Станислав Ерёмин, непобедители отсеиваются в результате естественного отбора.

Психологом-победителем, в отличие от спортсмена-победителя и даже тренера-победителя, быть неизмеримо сложнее, так как у психолога это должно обязательно сочетаться со способностью любить опекаемых людей. Например, Анатолий Кашпировский после быстрого убытия из сборной СССР по тяжёлой атлетике обвинил тренеров, которым не хватило, как он выразился, «уровня культуры», и по этой причине они не поняли и не приняли его.

На листе бумаги, лежащем рядом с моей подушкой, написано: в 7.45 разбудить тренера, в 8.00 — спортсмена, и в 8.15| мы выезжаем.

...Встретил он меня, точнее — не меня, а утро, в состоянии, похожем на ожесточение. И когда открыл мне дверь, даже не подумал замаскировать своё состояние. Я, немало чего повидавший на свете, даже оторопел. Сама воля в её жесточайшей форме смотрела на меня его глазами. Такими же были в дни перед боем и Анатолий Карпов, и Сергей Бубка. Вероятно, это особый вид «энергии естества», так бы я его определил, идущий из «звериного» нутра человека, чего у обычного человека в такой форме и в таком количестве быть не может.

И по пути на лёд я услышал только одну фразу, но это было то, что мне очень хотелось услышать:
— Спал хорошо, спасибо.
И вновь молчание, вплоть до начала разминки.

Лёша шнурует ботинки, а семнадцатилетний француз Брайен (уже неделю как приехавший из Парижа и тренирующийся по просьбе французской федерации у Тарасовой) молча встаёт и один уходит на лёд, чего раньше не было: он во всём копировал Лёшу и ходил за ним как ученик.

— Что с ним? — спросил Лёша.
— Заскучал по дому.
— Пусть привыкает.
— На сколько ты их старше, Лёша?
— На сто лет, — отвечает человек, в семнадцать ставший чемпионом мира среди взрослых.

И ещё дважды подряд повторявший этот подвиг.

https://www.youtube.com/watch?v=cWc0VJ48i7U


Алексей Ягудин Короткая программа на олимпиада в Солт Лейк Сити (2002 )

(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_6_4871922

Другая сторона спортивной победы 7
555b пишет в rabota_psy
Загайнов Р.М. Ради чего? Записки спортивного психолога. — М.: Совершенно секретно, 2005. — 256 с.

— Доброе утро! — жёстко и ни на кого не глядя произнёс Алексей Ягудин и сразу уехал раскатываться.
— Что? — испуганно спросила Татьяна Анатольевна, сразу подойдя ко мне.
— Не волнуйтесь, — сразу успокоил я её, всё хорошо. Главное — хорошо настроен! Но настроен жёстко.
— Злой как собака, — говорит она.
— Нет, это другое. Таким он теперь будет вплоть до четырнадцатого числа. А наша участь —
это вытерпеть. И простите, что повторяю: первыми ничего ему не говорим. Если ему надо, он сам подъедет и скажет или спросит.
[Нажмите, чтобы прочитать]
— Хорошо, — отвечает Татьяна Анатольевна — и переводит взгляд на Брайена. А он уже извалялся, и его чёрный костюм наполовину стал белым, он срывает один прыжок за другим.

На ней нет лица. Я вспоминаю слова руководителя фигурного катания Валентина Писеева: «Берегите Татьяну!» — и говорю ей:
— Татьяна Анатольевна, не ищите причин в себе — он затосковал.
— Я думаю — это седьмой день, акклиматизация.
— Нет, затосковал.
— А что делать?
— Добавить эмоций. Хвалите почаще.
— За что? — пожимает плечами она. — Все прыжки сорвал.
— Найдите за что, придумайте! Пообещайте, что и будущем будете помогать ему. Ведите разговоры о будущей великой программе. А Олимпиаду он провалит, и не ждите ничего другого. Это типичный случай, когда спортсмен не готов именно психологически, а эти слепые поводыри везут на это испытание. Кругом сплошной непрофессионализм.
— Это точно! — отвечает мой единомышленник.

...А для спортсмена я готовлю «итоговую фразу». После завершения работы спортсмену важно её услышать. И главное, она должна его удовлетворить, устроить, примирить с действительностью и с собой, со своей оценкой (естественно-субъективной) и со своим настроением.
Обидно за тренеров, а наблюдаю я это уже больше тридцати лет, которые далеко не всегда готовят и произносят такую фразу. И тем самым отдаляют спортсмена от себя.

