?

Log in

No account? Create an account

Психодинамика Маргариты
чего не было", Проект "То
m_d_n пишет в rabota_psy
© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 182-185
Посттравма: диагностика и терапия.
Глава 8. ХРОНИЧЕСКОЕ ПОСТТРАВМАТИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО.



Помещённая в данной главе клиническая иллюстрация предоставляет читателю материал для дискуссии. «Комплексное ПТСР», или хроническое посттравматическое расстройство, осложнённое патологией личности пациента, лечится комплексно. Это означает, что в терапии задействованы и психологи, и психиатры. Нельзя сказать, что это упрощает задачу. Путь к продуктивному сотрудничеству специалистов разного профиля автор видит в культуре профессиональной дискуссии. Примером такого обсуждения может быть практика формулирования центрального психодинамического конфликта. Автор подробно останавливается на этой теме в следующей главе.

Пациентка принадлежала к группе риска для развития хронического посттравматического расстройства сразу по нескольким признакам: женский пол, детская травма, пограничное личностное расстройство. Она проходила курс поддерживающей психотерапии и наблюдалась в психиатрической поликлинике госпиталя в течение нескольких лет. В представленном случае она фигурирует под вымышленным именем Маргарита. Обстоятельства её личной биографии в данном описании изменены в целях сохранения конфиденциальности.
[Нажмите, чтобы прочитать]

Представленный далее этап её психотерапии можно охарактеризовать как тупиковую ситуацию и в лекарственной, и в поддерживающей терапии. Симптоматика заболевания на протяжении описываемого периода лишь нарастала. Выход из ситуации тупика, вероятнее всего, был связан с восстановлением в процессе лечения уровня доверия, необходимого для самораскрытия, с одной стороны, и с пониманием психопатологии, достигнутым в процессе продолжительного знакомства с ней, с другой.

Маргарита: краткая история жизни и болезни.


Маргарита, 50-летняя директор сети учреждений досуга, обратилась за психиатрической помощью после жестокого нападения грабителей. До болезни она была ответственной за сдачу наличной выручки в банк (от 50 до 70 тыс. долларов ежедневно). Вследствие нападения заболела, не смогла вернуться к работе и стала получать пособие по временной утрате трудоспособности от института национального страхования Израиля.

Маргарита родилась в крупном городе одной из национальных республик СССР в религиозной еврейской семье. Она младшая из четырёх детей. Её родители принадлежали к представителям советской интеллигенции. Отец умер от туберкулёза, когда она была годовалой девочкой. Маргарита окончила с отличием русскоязычную школу школу и уехала из дома в столицу республики. Она поступила в пединститут на языковой факультет. В 19 лет мать просватала и выдала её замуж за еврея, семья которого проживала в другой национальной республике. Муж позволил ей доучиться, но по окончании института настоял на том, чтобы Маргарита стала работницей на фабрике. В браке родила двоих детей.

После смерти мужа в автокатастрофе вернулась в родной город, стала жить с матерью. Работала преподавателем в средних классах школы, подрабатывала ночными дежурствами в больнице в качестве медсестры. Была выдвинута в помощники депутата Верховного Совета и переехала вместе с детьми в Москву. До репатриации в Израиль в начале 1990-х гг. жила в Москве. Переехала в Израиль вместе с матерью, братьями и детьми и поселилась с ними в одном городе.

Маргарита почти десятилетие состоит в гражданском браке. До начала романтических отношений избранник был её подчинённым по работе. После образования семьи он оставил свой пост и стал служащим в госучреждении. В настоящее время вместе с супругами в 4-комнатной квартире, которая является собственностью Маргариты, живут мать, лежачая больная 75-лет и сын, контролёр в кинотеатре, 25 лет. Дочь, учительница иностранного языка 24 лет, снимает квартиру в другом городе.

Маргарита относится к типу женщин, которых называют «self-made woman». Она стала тем кем стала вопреки жёстким стереотипам религиозной общины, согласно которым женщина прежде всего домохозяйка. Рита получила высшее образование, стала руководителем, купила себе машину, наконец, вступила в гражданский брак с тем, кого любит, а не с земляком, как хотели бы её родные. Она обратилась к психиатру в сложный период своей жизни, когда утратила возможность работать и хорошо зарабатывать. «Муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую», с горечью признавалась она врачу.

Её 50-летный супруг и 25-летний сын, живущие под одной крышей, уже несколько лет в конфликтных отношениях друг с другом. Сын считает, что супруг пришёл к ним в дом «гол как сокол». Маргарита приютила его, одела, подлечила. Спустя некоторое время он забрал из дома все деньги и оставил её. Через год супруг вернулся, и с тех пор они живут душа в душу. Интересно, что с момента возвращения супруг называет пациентку еврейским эквивалентом её имени.

Долгие годы Маргарита ухаживает за мамой, страдающей тяжёлой формой диабета и, в последнее время, старческими нарушениями личности. Мама почти не встаёт с постели и наблюдается у психогериатра, но лекарства не очень помогают. Она часами монотонно зовёт Марго, кричит «ай, ай» или осыпает дочь и внуков проклятиями. Обстановку в доме близкие Маргариты характеризуют словами «невозможная» и «невыносимая». Дети отказываются оставаться у неё на выходные.

В Советском Союзе Маргарита познакомилась с психиатрами в подростковом возрасте. Она была госпитализирована в больницу, когда перестала есть дома и разговаривать с матерью. С другими людьми продолжала общаться как обычно. В больнице Марго начала принимать пищу. Психиатры диагностировали селективный мутизм как острую протестную реакцию. Конфликт разрешился уходом её из родительского дома в дом бабушки и дедушки.

В Израиле она обращалась за помощью в период, когда супруг оставил её, по поводу депрессивного синдрома. Лечилась у психотерапевта в районной поликлинике несколько месяцев.

После нападения грабителей осенним поздним вечером, по словам пациентки, «стала бояться всего». Была не в силах видеть место, где в тот вечер припарковала машину и где стала жертвой жестокого нападения. «Страх сковал цепями», боялась снова увидеть лица в чёрных масках. Образы грабителей появлялись перед ней вне её воли. Боялась подходить к зеркалу, видела глаза человека, который избивал её. Только дома она чувствовала себя в некоторой безопасности.

Развился острый страх темноты, стала бояться выходить из дома в сумерки. Перестала спать ночами, стала слышать, «как крадётся кошка по улице». Каждый день приближение часа трагедии вызывало приступ рвоты. Ночами дома всегда был включён свет и беззвучно показывал телевизор. Первый год после нападения не спала ночью вообще, засыпала только с рассветом. Сексуальная жизнь с супругом разладилась.

Как стало известно позднее, всё это время Рита заставляла себя выходить из дома вечером, преодолевая страх. «В голове говорила себе, что должна пройти это снова и избавиться от страха, нельзя бояться всю жизнь» и шла, обливаясь холодным потом, напряжённая, с колотящимся сердцем. На одной из таких «экзекуций над собой» её вырвало, на другой она упала и расшибла себе колено так, что не могла ходить несколько дней. Рита продолжала заставлять себя выходить на место нападания, в темноту, несмотря на протесты лечащих врачей. Она не могла объяснить, зачем она это делает.

В дневные часы Маргарита пыталась ходить на работу и руководить сетью развлекательных предприятий. По роду деятельности большая часть рабочего времени приходилась на вечерние часы, и выполнять свои обязанности на полную ставку Рита уже не могла. В дополнение к этому, после нападения она отказалась быть материально ответственной. Хозяин решил перевести её на другое место и дал ей работу уборщицы в одном из развлекательных заведений. По мнению Маргариты, он пытался принудить её написать заявление об увольнении по собственному желанию, чтобы не платить компенсацию, полагающуюся ей по закону.