Лёша подъехал ко мне и посмотрел мне в глаза, ожидая этой уже привычной для него «итоговой фразы». Он услышал: «Стабильно высоко прыгаешь!» Это было то, что он хотел услышать. Для него критерий готовности — прыжки, только прыжки. И когда мы сели в машину, он спросил: «С высотой действительно всё в порядке?»

Он лежит на своей постели. Вид страшный, лицо худое и бледное, мешки под глазами, смотрит на меня и ждёт моих слов.
— Лёша, слушай меня внимательно. Ты абсолютно готов, ты хорош как никогда! Сегодня у
тебя обычный спад жизненной энергии. Это я видел сотни и тысячи раз, у тех же боксёров и
борцов, сгоняющих вес. Теперь у нас одна задача — вернуть свежесть! Предлагаю перейти к одноразовым и коротким тренировкам. Не бойся недоработать. Я отвечаю!

Глажу ладонью его лицо и повторяю:
— Перед тобой отвечаю головой и... всеми своими дипломами. Выброшу все дипломы, если что-то у нас будет не так. Но «не так» у нас не будет, потому что, во-первых, никогда не было и, во-вторых, быть не может! А было в моей биографии восемнадцать олимпийских чемпионов, ты же знаешь!

— Действительно, — принимает решение Лёша, — а не поехать ли нам вместо вечерней
тренировки в хороший ресторан?
— Съезди один, отдохни.
— Нет, один не хочу. Я уже весь Калгари пешком исходил.
— Хорошо, поехали. Я приглашаю.
— Нет, я.
— Я первый сказал.

...И вот летит наша машина по шоссе. Леша расслаблен, глаза блестят, и я счастлив это видеть!

— За вес не бойся, возьми хорошее мясо.
— Да, пожалуй, надо поесть, — соглашается Лёша.

— Можно по бокалу красного вина, — решаюсь проверить его, но слышу категоричное:
— Нет!

Борис Васильевич Спасский, навещавший нас с гроссмейстером Корчным в период нашей подготовки к матчу с Карповым, излагал эти законы, и я как старательный студент фиксировал их в своём дневнике. Однажды он сказал:
— В длительном матче надо быть одному или с кем-то конкретно.
И эту без преувеличения великую истину я многократно вспоминал, все тридцать лет после услышанного.

...Да, «быть одному или с кем-то конкретно». Гроссмейстер, сыгравший больше всех других матчей на первенство мира, абсолютно прав. Как мне было жаль спортсмена или спортсменку, вокруг которых суетились несколько тренеров, жёны и мужья и ещё масса ненужных людей.
— Слишком много людей! — помню, не раз жаловался мне в том матче Корчной, и
мне приходилось постоянно заниматься решением этой серьёзной проблемы.

Власть, не боюсь этого слова, должна быть только у одного человека. Больше одного, показывает мой опыт, — всегда перебор, и в результате давление на личность бойца становится чрезмерным, а его воля под этим прессом нескольких лидеров оказывается частично парализованной. А одному человеку, убеждался я в этом многократно, даже самый великий чемпион отдаёт лидерство и власть над собой добровольно и даже с желанием. И не столько власть, сколько те обязанности, которые в ходе длительного соревнования ложатся на плечи лидера группы, команды. Но и сам спортсмен, это важно уточнить, готов подчинить свою личность тому, кому он абсолютно доверяет, на кого он может опереться в трудную минуту, с кем ему хорошо и спокойно. Боец лучше всех других понимает, что ему сейчас нужна не административная власть, не власть ради власти, а другое — сконцентрироваться на самой борьбе и ни о чём другом не думать. Да, и не боюсь повториться: человек, которому предстоит страшное испытание, добровольно (!) согласен подчинить себя другому человеку! Лишь бы был рядом такой человек в его жизни — вот в чём вопрос, вот в чём иногда главная проблема человека!

Несёмся обратно, в отель. Он говорит:
— Полежу в джакузи. А потом хочу попросить Вас сделать мне большой сеанс.
— Для тебя всегда готов.

Но утром он озабочен, и я боюсь услышать от него что-нибудь типа: «Просыпался двенадцать раз». Но слышу другое:
— Прочитал в Интернете, что у Стойко и ЭлДриджа хорошо пошли четверные прыжки, что
Плющенко безошибочно катается. Я даже испугался.