Конфликт на работе усугубил её душевное расстройство. Всё стало безразлично. Стала ходить по дому в ночной рубашке, не могла сосредоточиться и выбрать одежду. Перестала принимать утренний душ, потому что была не в силах закрыть за собой дверь и остаться в душе одна. Перестала завтракать и обедать, на ужин съедала что-то, не ощущая вкуса, подчиняясь уговорам супруга. До его прихода за весь день ограничивалась чашкой выпитого кофе. Перестала готовить, мыть посуду. Основную часть дня лежала в постели. Временами утром садилась у зеркала, накладывала макияж и снимала его, бездумно совершая эти действия по полтора-два часа кряду. Душу наполняли тоска, грусть, опустошение. Была сама себе безобразна. Близких пугал её бессмысленный взгляд в такие моменты. Семейный врач направил Маргариту на консультацию врача в специализированном психиатрическом учреждении.

(продолжение в следующем посте)
Метки:

Поддерживающая психотерапия Маргариты
чего не было", Проект "То
m_d_n пишет в rabota_psy
Начало здесь http://rabota-psy.livejournal.com/505628.html

© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 185-189
Посттравма: диагностика и терапия
Глава 8. Маргарита: краткая история жизни и болезни



ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ МАРГАРИТЫ

Согласно распространённому среди психиатров и, безусловно, неверному представлению, психотерапия ничем не помогает пациентам. Исследования не в силах измерить её эффективность, однако реальность такова, что люди «голосуют ногами» и годами ходят на психотерапию, эффективность которой научно никак не удаётся доказать.

Семейный врач направил Маргариту в психиатрическую поликлинику госпиталя Тель-ха-Шомер. Её пригласили на приём к доктору Б. Тот расспросил её о симптомах заболевания, диагностировал посттравматический синдром и рекомендовал когнитивно-поведенческую психотерапию посттравматических расстройств. Через неделю Маргарита была приглашена к психотерапевту на первичный приём.
[Нажмите, чтобы прочитать]
Уже на этапе сбора анамнеза выяснилось, что к психотерапии по методу PROLONGED EXPOSURE имеются серьёзные противопоказания. Одним из них был эпизод селективного мутизма, по всей видимости, истерической природы. Другим – послеоперационная кома в возрасте 30+ лет и последующая амнезия. Подвергнуть её психику эмоциональной перегрузке было слишком рискованно. О попытках самостоятельно выходить в темноту пациентка ничего не упомянула. Маргарите было рекомендовано регулярное наблюдение у психиатра, поддерживающая психотерапия и социальная реабилитация. Спустя значительное время выяснилось, что жизнь пациентки изобиловала не только переездами из города в город, но и травматическими событиями. В её жизни были нападение толпы погромщиков, попытки изнасилования, ограбление. Строго говоря, случай Маргариты собрал в себе несколько психотерапий посттравмы.

Личность пациентки отличали два контрастировавших паттерна совладания с эмоциональными трудностями. Один из них можно назвать дезадаптивным, поскольку в её поведении преобладали плаксивость, беспомощность, жалобы на истощение всех душевных сил и соматизация, которая завершалась госпитализацией в терапевтическое отделение, где она проходила болезненные инвазивные обследования. Второй паттерн можно назвать компенсаторным. Тогда в эмоционально трудных ситуациях она самоотверженно заботилась о других, поступалась любыми собственными интересами, проявляла терпимость и принимала решения, говорившие о её самоотречении. Пользуясь схемой Э. Берна, можно сказать, что на терапию приходили дезадаптивный Ребёнок и идеальный Родитель.

Переключения с одного стиля совладания на другой были настолько впечатляющими, что одно время врачи подозревали её в симуляции посттравматического расстройства. Психотерапевт придерживался точки зрения, что речь идёт об организации личности по типу истинного слабого Я и фальшивого Я компенсаторной природы. Его коллеги полагали, что налицо пограничное расстройство личности (паттерн отношений, присущий таким людям, описан Е.Т. Соколовой как Альтруистически-Всемогущий Я – Нуждающийся в помощи другой с возможной инверсией ролей).

Появившаяся позднее гипотеза о диссоциативном характере патологии пациентки позволила начать проработку в терапии диссоциативных защит и познакомить её с девочкой по имени Марго и преуспевающей деловой женщиной по имени Рита. С этого момента стало возможным говорить о сексуальных преследованиях со стороны старшего брата, пережитых пациенткой.

Немаловажным оказался тот факт, что супруг называл Маргариту иным, еврейским именем. В таком состоянии это была чувственная, остроумная женщина, которая поражала своим жизнелюбием.

В поддерживающей психотерапии исследование личности пациента и его взаимоотношений с другими в реальной жизни помогает психотерапевту описать главные черты характера и связанные с ними паттерны значимых объектных отношений. В описываемый период её терапии Маргарита представляла себя беспомощной жертвой плохого отношения и фрустраций со стороны других людей. Марго в основном делилась с психотерапевтом мыслями о том, что она никому не нужна, не хочет больше жить, не мыслит жизни без работы, а работать не может из-за поработившего её страха. Она много говорила об издевающейся над ней матери и нуждалась в том, чтобы психотерапевт признал её жертвой ненадлежащего обращения. В первый год лечения психотерапевт соглашался с Марго в том, что она жертва патологически ненавидящей её матери. Лишь позднее в психотерапии стал возможным совместный поиск ответа на вопрос, насколько сама Марго ответственна за эту фрустрирующую ситуацию. Так, постепенно выяснилось, что за несколько месяцев до знакомства с супругом у неё была возможность разъехаться с матерью и передоверить уход за ней одному из членов семьи, но она отказалась это сделать, побоявшись остаться жить одна в квартире.

Лечащие врачи-женщины, встречая беспомощность Марго, чувствовали, что их помощь подобна злобной реакции родителя, который хочет, чтобы его не беспокоили, но ему ничего другого не остаётся, как заботиться о нежеланном ребёнке.

Психолог-мужчина, выслушивая рассказы Маргариты о ненадлежащем обращении, в переносе сомневался в её правдивости, называя такие беседы «телесериалом».

Лечащий врач-мужчина, профессионал, движимый желанием ей помочь, в переносе испытывал желание отослать её из поликлиники на работу. Он не верил ни единому её слову и уверял, что Маргарита симулянтка и истеричка, а все обстоятельства её биографии в лучшем случае фантастическая псевдология истерической природы.

При этом расстройстве объектом вытеснения обычно являются не удовлетворяющие пациента факты биографии. Пробелы в памяти замещаются вымышленными событиями, которые занимательны по фабуле, часто имеют интригующее содержание, подчёркивают значимость личности и удовлетворяют желание таких пациентов оказаться в центре внимания.

Таким образом, комплементарные роли по отношению к Маргарите несли в себе враждебность и обвинение.

Психотерапевта отношения с Марго в переносе наполняли ощущением, что она отчаянно хочет, чтобы кто-то взял ответственность за её жизнь. Мысль о её непомерных ожиданиях, что психотерапевт будет заботиться о ней, вмешиваться во внешнюю жизнь, к примеру, спасать её от безденежья и защищать от ненависти братьев, вызывала внутреннее раздражение. Тем самым психотерапевту предлагались взаимоотношения с маленькой испуганной девочкой, которой нужен сильный родитель, который нёс бы за неё ответственность и защищал бы от боли, страха и всякого страдания. В момент, когда психотерапевт проявлял свою власть (к примеру, отстаивал её интересы перед страховыми кампаниями), она пропускала следующую встречу и извинялась за пропуск по телефону спустя несколько дней.

В переносе можно было почувствовать, что эта девочка ненавидит родительскую фигуру, поскольку передавать власть над собой в чужие руки её вынуждает только безмерное страдание, а не естественная забота, любовь и преданность. Ненависть, испытываемую к родительской фигуре, она не могла удерживать в себе, поэтому проецировала. Бессознательная уверенность в том, что к ней питают ненависть другие люди, была источником её постоянной и сильной тревоги.