— Лёша, — отвечаю ему, — ты видишь — я улыбаюсь. — Держу паузу и продолжаю:
— Олимпиаду боятся все, но они ещё боятся и тебя!
— Почему? — возражает он.
— Потому что в этом сезоне ты непобедим! Ты что — думаешь, они об этом забыли? О том, что ты выиграл в этом сезоне пять турниров из пяти?
А об Элдридже вообще забудь как о сопернике.
— Почему? Он же выступает у себя дома.
— Вот именно! — отвечаю я. — Он на параде открытия будет нести флаг своей страны и там и оставит все свои эмоции. Величайший спортсмен двадцатого века Виктор Санеев признался мне, что его большой ошибкой на московской Олимпиаде было именно то, что он нёс на параде открытия наш флаг. Это опустошило его.

...Лёша блестяще катается, а мы переглядываемся с Татьяной Анатольевной. Её глаза светятся. А я с восхищением думаю о Человеке. Я буквально потрясён: как Человек, пребывая в таком стрессе, способен на такое!

...Жду его из душа и вспоминаю всё, что слышал из уст Алексея Ягудина: «Страх убивает меня», «Я мечтаю забыть навсегда о фигурном катании» и тому подобное. И спрашиваю себя: всё ли я сделал, чтобы эти мысли не ожили в его душе до конца Олимпиады?

До самого утра думал о нашей ситуации, о нашей троице — Лёше, Татьяне Анатольевне, о себе, о задаче, которая нас объединяла. Признавался себе я тогда, что чем дальше, тем нам труднее, не с кем нам в этой далёкой Америке обсудить нашу жизнь, не с кем эмоционально разгрузиться, некому пролить свою слезу. И периодически напряжение в нашей группе нарастает, и всегда это находит своё отражение в работе нашего главного человека, главного звена в нашей цепи (мы действительно скованы одной целью-цепью!) — спортсмена. Вдруг с ним что-то происходит, и он совершает невообразимые ошибки. И ни он, ни мы не знаем, что надо сделать, чтобы подобное не повторилось.

Осмелюсь предположить, и даже не сомневаюсь, что именно так и было: и первый человек, появившийся на Земле, после первых своих слов, обращенных к Богу: «Я боюсь!», наверняка на вопрос: «Что собираешься делать?», ответил, скорее всего испуганно прокричал: «Не знаю!» Потому что не мог он знать тогда, почему и зачем, по чьей воле появился на этой незнакомой планете, не знал, что ему делать дальше, как и ради чего жить, есть ли смысл бороться и надо ли всегда побеждать. И Бог наверняка ответил человеку:
«Изобретай!» Это был его совет и приказ одновременно.

...В жизни надо быть изобретателем (!!!) — таким был итог и моих ночных нелёгких раздумий, заменивших, и далеко не в первый раз, столь необходимый мне сон, но я не жалею об этом.

Да, что бы ни было, что бы ни случилось с тобой сегодня, всё равно завтрашним утром открывай глаза и, будь любезен, вставай! И изобретай — как, какими мыслями успокоить себя и поднять на новую борьбу, на новый подвиг! Сначала приведи в полный порядок себя — другого в этой жизни представителю твоей профессии всё равно не дано, а затем вспомни всех тех, кто в силу разных объективных (например, по причине болезни, а в спорте — травмы) и субъективных (потери боевого духа, желания жить и подобных) причин сам поднять себя на борьбу не способен и надеется порой только на тебя, на своего психолога!

— Прыгает стабильно? — спрашиваю Татьяну Анатольевну.
Она отвечает: — У нас в фигурном катании есть такая шутка: стабильность — это не девять из десяти, а один из одного, но когда нужно.

Предлагаю рецепт для психологов и педагогов, тяжело переживающих разрыв с учеником в том случае, если это произошло по инициативе последнего и переживается учителем не менее как предательство.
Так вот, если это случилось с Вами, скажите себе только два слова: «Работа завершена». Вот и всё. Проконстатируйте это как факт и не более того. И забудьте имя этого человека навсегда. Вычеркните его из своего «личного списка». Ничего другого посоветовать не могу. Всё другое — морально много тяжелее.

В фигурном катании многое выглядит странным. Я был искренне удивлён, когда увидел, что душ Лёша принимает не после тренировки, а перед отъездом на неё. А после душа тщательная причёска, крем на лицо, то есть входит в образ, строгий и артистичный. И параллельно, я хорошо вижу это, меняется его внутреннее состояние: губы всё более плотно сжимаются, взгляд становится суровым, движения точно рассчитанными.
— Ну как? — спрашивает он меня и смотрит прямо в глаза (нелегко выдержать этот взгляд!).