С психиатрической точки зрения, она страдала от тревожно-депрессивного расстройства, нарушений сна и суицидальных настроений. Маргарита не видела смысла в продолжении своей жизни.

Мысли о самоубийстве несут в себе стремление к умиротворению, восторг от направленной на себя агрессии, желание насладиться местью, желание избежать вины, а также радость от осознания мощи суицидального импульса. Раскрыть всю гамму этих многообразных переживаний можно лишь тогда, когда эмпатия терапевта позволяет пациенту открыто говорить об этих чувствах. Терапевт, который отвечает на попытку самоубийства выражением сожаления и озабоченности, как указывает Кернберг, отрицает свою контрагрессию и подыгрывает динамике пациента. Терапевт должен сочувствововать тяге пациента к самоубийству и побуждать его говорить о своих переживаниях.

Суицидальные настроения Риты позднее были поняты лечащими врачами как фантазии о бегстве из ситуации ненадлежащего обращения (со стороны брата-посягателя или со стороны жестокой матери) и, возможно, воссоединения с любящими бабушкой, дедушкой и отцом.

Из анамнеза известно, что Рита была любимицей отца. Долгожданная девочка родилась, когда он уже умирал от туберкулёза. Его любовь к ней была сильной и пронзительной. Мать и братья испытывали к новорожденной сильную зависть. Позднее братья испытывали к ней острую ревность, потому что Маргарита росла в кругу семьи, в то время как их самих мать отдала в интернат. Мать вступила в жестокий сговор со старшими детьми, уверяя Маргариту, что отец приходил домой, когда она была у бабушки или когда спала. В подростковом возрасте Рита отказалась есть и говорить с домочадцами, пока наконец не увидится с отцом, и была госпитализирована. Под давлением врачей мать была вынуждена открыть правду. После того как девочка и родные узнали об издевательском сговоре, Рита ушла от матери и стала жить у бабушки с дедушкой.

Любая попытка самоубийства – удавшаяся или нет – активизирует агрессию не только в пациенте, но и в его ближайшем окружении. В декабре в подобных обстоятельствах она была госпитализирована, и по выходе из больницы была отмечена эскалация агрессии. Родные стали видеть в ней «психически больную», её перестали приглашать на семейные торжества. В ответ на один из таких демонстративных отказов Маргарита погрузила больную мать в такси и отправила к брату. Жена брата через день привезла пожилую женщину обратно.

Эмпатия лечащих врачей к ней на этом этапе была минимальной.

(продолжение в следующем посте)
Метки:

Поддерживающая психотерапия Маргариты (продолжение)
чего не было", Проект "То
m_d_n пишет в rabota_psy
Психодинамика Маргариты
Поддерживающая терапия Маргариты

© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 189-194
Посттравма: диагностика и терапия
Глава 8. Маргарита: краткая история жизни и болезни



ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ МАРГАРИТЫ

Главной темой психотерапии Маргариты была тема постоянного предательства её интересов близкими людьми и её отчаянные попытки сохранить хорошие отношения с ними. Подобно многим жертвам ненадлежащего обращения, она воспроизводила в жизни ситуации, когда её доверием злоупотребляли. Работа со стыдными тайнами требует от психотерапевта чувства такта и эмпатии к желанию пациента умолчать о болезненных для него событиях прошлого. Необходимо оставить за пациентом право когда, как и каким образом говорить об этом опыте. Но прежде нужно дать ему саму возможность выбора, рассказывать или нет. Психотерапевт может привлечь внимание пациента, что в его рассказе есть что-то, о чём умалчивается. Эта скрытая действующая сила заявляет о себе логическими неувязками в поступках или их мотивировке.

Так, в случае Маргариты оставалось неясным, почему она не занимается финансовыми вопросами и не обращается в страховую кампанию, чтобы оформить компенсацию, положенную ей за утрату трудоспособности. В ответ на вопрос психотерапевта она призналась, что боится оказаться с работодателем с глазу на глаз. Она стыдилась говорить о сексуальных домогательствах, которым подверглась с его стороны. Как выяснилось позднее, в прошлом Маргарита отказалась удовлетворить хозяина. Назначение на должность уборщицы пациентка расценивала как его месть.
[Нажмите, чтобы прочитать]
Позитивные взаимоотношения понимания и поддержки, получаемые в терапии, были для Маргариты важным коррективным эмоциональным опытом. Сотрудники госпиталя, узнав об этой ситуации, выступили посредниками в переговорах между ней и хозяином и помогли пациентке оформить необходимые документы. Она прошла врачебную экспертизу, была признана пострадавшей на производстве и получила денежную выплату ретроактивно за месяцы, что не обращалась в нацстрах.

Параллельно с этими событиями супруг Маргариты поскандалил с ней и избил её. Вечером перед этим он встретился с её братьями и выпил в кампании с ними около литра виски. Вернувшись среди ночи домой, он потребовал удовлетворения своих сексуальных потребностей в грубой форме. Кричал на неё, что она 20 лет отказывает ему в сексе. По мнению Маргариты, он перепутал её со своей первой женой. Супруг засунул её под ледяной душ, она вытерлась, вышла, легла в постель. Он взял из холодильника бутылку ледяной воды и вылил на лежащую женщину. Она вышла на кухню выпить валерьянки, он отобрал пузырёк, разбил о стену. Хотела попить воды из фужера, отобрал фужер, разбил себе о голову, потекла кровь. Наутро Маргарита сказала ему собирать вещи и уходить. Он стоял на коленях, объяснялся, просил прощения. Она простила. Вскоре после этого она потратила крупную сумму, полученную от нацстраха, на то, чтобы оплатить супругу дорогостоящее лечение у стоматолога.

Врачи вознамерились предать супруга в руки правосудия за избиение пациентки. Она просила не делать этого. Отказ заявлять в полицию об издевательствах она мотивировала тем, что понимает сложное душевное состояние супруга. Доктору К. она сказала, что супруг единственный человек, который любит и поддерживает её. В беседе с мужчиной-психологом, обратившим внимание на то, что любовь и поддержка супруга проявились в весьма своеобразной форме, Маргарита призналась, что алкогольные срывы с проявлением насилия случаются регулярно каждые 3-4 месяца. Два года назад на её крики пришли соседи, и по их настоянию она подала на супруга в суд за жестокое обращение, однако на суде отказалась от показаний против него. Супругу дали 5 лет условно. Если она сейчас заявит на него в полицию, супруга посадят в тюрьму.

Персонал отделения был поставлен перед альтернативой: последовать закону и заявить в полицию об избиении пациентки или нарушить его, подчинившись желанию пациентки сохранить поддержку супруга. Аргументы Маргариты были приняты, и супруга к ответственности не призвали. Возможно, это был первый опыт взаимоотношений с авторитарными фигурами, в которых разногласия допустимы, а фрустрация, переживаемая родителем в связи с поведением ребёнка, не лишает последнего родительского принятия и поддержки.

Лишь позднее в психотерапии стал возможным совместный поиск ответа на вопрос, какие мотивы двигали Маргаритой в ситуации избиения. Выяснилось, что она сама купила виски и сама же предложила супругу навестить её братьев. Супруг говорил, что у него с ними нет ни приязни, ни взаимопонимания. Он обвинял Маргариту в том, что она заставила его туда идти. Маргарита отказывалась признавать, что отчасти спровоцировала издевательство над собой. Психотерапевт предположил, что существует связь между тратой крупной суммы денег на лечение зубов супруга вслед за эпизодом издевательства. Он видел в этом бессознательную динамику «искупления» вины. Маргарита соглашалась, что трата денег означала для неё компенсацию супругу за то, что она использует его в своих интересах «втёмную», не посвящая в истинные мотивы своих поступков. К этому моменту она уже могла обсуждать свои представления о том, что недостойна ничего хорошего, поскольку с детских лет над ней чинится многолетнее сексуальное злоупотребление.

Появление темы злоупотребления началось с того, что психотерапевт поделился с Маргаритой предположением, что она является жертвой шантажа. Пациентке было сказано, что сотрудники госпиталя бессильны помочь ей в этом, пока она хранит молчание и что стыдиться своих поступков должен тот, кто запугивает её, а не она. В ответ на это Рита сбросила обувь, поджала ноги и, глядя в пространство перед собой, рассказала, что её суицидальная попытка в сентябре была реакцией на сексуальное принуждение. В ту неделю мать лежала в больнице на обследовании. Брат и Маргарита встретились у неё в палате, и тот предложил отвезти сестру домой. По дороге домой он остановил машину и принудил дать ему удовлетворение. После этого она поднялась домой, её вырвало, она не хотела жить. Сын обнаружил её спустя несколько часов после того как она напилась таблеток. Маргарите было 7 лет, когда старший брат, окончивший школу, начал принуждать её к оральным сексуальным отношениям. Когда девушка училась в старших классах школы, он изнасиловал её. Мать, увидев как он ведёт её домой (в тот период пациентка уже жила у бабушки с дедушкой), поднялась и ушла из дома, оставив их одних. Маргарита была убеждена, что она знала, что он собирается надругаться над ней, и хотела, чтобы брат унизил её и наказал. Это первое изнасилование часто снилось ей в ночных кошмарах. Маргарита полагала, что мать потому и сосватала её замуж в другую республику за человека значительно более низкого социально-экономического статуса, что боялась огласки в родном городе.

Пациентка рассказала, что когда она случайно оказывалась с посягателем наедине, тот клал руки на её грудь, тискал Маргариту и увлекал в комнату, расстрёгивая брюки. Она панически боялась остаться с ним наедине. Пациентка жила в одной квартире с больной матерью и старалась видеть своего старшего брата только в присутствии супруга, потому что не представляла другого способа избежать злоупотребления. Предание факта домогательства гласности означало для неё опозорить всю семью.

Значительно позднее стало возможным говорить об этой части жизни Маргариты. Она согласилась доверить свою тайну супругу. Во время совместной встречи супруг признался, что давно догадывался о чём-то подобном. Он занял однозначную позицию и предложил убить посягателя. Психотерапевту стоило усилий помочь сторонам придти к соглашению о том, что наилучшим выходом будет заявить в полицию, если эпизод сексуального принуждения повторится. Вскоре после проработки этой темы в психотерапии Маргарита впервые смогла заснуть не с рассветом, а с наступлением темноты.

По-видимому, вокруг сексуальных отношений существовал сильный конфликт, от которого она защищалась с помощью механизмов диссоциации. Например, в случае с Маргаритой мы ничего не знали о том, что заставляет её уезжать на несколько дней на курорт в ситуации хронического безденежья. Таких поездок было несколько, и каждый раз по возвращении с курорта ей было только хуже. О том, что наедине вдали от дома они снова «были 18-летними» и наслаждались интимной жизнью, рассказал супруг на совместных встречах. Сама она ничего не помнила о многочасовых занятиях с ним сексом.

Другим непонятным паттерном были медицинские обследования в других отделениях больницы. Это поведение, согласно рабочей гипотезе, представляло собой отыгрывание вовне её разрушительных импульсов. Отыгрывая вовне агрессию, направленную на психотерапевта, она обычно пропускала сеансы. Отыгрывая агрессию на врачей-психиатров за то, что они уставали заботиться о ней, она становилась пациенткой в другом отделении. Маргарита находила замещающий объект, удовлетворявший её потребности во внимании и поддержке, в лице других врачей. То, что этот объект причинял ей физические страдания болезненными процедурами, могло быть свидетельством мазохистской природы её взаимоотношений с облечёнными властью фигурами.

Психодинамикой мы называем поступки, продиктованные неосознаваемыми побуждениями. Психологические защиты, когда они используются сознательно, представляют собой манипуляцию. Поступки Маргариты неоднократно расценивались как манипуляция и ложь. Приведём несколько примеров таких спорных случаев.

Первый из них рассказывает о том, как свою неудачу остаться в отделении подольше Маргарита превратила в триумф. В истории болезни мы отмечали, что симпатизировавшая ей доктор К. была в тот период в отпуске, и заменившая её доктор В. настояла на скорой выписке. Тогда наша подопечная обратилась в приёмный покой с жалобами на боли в животе. В хирургическом отделении она умолчала о том, что принимает антидепрессанты и страдает от побочных эффектов их действия. Врачи долго обследовали пациентку с помощью различных инвазивных методов, но причину расстройств пищеварения установить не смогли. Обследования продлили на месяц её пребывание в дневном стационаре. Маргарита «пересидела» всех, с кем поступала в отделение.

Психолог-мужчина описывал её выписку словами «она победила». На встрече пациентов с персоналом отделения, где объявлялась её выписка, Рита произнесла речь, которая, по отзывам знавших её в дневном стационаре специалистов, обладала магнетическим воздействием на аудиторию и вдохновила даже апатичных шизофреников. Она говорила о свете, который дневной стационар принёс в её жизнь. О надежде, которую вдохнули в неё психотерапевты. О благодарности госпиталю и лечащим врачам.

Профессионалы впервые смогли оценить масштаб этой женщины. Не случайно в её биографии нашлось место политической карьере. Маргарита обладала впечатляющей харизмой.

С психодинамической точки зрения, пламенная речь пациентки, в которой она провозглашала свою благодарность «бездушным психиатрам», ещё вчера «изгонявшим» её в ад домашней обстановки из рая психотерапевтического сообщества, представляла собой психологическую защиту по типу идентификации с агрессором. С точки зрения доктора В. слова Маргариты представляли собой лживые заявления лицемерного человека.

Вопрос о том, правдивы ли слова Маргариты, с особенной остротой встал после её обследования в гинекологическом отделении. Пациентка боялась, что у неё рак, искала возможностей побеседовать с врачами-мужчинами и говорила им о желании покончить жизнь самоубийством. Психиатры-мужчины без труда квалифицировали её реакцию на стресс как острый эротический трансференс. Врачу-гинекологу, который обследовал её, в этом смысле недостало опыта. Его желание ободрить Маргариту дошло до того, что он в шутку предложил отвлечь её от мыслей о самоубийстве, занявшись любовью с ним. Разбирательство жалобы по поводу этого инцидента, безусловно, обогатило женского доктора некоторыми специальными знаниями о механизмах проективной идентификации. Ему повезло, что в бессознательном сценарии Маргариты финальная сцена называлась «великодушное прощение», а не «кара за содеянное». Официальную жалобу на гинеколога она подавать не стала. В отличие от врачей, которых данный инцидент возмутил своим бесстыдством и которые доказывали, что Маргарита сочинила этот диалог, психотерапевт слышал в её рассказе сообщение о возможности сексуального злоупотребления со стороны облечённой властью фигуры.

(продолжение в следующем посте)
Метки:

Что не так с Маргаритой?
чего не было", Проект "То
m_d_n пишет в rabota_psy
Психодинамика Маргариты
Поддерживающая терапия Маргариты
Поддерживающая терапия Маргариты (продолжение)
© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 199-203
Посттравма: диагностика и терапия
Глава 8. Маргарита: краткая история жизни и болезни.



КОАЛИЦИИ ПАЦИЕНТА, ПСИХОТЕРАПЕВТА И ЛЕЧАЩЕГО ВРАЧА

Проблема хронического случая пост-травмы это коалиции пациента с психотерапевтом и лечащим врачом, которые помогают ему «отводить» переполняющую его агрессию в другое русло. Для профессионала довольно быстро становится очевидным, что он играет одну из ролей в треугольнике гонимый-гонитель-спаситель. Именно поэтому регулярные встречи коллег признаются в таких случаях необходимыми. В описываемый год динамика «треугольника» разыгрывалась с завидным постоянством. Маргарита жаловалась, что лекарства не помогают и делилась с психотерапевтом своими разочарованиями в докторе: пусть у него нет лекарства, которое избавит её от страха, но ведь у него нет к ней даже простого сочувствия. Лечащему врачу Маргарита рассказывала о психотерапевте как о человеке ангельского терпения и доброты, понимающем её и сочувствующем ей. В период отпуска она говорила доктору о характерном для психотерапевта равнодушии к нуждам пациентов и эгоизме.