Внимательно, с ног до головы осматриваю его и говорю: «О'кэй!»

И вот она — предпоследняя тренировка. Он набирает скорость, отталкивается, и нет сомнений, что прыжок будет идеальным. И после каждого прыжка мы с Татьяной Анатольевной на секунду успеваем переглянуться. Она довольна, но и чем-то встревожена.

Лёша уходит взвеситься, и я сразу спрашиваю:
— Вы чем-то обеспокоены?
— Есть немного. Так рано он никогда не входил в форму. И это тревожит не только меня, но
и его. Просто он не говорит Вам.

— Я не сомневаюсь, — отвечаю я, — что независимо от вида спорта классный спортсмен обязан уметь удержать свою форму на высшем уровне как минимум одну неделю. А сегодня седьмое февраля — ровно неделя до произвольной программы. К тому же впереди день перелёта в Солт-Лейк-Сити, то есть ещё один выходной. А там останется всего три дня до короткой программы, и всё решит Ваше искусство тренера.
— Может быть, потренируемся сегодня вечером? — спрашивает она.
— Это будет ошибкой, — решительно прерываю я её, — видите: к нему возвращается свежесть, и сразу катание становится мощным.
— И всё же, — продолжает свою мысль она, — что мы хотим от вечерней тренировки?
— Я бы ставил вопрос иначе, — отвечаю я, — а что она может дать, кроме траты энергии? Вы же согласились, что он уже вошёл в идеальную форму. — И заходит Лёша. И сразу, будто слышал наш разговор, говорит:
— Завтра утром — последняя тренировка.

...Ужинаем вместе с Татьяной Анатольевной.
— У Вас, — говорит она, — ещё одна задача.
Вы должны ему внушить, что он должен быть бойцом. За последние два года он растерял это
качество. И сейчас ему надо внушить, что он должен быть... — Она подбирала нужное слово.
— Беспощадным! — предложил я.
— Вот! Это лучшее слово! Но по отношению к себе.
Несколько минут молчим. Я вижу Лёшу, идущего к нам, и говорю:
— Татьяна Анатольевна, сейчас я проведу один разговор, который всегда предлагаю опекаемому спортсмену перед стартом.
— Мне уйти?
— Наоборот, это я всегда делаю в присутствии тренера. Но Вы должны быть со мной согласны. Спортсмен должен понимать, что это наше общее мнение.

Сидим — мы с тренером рядом, а Лёша напротив. Я говорю:
— Лёша, ты уже не раз говорил: «Четырнадцатого я вам скажу», то есть четырнадцатого ты
объявишь приговор всему и всем: программам, тренировочному процессу, нам с Татьяной Анатольевной. Но не забывай, что это будет приговор и тебе. Мы всё для тебя делаем? Нет, не уходи от ответа, — всё?
— В общем, да, — отвечает он.
— А я отвечу иначе: мы делаем больше, чем можем. У тебя сильнейшая команда, может
быть — лучшая в мире. Ты, я отвечаю за свои слова, в блестящем состоянии! Не болен, не имеешь лишнего веса, готов функционально, идеально прыгаешь! Но это — Олимпийские игры! Впереди ажиотаж Олимпийской деревни, очная встреча с соперниками, что нелегко пережить.

И вполне возможен дискомфорт: недоспишь, например, или что-то другое. Но, что бы ни было, ты в этом случае обязан компенсировать любое недостающее или ослабленное слагаемое твоего состояния своей волей! Это я называю распределением ответственности или передачей ответственности! Мы, твои помощники, всё сделали для тебя и сделали ответственно, а теперь, Алексей Ягудин, передаём тебе «эстафетную палочку ответственности». Теперь ты несёшь её на последнем этапе эстафеты! И, будь любезен, донеси!

Он готов к сеансу, но глаза не закрывает, я чувствую — готовит какой-то непростой вопрос.
— Ну, говори, — опережаю его, — чувствую, ты приготовил очередной каверзный вопрос.
— Вопрос не каверзный, но серьёзный. Значит, Вы, мои тренеры, считаете, что теперь я отвечаю за результат?
— Молодец, ты всё понял правильно.
— Я один?
— На девяносто девять процентов.
— А что собой представляет один процент вашей ответственности?
— Наше внимание к тебе, наша преданность, наш профессионализм.
— Молодцы, — говорит он, — всё взвалили на меня.
— Лёша, а большего мы и не можем. Но в этом величие великого спортсмена, и простым смертным этого не понять и не представить. Поэтому я восхищаюсь личностью большого спортсмена и тобой восхищаюсь тоже!