На взгляд психиатра К., динамика заболевания Маргариты могла быть понята как неспособность отстраниться и отделить свои собственные интересы от интересов других людей и привела к развитию ригидного паттерна, в котором напряжение между партнёрами снимается за счёт вовлечения третьей стороны. Эта точка зрения подчёркивала тот факт, что заболевание пациента служит для поддержания патологических межличностных взаимоотношений в малой группе.
[Нажмите, чтобы прочитать]
Модель системной психотерапии. Системная терапия сфокусирована на паттернах и схемах взаимоотношений между членами системы, а не на судьбе отдельного индивида. Нарушение внутрисемейной коммуникации понимается как механизм развития, поддержания и стабилизации психопатологии. Специалисты по системной терапии часто отмечают, что ослабление психической патологии у одного члена семьи часто сопровождается её усилением у других членов семейной системы. Патология служит гомеостатическим механизмом, благодаря которому члены семьи поддерживают внутренний функциональный баланс системы.

Замечено, что патологические симптомы особенно часто могут проявляться в семейных системах, где практикуются схемы общения, отягчённые внутренними противоречиями. Это создаёт ощущение безысходности и отсутствия выбора. Кроме того, в большинстве таких семей наблюдаются проблемы с непосредственным выражением чувств.

В должным образом организованной семье существуют ясные границы между подсистемами. Патологически структурированные семьи можно разделить на два вида. Первый представляет собой разобщённые семьи с излишне жёсткими границами между подсистемами, что делает их похожими на нарциссический сеттинг в любовных отношениях. Второй вид проблемных семей это семьи со слабыми, легко проникаемыми границами и запутанными взаимосвязями, что аналогично садо-мазохистскому сеттингу в любовных взаимоотношениях.

В периоды наиболее высокого напряжения пара начинает привлекать третьих лиц, чтобы развернуть динамику гонимого, гонителя и спасителя и начинает создавать всё больше и больше треугольников. Достаточно типичный пример – семья в состоянии кризиса, сделавшая соучастниками в решении внутренних проблем соседей, школьных учителей, полицию, врачей, психотерапевтов.

Близкие друзья часто могут выполнять такую функцию, зачастую даже не подозревая, что стали носителями агрессии, которая в противоположном случае могла бы разрушить отношения пары. На практике, когда отношения между гонимым и гонителем становятся невыносимыми, появляется третий персонаж, спаситель. Как правило, третья сторона относится к другому поколению, чем члены пары.

Горькие излияния пациента о своём партнёре могут быть частью тонкой игры. Психотерапевт становится своеобразным хранилищем агрессии, направленной на партнёра, а сам пациент удаляется в «спасённые» отношения с партнёром, в свою очередь, отказываясь от отношений с психотерапевтом.

На взгляд психиатра В., отдававшей предпочтение аналитической психологии, в случае Маргариты легко диагностировался негативный материнский комплекс (клиентка предоставляла о ней только негативный материал) и позитивный отцовский комплекс. Негативные чувства по поводу того, что он ушёл из жизни и оставил её во власти матери, питали энергией агрессию к мужчинам. Это проявлялось в отношении с мужчинами, позитивная Анимус-проекция спасителя и негативная Анимус-проекция преследователя. Маргарита, по-видимому, избегала контакта с Тенью и убийственной агрессией, которую та аккумулировала в себе, и усиленно эксплуатировала ресурсы Персоны, успешного руководителя. Пережитое жестокое нападение грабителей разрушило стены, воздвигнутые ею вокруг отщеплённой части, и смертоносные фантазии стали доминирующими в её динамике депрессии и социальной изоляции.

По мнению психиатра С., поведение Маргариты отражало динамику существования секрета. Власть в психотерапии или в тестировании находится в руках клиента, в его готовности или неготовности, желании или способности адекватно участвовать в терапевтическом альянсе или адекватно сотрудничать в диагностической ситуации. Иными словами, ему принадлежит право выбора, что из видимого и скрытого обнажить перед другим человеком. Защищая некоторые аспекты Я, секрет в то же время содержит в себе сильную тревогу. Страх, что секрет будет обнаружен, наполняет человека неприятными чувствами. Это приводит его к мыслям о том, какую сеть объяснений сплести, чтобы отвлечь внимание от скрываемой тайны. Когда смущение и негодование слишком сильны, тактика запутывания не приносит успеха. Защищаясь от сильных чувств, он прибегает к психологическим защитам, вытесняя всё, что так или иначе связано с секретной информацией. Эта защита не избавляет, однако, от ощущения того, что существует нечто, что необходимо скрывать, и избавляет от тревоги лишь частично. Тогда психика, защищаясь, задействует иные, более примитивные и тотальные по своему влиянию механизмы, и секрета проецируется вовне. В этом случае у человека появляется уверенность, что все вокруг знают его секрет, что избавляет его от дилеммы раскрывать его или удерживать. Такое защитное избавление от тревоги несёт с собой сильное переживание стыда. Ведь если всем известно о тебе нечто секретное, то об этом можно говорить вслух и показывать на тебя пальцем. Невыносимый стыд запускает новый виток защит от сильного аффекта. Таким образом, обладание секретом, защитным образом обеспечивая контроль над интимностью в отношениях с другими, само по себе сопряжено с тревогой, болью и возможным ущербом.

Со стр. 213-215

ПСИХОДИНАМИКА МАРГАРИТЫ

Как уже было сказано, хороший психотерапевт должен иметь в голове идеи, объясняющие то, что происходит с клиентом. Таких идей обычно несколько, и они пересматриваются и уточняются по мере продвижения терапии. Профессионалы, как правило, формулируют их на основе предпочитаемой теоретической модели. Вне всякого сомнения, принадлежность к определённой школе даёт ощущение безопасности, однако в результате ригидного следования постулатам одной теории терапевты, бывает, утверждаются во мнении, что они монопольно владеют истиной. Военные действия между представителями конкурирующих психотерапевтических школ являются излюбленным времяпровождением персонала крупной клиники: психиатры и психологи, социальные работники и арт-терапевты, медицинские сёстры психиатрического профиля, – представители каждой из групп полагают, что являются носителями истины и делают всё как надо. Психоанализ, поведенческая терапия, гештальт-терапия, гуманистическая, рационально-эмотивная терапия, эго-психология или семейная психотерапия – каждая имеет своих сторонников, которые с благоговением относятся к создателям теории, чтят их память и держатся друг друга для получения взаимной поддержки. Описывая центральный конфликт пациента, психотерапевт в основном опирается на наиболее освоенную им теорию.

Настоящий профессионализм проявляется также и в том, чтобы уметь транспонировать психологическую динамику случая с языка одной теоретической модели на язык другой.

Рассматривая различные виды психотерапии, следует признать, что мы представляем их сверхупрощёнными, лишь для напоминания о сути каждой модели. Все они, однако, сходятся в постулате о том, что индивидуумы имеют внутренний мир, который важно понимать и который является продуктом персональной истории.

Модель когнитивной психотерапии. Модель когнитивной психологии особенно эффективна для людей, которые способны самостоятельно выполнять большой объём работы, предписываемой пациенту в качестве домашних заданий. Этот метод наиболее эффективен при работе с умными, образованными и обладающими высокой мотивацией пациентами.

Когнитивная терапия исходит из убеждения, что главной детерминантой поведения депрессивного пациента являются его представления о себе, своей жизненной ситуации и своём будущем. За этими представлениями нет никаких бессознательных желаний и осознание этих желаний не может помочь пациенту выбрать более адаптивные стратегии поведения. Когнитивный терапевт не ищет за депрессивным поведением человека «бессознательных мотивов». Когнитивный терапевт не интерпретирует пациенту его «инфанительные желания». Согласно теории, депрессия это форма искажённого мышления. В психопатологических состояниях, подобных депрессии, у человека нарушается восприятие стимулов. Он искажает факты или воспринимает только те из них, которые вписываются в доминирующие в его сознании дисфункциональные схемы. В психологической системе человека, страдающего депрессиями, имеется некая сравнительно устойчивая аномалия, или набор дисфункциональных схем, которые пробуждаются в период депрессии. Согласно теории, негативные представления о собственной персоне, окружающем мире и собственном будущем формируются у человека на основе раннего опыта. Эти представление (схемы) могут до поры до времени находиться в латентном состоянии. Они активизируются под воздействием утраты (как в случае депрессии) или под воздействием угрозы (как в случае тревоги).

В когнитивной терапии пациент учится распознавать дисфункциональные схемы мышления, которые называют ещё «автоматическими мыслями». При мягких формах депрессии пациент, как правило, способен более или менее объективно оценивать свои негативные мысли. С усугублением депрессии негативные идеи приобретают всё большую силу, несмотря на отсутствие каких бы ни было объективных подтверждений их правомочности.

Депрессия Маргариты легко укладывается в эти концептуальные рамки. Негативное отношение к собственной персоне развилось у неё после нападения. Страх пережить его вновь распространился на ассоциативно связанные с ситуацией нападения обстоятельства. Она стала бояться темноты, резких звуков, одиночества, почувствовала себя утратившей целый мир неадекватной психбольной. Видя во всём только трудности и преграды, она стала презирать себя за то, что не может справиться даже с самой простой вещью – выйти из дому на улицу в сумерки. Склонность к негативной интерпретации текущего опыта стала причиной того, что она стала видеть в любом опыте только поражения и потери. Она не считала позитивными изменения в её жизни в лучшую сторону. Например, сближение с детьми, которые стали приглашать её в ресторан днём, чтобы отвлечь от тяжёлой обстановки дома. Она перестала ходить на работу, и к ней на чашку кофе стали заглядывать подруги. В госпитале она освоила компьютер и Интернет. Социальные работники больницы вмешались в её конфликт с работодателем.

Если бы мы формулировали центральный конфликт Маргариты в понятиях когнитивной модели, то сказали бы так. Ригидная поведенческая модель «Делай то, чего от тебя ждут другие» заставляла её машинально откликаться на запросы и требования других людей. За этой моделью стояла автоматическая мысль «Моё человеческое достоинство зависит от того, что думают обо мне другие». Ситуация травмы и утрата финансового благополучия активировала латентную прежде схему «Я не могу справиться со своими проблемами», ставшую основой её депрессивного мироощущения.

Со стр. 215-220

Модели психодинамической психотерапии. Все психодинамические теории разделяют идею о существовании бессознательной психической активности. Формулировка, которая использует эту модель, описывает природу бессознательных желаний, бессознательных страхов и характерных защит. Психодинамические теории развития постулируют, что формирование человеческой психики проходит последовательность эпигенетических стадий и фаз, на каждой из которых происходит определённое, критически важное для развития, взаимодействие индивидуума с окружающей средой. Расстройства развития (дефицит, фиксация, регрессия) могут происходить на каждой стадии, и это накладывает отпечаток на всё последующее развитие.

Модель Эго-психологии.
Модель Эго-психологии особенно эффективна для относительно здоровых людей, чья невротическая симптоматика легко укладывается в проблемы контроля над агрессивными и сексуальными импульсами.

Эго выступает посредником между различными психическими структурами, и его усилия направлены на успешную адаптацию индивида как во время развития, так и во время терапии. Эго-психологическая модель особый акцент делает на запрещённых враждебных и сексуальных импульсах, на их разрешении в эдипальной фазе и на продолжающихся после этого компромиссах между импульсом и запретом.

Если бы мы формулировали центральный конфликт Маргариты в понятиях Эго-психологии, то говорили бы о патологическом решении эдипального конфликта. Маргарита бессознательно соперничает с матерью за отца. Её центральный конфликт разворачивается между бессознательным желанием убить мать, и страхом возмездия за убийство. Страх возмездия делает Маргариту кроткой, заботливой и самоотверженной. Однако за фасадом покорности и терпения скрываются чувство унижения и злопамятная обида. Желание умереть выражает бессознательное намерение соединиться с умершим отцом и восторжествовать тем самым над жестокой матерью. В минуты фантазий о самоубийстве она ощущает свободу от страха и переживает триумф над ней. Демонстративное суицидальное поведение отыгрывает эдипов конфликт в реальности.

Когда её охватывает желание избавиться от матери, она не в силах уместить его внутри себя, и проецирует на других. Эта динамика проясняет параноидные эпизоды, в моменты которых она верит, что её напавшие на неё грабители по сей день не оставили планов её убить. В момент суицидальной попытки она убеждена, что близкие желают её смерти, проецируя на родных собственное желание уничтожить их.

Если у женщины в раннем детстве не было удовлетворительных отношений с матерью, принимающей сексуальность своей дочери, то девочка растёт с бессознательным ощущением враждебности и отвержения матери, ревнующей её к отцу. Это приводит к усилению бессознательного чувства вины в сексуальной близости с мужчиной, к которому она испытывает сильные чувства. При таких обстоятельствах её отношения с мужчинами превращаются в садомазохистские. Таким образом, садомазохизм Маргариты в отношениях с супругом представляет собой искупление бессознательной вины перед запретными эдиповыми желаниями путём выбора карающих любовных объектов.

Модель психологии Я. Модель психологии Я особенно эффективна для объяснения трудностей нарциссической природы, присущих разным людям, выросших без тепла и сочувствия переживаниям ребёнка, а иногда – с родителями, в силу своей депресии или карьеры неспособными откликнуться на нужды ребёнка и глухими к его эмоциональному состоянию.

Модель психологии Я постулирует психологическую структуру, в которой насчитываются два класса целей индивида. Один составляют его амбиции и устремления, а другой его идеалы. Нормальное развитие включает в себя детскую грандиозность, идеализацию себя и других, эксгибиционистское проявление импульсов и амбиций и эмпатический отклик родителей на эти и другие нарциссические потребности: в органицации, восхищении, отражении и союзничестве (organizing, admiration, mirroring, twin ship). В случае нормального развития таланты, умения и внутренние образы понимающих и принимающих родителей формируют стойкое Я человека, способного к творчеству и к удовольствию, а также к созданию проникнутых эмпатией взаимоотношений. Если же эмпатического отклика родителей на нужды ребёнка в его опыте нет, формируется «арест развития» (development arrest), который останавливает нормальное развитие Я и оставляет его шатким. Чтобы замаскировать эти дефекты, индивид развивает компенсаторные механизмы.

В процессе терапии процессы проработки фокусируются сначала на эксгибиционистских потребностях и их фрустрации, а потом на интернализации идеалов и восстановлении компенсаторных структур. Модель психологии Я особенно эффективна для формулирования нарциссических трудностей, и она менее полезна для понимания симптомов, обусловленных конфликтом между сознанием и агрессивно-сексуальными желаниями.

С позиций психологии Я, Маргарита страдает от недостатка компенсаторных структур. Самореализация в качестве заботливого руководителя отчасти компенсировала её внутреннее чувство несостоятельности. Это было единственное место, где её способность к творчеству могла проявиться в виде хорошо интегрированных, интернализованных целей. Утрата трудоспособности привела к декомпенсации чувства несостоятельности.