Он смотрит в потолок, потом мне в глаза и говорит:
— У меня впервые за эти годы нет страха поражения. Это плохо?
— Это замечательно! Страха нет, потому что на другой чаше весов появилась сильнейшая уверенность в проделанной работе! Ты действительно выдержал всё!
— Вы никуда не спешите? — спрашивает он. — Мы давно не разговаривали.
— Я спешу в Солт-Лейк-Сити, куда мне ещё спешить? Поверь мне, моё предчувствие меня
никогда не обманывает. Ну как ты себя чувствуешь? Давно мы не оценивали твоё состояние.

— Кроме сна всё в порядке. Но хочу признаться Вам, когда Вы меня усыпляете, я говорю себе: не спать, не спать. Вот такой я человек.
— Враг самому себе?
— Вот именно.
— Значит, до следующей Олимпиады поставим ещё одну задачу: подружиться с собой!
— Мне на самом деле это нужно. Никто не знает, как это мешает мне всю мою жизнь.

И последний разговор здесь, в Калгари, с Татьяной Анатольевной.
— Боюсь общей тренировки, — говорит она, — Плющенко обычно убивает Лёшу тем четверным, который прыгает только он. Хотя в программу он его не включает. А в тренировке делает специально. И Лёша сразу сникает.
— Хорошо, что предупредили.

Я смотрю на потрясающее катание Лёши, и на глазах готовы выступить слезы. Он бесподобен, и все видят это! И все остальные начали падать, а Плющенко сорвал всё, что можно.
— В одни ворота! — говорит мне Татьяна Анатольевна.

...Итак, впереди дверь в раздевалку, где нас ждут наши соперники (по желанию Леши мы всегда приходим в последнюю минуту). Да, мы приходим позже всех, и это психологически верно. Прийти последними, на глазах у «них» уверенно и шумно (!) войти и четким шагом проследовать к своему месту.
— Входим уверенно! — не забываю напомнить Леше и сильным движением руки толкаю дверь раздевалки.


(продолжение в следующем посте)
https://pikabu.ru/story/drugaya_storona_sportivnoy_pobedyi_7_4871958

В ЧЕРНОЙ- ЧЕРНОЙ КОМНАТЕ... или Старые страшилки на новый лад!
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
Черный вейпер
Выглянул как-то мальчик в окно из кофешопа и видит – идет братан, борода черная, руки черным забиты, подвороты черные, и парит – черным дымом. И больше его никто не видел.

Гибельная криптовалюта
Собрал мальчик ферму и стал майнить. И тут приходит ему сообщение от незнакомого телеграмм-бота «Только не майни DeathCoin!» А мальчик не послушался и намайнил DeathCoin, и у него умерла мать, и видяхи все тоже.

Страшный спиннер
Один мальчик крутил спиннер, и его намотало.

Дедушкина смесь
Один мальчик нашел у своего дедушки на дальней полке в чулане смеси и просит «Дай попарить!» А дедушка сказал «Бери, внучек, только вон ту черную баночку не трогай!» И ушел за пенсией. А мальчик запарил канифоль и вейп взорвался.

Невидимая рука
Один мальчик основал стартап, какого ни у кого не было. И по всем презентациям получалось, что дело выгодное и схема монетизации верная. Взял мальчик деньги у инвестора, а на следующий день дотянулась до мальчика Невидимая Рука Рынка, и стартап прогорел. И пришлось родителям мальчика квартиру продавать.

Барбершоп

Один мальчик шел по улице и случайно зашел в барбершоп. Схватили его там барберы, примотали креслу простыней, вынули свои лезвия и хотели побрить, а у него бороды-то и не было. Тогда они ему ненастоящую бороду на супер-клей насовсем приклеили, и мальчика родители домой не пустили, потому что не узнали.

Косточка
Делали как-то мальчик с девочкой вишневый смузи. Сделали, сфоткали, в инстаграм запилили и пьют. А им от незнакомого акка приходит коммент: «А косточки вы выкинули? Ведь в них – синильная кислота!» Тут и прожег мальчика с девочкой отравленный смузи насквозь.
(Взято у Сан Сей)

А вы какие новые страшилки знаете?:))

О старых и знакомых страшилках можно почитать вот тут:http://nvlasova.livejournal.com/152609.html

Метки:

26 июля - день рождения К.Г. Юнга
Че
penata пишет в rabota_psy

Мой любимый момент в интервью на 7.51 :)
А ваш?
Метки:

Обсуждения недели в Лиге психотерапии на Пикабу
Rorschach & Psychoanalytic Diagnostics
rorschach_club пишет в rabota_psy
https://pikabu.ru/community/psychotherapy

Информационно насыщенное сообщество, где на темы современной психологии и психотерапии говорят на высоком профессиональном уровне.