Всю свою жизнь Маргарита прилагала усилия к тому, чтобы заслужить любовь и одобрение членов своей семьи. Её стремление заслужить одобрение помогло ей с отличием окончить школу, получить высшее образование и в конечном счёте привело её в столицу большого государства. Она материально преуспевала и щедро одаривала родных. Утрата материального благополучия обнажила шаткость структур Я, нуждающегося в постоянной нарциссической подпитке и признании со стороны окружающих. Снижение профессионального и социального статуса усугубило латентную депрессию, характерную для шаткого Я. Если формулировать центральный конфликт Маргариты в понятиях психологии Я, нужно говорить о том, что причиной тревожной депрессии послужила неспособность принимать несовершенство себя (болезнь) и других (больной матери) и адаптивным образом компенсировать его. Этот дефект структур Я определяет её потребность в постоянном признании и одобрении со стороны окружающих.

Истерические черты её личности могут рассматриваться как относительно здоровая форма самооценки и получения удовольствия от самого себя и от своих действий. Демонстративное суицидальное поведение Маргариты может быть понято как фиксация на архаичных формах эксгибиционизма. Поскольку нормальный детский эксгибиционизм жестоко подавлялся её матерью, во взрослой жизни у пациентки развились хрупкие защитные структуры, действующие по принципу «всё или ничего». Она либо подавляла свой эксгибиционизм, кротко и самоотверженно ухаживая за больной матерью, исполняя все её прихоти и желания, либо выражала его в бурных суицидальных сценах, в которых члены семьи оказывались под её полным контролем.

Модель объектных отношений. Модель объектных отношений особенно эффективна для понимания внутреннего мира пограничных и психотичных пациентов, которым присуща расщеплённость и фрагментированность.

Модель объектных отношений полагает, что психика ребёнка в процессе развития создаёт внутренние репрезентации, образы Я и Других. Эти образы различны по степени реалистичности, они кристаллизуются вокруг аффектов (злости, грусти, безопасности, страха, удовольствия), желаний и потребностей (контроля, мести, страдания). Подрастающий ребёнок постепенно увязывает между собой аффекты, фантазии и желания. Согласно теории, они разделяются на две группы ХОРОШИХ и ПЛОХИХ образов себя и других. Такое постоянное расщепление свидетельствует о низком уровне интеграции объектных отношений. На этом уровне человек, например, живёт с чувством, что у него две матери – добрая, хорошая, дающая и недобрая, не дающая, фрустрирующая. Более зрелые личности, чей внутренний мир поляризуется на хорошее и плохое только под воздействием стрессовой или фрустрирующей ситуации, по большей части воспринимают себя и других как многогранных, обладающих разнородными свойствами, многомерных. Они способны поддерживать оптимальный уровень самооценки, выносить сильные и противоречивые аффекты и удовлетворяют свои желания.

Модель объектных отношений исследует природу образов Я и образов других, полагая, что различные репрезентации могут вступать в конфликт. Особенно подчёркиваются дефекты развития и наличие во внутреннем мире одномерных, однозначных, примитивных объектов, а также противоречия между различными объектами. Согласно этой модели, когда психика не в силах интергировать некий мощный примитивный аспект, срабатывают психологические защиты, и эти аспекты Я приписываются другим людям.

Как трансформируются объектные отношения, когда вместо доброй и терпимой матери ребёнка воспитывает жестокая и гневливая мать? Они развиваются по типу идентификации с агрессором. Эта динамика часто проявляется в анализе пациентов, ставших жертвой ненадлежащего обращения. Здесь существуют три альтернативы: идентификация с жестоким тираном, мазохистическое подчинение ему и нечестная позиция невинного наблюдателя.

В прошлом пациента в таком случае были внешние объекты, которые воспринимались им как всемогущие и жестокие. Ребёнок живёт с ощущением, что всемогущий и жестокий родитель может атаковать и разрушить всё хорошее, что есть в отношениях, и что хорошие, любящие, удовлетворяющие обе стороны объектные отношения временны и ненадёжны. Как следствие, у него складывается убеждение, что выжить можно лишь при условии подчинения жестокому объекту. Идентифицируясь с жестоким и всемогущим объектом, пациент переживает наслаждение, свободу от страха, забывает о страдании и ужасе и испытывает чувство обладания неимоверной силой. Он начинает строить взаимоотношения с другими как агрессор. Его отрицание потребностей в зависимости и тепле отрицает всякую заботу о себе и других и тем самым создаёт предпосылки для развития садизма. Отчаянная мольба таких пациентов к психотерапевту, чтобы сохранял доброту и верность вопреки агрессии пациента, говорит о том, что несмотря на отказ ребёнка от идентификации с хорошими объектами в ситуации насилия, его поиск хороших объектных отношений продолжается.

Альтернативой является путь бегства от идентификации с помощью абсолютно лживой, циничной позиции в отношениях, отменяющей всякое суждение, основанное на сравнении хорошего и плохого объектов.

С позиций модели объектных отношений, проблема Маргариты заключается в неспособности интегрировать «хорошие» и «плохие» реперзентации внутренних объектов и отсуствии реалистичного взгляда на отношения с другими людьми. Её образ злого Я, переполненного яростью на мать, не интегрирован в мир внутренних Я-объектов. Марго уверяли, что ей повезло больше, чем другим детям, ведь она воспитывалась дома, а не в интернате. Таким образом, чтобы получить поддержку родных, она была вынуждена отрицать перед ними и перед собой ярость и протест против жестокого обращения матери. Центральным конфликтом Маргариты является отказ признать частью своего внутреннего мира испытываемое ею переживание предательства со стороны близких. Ребёнком она стала жертвой сексуального злоупотребления со стороны старшего брата. Следствием травмы стало то, что внутренний мир объектов оказался в спутанным. Подростком она узнала, что мать и братья много лет ей лгут, уверяя что отец жив. Внутренний мир объектов «Других», которые создают так называемый «представляемый мир» (representational world), потерпел крушение. Амнезия в возрасте 30+ лет, возможно, имела психогенную природу, и представляла собой попытку обрести упорядоченный мир, в котором не было предательства.

Модель соматической терапии. С точки зрения соматического подхода, травма нарушает неразрывность Я и проявляется в незавершённой телесной реакции на травматическое событие. Задача терапии – их завершение. Освобождение от воздействия травмы происходит при работе с периферийными областями тела. Важным является пробуждение от «оцепенения» и рационализированного псевдоспокойствия, отстранённости. Незавершённая реакция действия разрешается завершением реакции «убегания».

(окончание в следующем посте)
Метки:

Психодинамика Маргариты (окончание)
чего не было", Проект "То
m_d_n пишет в rabota_psy
Психодинамика Маргариты
Поддерживающая терапия Маргариты
Поддерживающая терапия Маргариты (продолжение)
Что не так с Маргаритой?

© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 220-225
Посттравма: диагностика и терапия
Глава 8. Маргарита: краткая история жизни и болезни.
Глава 9. Центральный динамический конфликт.



ПСИХОДИНАМИКА МАРГАРИТЫ (окончание)

Модель диссоциативной динамики. Модель диссоциированной личности особенно эффективна для понимания посттравматического расстройства, истоки которого находятся в детском возрасте.

Как правило, у диссоциированной личности различные части собственного Я являются разделёнными и разобщёнными, и разрыв проходит в области памяти. Главная личность не может содержать воспоминания. Часто супруги людей с диссоциативной патологией жалуются на то, что вчера их партнёры говорили совершенно противоположное. Диссоциированные люди стыдятся своих провалов в памяти и скрывают их. Ещё в детстве они развивают технику увёрток и покрывающих объяснений, и оказываются из-за этого постоянно обвиняемыми во «лжи». Тем не менее в их жизни постоянно происходят вещи, о которых они совершенно не помнят.
[Нажмите, чтобы прочитать]
Такие дети, став взрослыми, в реальной жизни вовлекаются в отношения с гонителями (компульсивно повторяющиеся, как при мазохизме). Большинство диссоциированных людей обладают обаянием и вызывают глубокие чувства участия.Они индуцируют интенсивную ответную любовь, заботу и желание спасать их, а также стремление преодолеть нормальные границы между терапевтом и клиентом. Ещё одна контрпереносная реакция на диссоциированных людей – диссоциация. У терапевта появляется несвойственная ему прежде забывчивость. Он дважды или трижды совершает какое-либо действие (пишет историю болезни, отсылает письмо).