Все посты с гиперссылками на авторов и обсуждения:
http://rabota-psy.ru/stat/lenta/

Дайджест обсуждений недели:



25-07-2017 Остановить детскую истерику можно, задав всего 1 вопрос (Alisa216) - 263
25-07-2017 Эмпатийный подход в практике психологического консультирования (psyblog.rf) - 0

24-07-2017 Развод с женой. Как строить отношения с ребенком? (vufer) - 97
24-07-2017 Как забыть то, что причиняет боль? (gain) - 15
24-07-2017 Из истории французского психоанализа: Франсуаза Дольто (555bi) - 5
24-07-2017 Это нормально? (Zereckei) - 21
24-07-2017 Взгляд со стороны (smilecaptain) - 43
24-07-2017 Возможно просто нытьё - Вам судить. (Rafisovich) - 58
24-07-2017 Нужна помощь в семейных отношениях. (animator12) - 198
24-07-2017 Как понять, что ваши чувства обесценивают? (bmw25) - 100
Читать дальше...Свернуть )

Здоровая агрессия, границы и #яжемать
irena_ekb пишет в rabota_psy

 

Родитель-психолог отличается от простого родителя — отрощенным дзеном и привычкой рефлексировать по любому поводу. Ибо нефиг. 

Мы с Димоном (кто не знает — это младший мой, скоро ему 5) слегка поссорились. 

Ну, как поссорились? Он громко свистел в свисток дома, а я свист не переношу. Попросила взять свисток на улицу и свистеть там. Сделала замечание. Один раз, второй, третий, четвертый. 

Видимо, недостаточно жестко замечала. Ребенок чувствовал, что есть еще сколько-то дистанции для маневра. Будто искал, где кончается материнское терпение, заканчивается хорошая мама и начинается #злаямачеха. Последним предупреждением было, что заберу свисток, если не прекратит. Но ребенок продолжал испытывать терпение и проверять границы дозволенного.
Дело кончилось тем, чем и должно было. Свисток я забрала и спрятала. Димон, ясно дело, разозлился, обиделся, закрылся в туалете и кричит оттуда: "Дурацкая мама! Плохая мама!". Я ему отвечаю "Дима, я тебя слышу, ты злишься? Можешь злиться, но свисток я тебе не отдам, потому что я - главная дома, тут мои правила".
Минут пять ребенок сидит в туалете, пыхтит, ругается, топает ногой, дергает ручку (ну да, надо же куда-то гнев сливать).
Я спокойно выдерживаю, продолжаю заниматься своими делами.
Проходит еще минут пять.
Совершенно спокойный и умиротворенный Димончик приходит ко мне:
- Мама, прости, что я свистел и не слушался тебя. Давай будем друзьями.

Читать дальше...Свернуть )
Метки:

Если очень хочется перебить собеседника...
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
На днях с одной клиенткой говорили о том, почему хочется перебивать собеседника.
У меня родилось две версии:
1. Когда не уверен в себе, и, кажется, что тебя не будут слушать. Поэтому торопишься скорее сказать свое. Неуверенным можешь быть в интересе собеседника к себе (кажется что по сравнению с ним ты недостаточно хорош) или в "хорошести" своей мысли( если она не до конца додумана и боишься что собеседник ее воспримет такой).
2. Ты думаешь быстрее чем собеседник. Пока он говорит-тебе в голову уже пришел ответ. И ты его или выпаливаешь, или занимаешь себя другими мыслями чтобы дать собеседнику договорить до конца:)
А клиентка добавила: или ты ждешь своей очереди, потому что хочется поговорить о себе:) вот и перебиваешь, потому что он уже о себе сказал достаточно:)
Тоже реальный вариант:)
А какие причины приходят в голову вам?


ПСИХО. Причинно-следственные связи
это я
nvlasova пишет в rabota_psy
Всегда ли мы видим как наши сегодняшние действия отразятся в завтрашнем дне?

Как думаете: можно ли этому научить?

И надо ли вообще отслеживать причинно- следственные связи?

Или не умеют дети- и ладно! Реальной опасности нет. Можно прожить и находясь в "только сегодня"