Клинически типичным является прекращение очевидной диссоциации у индивида, когда он покидает семью, где воспитывался, и появление её вновь, когда их сын или дочь достигают возраста, в котором родитель впервые подвергся абъюзу.

Это оказалось верным и для нашего случая. Послеоперационная амнезия Маргариты приходится на год, когда её дочь вошла в тот возраст, в котором пациентка стала жертвой сексуального посягательства со стороны брата.

Идентификационная связь с ребёнком обычно не осознаётся. Другой частый триггер диссоциации у взрослых, чьи аутогипнотические тенденции временно бездействуют, - встреча с какими-либо обстоятельствами, которые бессознательно оживляют детскую травму.

Психодинамика Маргариты понималась психотерапевтом как динамика диссоциированной личности.
На мысль о диссоциации психотерапевта натолкнуло следующее происшествие. На одной из встреч пациентка в состоянии крайнего душевного смятения рассказала ему, как по ошибке ввела больной матери значительно большую дозу инсулина. Она была напугана и говорила о возможной смерти материи вследствие её халатности. Спустя неделю она поведала ему рассказ о передозировке заново, на этот раз делая акцент на адаптивном поведении: немедленно позвонила в поликлинику, проконсультировалась, к каким последствиям может привести её ошибка, какие необходимо принять меры. Маргарита жаловалась в связи с рассказанным эпизодом на усталость и совершенно не помнила, что однажды уже обсуждала с психотерапевтом тему передозировки в контексте смерти. Она была удивлена, когда он сообщил ей об этом.

Гипотеза о наличии в репертуаре Маргариты сильных диссоциативных защит подтвердилась на одной из сессий на третьем месяце терапии. Уже знакомое терапевту повествование, которое велось слабым, часто срывающимся голосом с пессимистическими интонациями, внезапно было прервано. Маргарита пытливо посмотрела на психотерапевта и произнесла красивым, глубоким и бархатным голосом: «Я хочу задать Вам вопрос. Почему я делаю людям одно добро, а получаю от них только зло?». Психотерапевт ответил ей что-то неопределённое, пытаясь сориентироваться в случившейся перемене. Тем временем пациентка интересовалась образованием психотерапевта, статусом в поликлинике, обстоятельствами частной практики и процентом излечиваемых пациентов. Это было похоже на первую встречу перед заключением психотерапевтического контракта и разительно отличалось от её обычного поведения. Разглядывая её как в первый раз, психотерапевт обратил внимание, что Маргарита пришла на встречу с искусно уложенными волосами, в дорогом деловом костюме, с макияжем и элегантными украшениями, обутая в стоптанные домашние тапочки. Кричащее несоответствие в одежде дало основания предположить, что на сессию пришла «вторая», фасадная личность.

Чтобы проверить эту гипотезу, психотерапевт спросил Маргариту о её отношениях с матерью. Она с удовольствием рассказала, как однажды в старших классах школы проведала домашних и обнаружила написанное мамой по-русски письмо. Она рассказала, что взяла красную ручку, исправила ей все ошибки и поставила большой Кол. Её тогда сильно наказали. «Это была моя оценка ей за то, какая она мама», сощурив глаза, сказала пациентка. В отличие от Марго, она не мучилась вопросом, за что её не любят члены семьи. Она называла их «примитивные создания» и не искала ни признания, ни родственного отношения к ней. В таком состоянии она называла себя Рита, гордилась европейским образом жизни, в корне отличавшимся от традиционного религиозного уклада остальных членов семьи. Как это часто бывает, главная личность-хозяин была лишена болезненных воспоминаний и переживаний беспомощности. Рита сделала блестящую карьеру и обладала прекрасными способностями к адаптации. Она всегда звонила заранее, отменяя встречи, и извинялась за то, что чувствует себя «как пьяная» и не может вести машину. Этот паттерн резко противоречил привычке Марго звонить психотерапевту спустя несколько дней после уже пропущенного сеанса, рассказывая о свалившем её с ног физическом недомогании.

Психологу отделения она рассказывала, что хочет как можно скорее вернуться к работе и готова начать даже с нескольких часов. Он обсуждал вместе с Ритой возможные альтернативы и при её активном участии ставил реальные задачи. На следующий день она ничего из этой беседы не помнила. В беседе с психотерапевтом Марго жаловалась на странное поведение психолога, который в своём заблуждении упорствовал, что она собиралась выходить на работу, сердился и показывал ей какой-то заполненный опросник. О какой беседе про какую работу он ей твердил, когда она боится выйти за порог дома?

Лечащий персонал обратился к членам семьи Маргариты за помощью. Нас интересовало, замечают ли они за ней провалы в памяти? Как выяснилось, это происходит с ней очень часто. От сына Рита с удивлением узнала, что была с ним на свадьбе и затеяла там драку с родственниками. Супруг рассказал ей, что она устроила скандал в магазине, когда встретила там брата. Дочь призналась, что её шокирует брань матери за рулём: та ругается, как портовый грузчик, когда кто-то подрезает её на автостраде. Дома от неё не услышишь невежливого слова. Пациентка была шокирована новой информацией о себе, но верила, что ей говорят правду. Ни одного из этих событий, очевидно связанных с прямым выражением негативных чувств, она не помнила. Конфронтация со скандально-агрессивным поведением, нехарактерным как для беспомощной Марго, так и для утончённой Риты, разрешилась появлением в психотерапии темы женщины, ставшей жертвой ненадлежащего обращения близких.

Внутрениий мир пациента с пограничным расстройством личности составляют частичные объектные отношения. Психотерапевту часто приходится в течение сеанса быть свидетелем внезапных смен отношения к нему в переносе. Это явление основано на неспособности пациента оставаться амбивалентным, быть в контакте с переполняющими его противоречивыми побуждениями. Чаще всего речь идёт об агрессивных побуждениях и вызванной ими тревогой. Для пограничного пациента характерно использование примитивных защит для совладания с ней. Как подчёркивает Кернберг, примитивные защиты не усиливают Эго пациента, а ослабляют его. Поэтому их систематическая интерпретация оказывает сильный «поддерживающий» эффект. Руководствуясь этим положением, дальнейший ход лечения направлялся систематическим восстановлением «провалов в памяти» пациентки.

У пограничных пациентов «реальные» человеческие позитивные взаимоотношения в терапевтическом альянсе могут быть важным коррективным эмоциональным опытом. В поддерживающей психотерапии пациентов со слабым Эго чрезвычайно важна аффективная способность терапевта к холдингу и когнитивная к «контейнированию». Способность психотерапевта быть «контейнером», то есть вмещать, организовывать и преобразовывать хаотичные переживания пациента (которые терапевт пытается сначала прояснить для себя, а затем возвращает пациенту как часть интерпретации), выполняет для пациентов со слабым Эго ту когнитивную задачу, которую посещающие психоаналитическую терапию пациенты выполняют сами.

Парадоксальным образом пост-травма приводит к состоянию сверхбдительности, как будто угроза постоянно присутствует рядом; с другой стороны, травма становится причиной провалов в обеспечении базовой защиты о себе. Самопрезентация пациентки в начале знакомства с ней поражала своей односторонностью. На протяжении сессии она представлялась либо беспомощным ребёнком, либо заботливым родителем. Она ничего не говорила о своих агрессивных и сексуальных влечениях. Поступки, продиктованные ими, она практически никогда не помнила. В процессе психотерапии в этой ригидной структуре начали происходить важные изменения. Постепенно повышалась ее терпимость к состоянию амбивалентности, перегруженности противоречивыми чувствами. Она стала помнить свои агрессивные поступки по отношению к братьям и матери. С этого момента стало возможным говорить о тайных сделках и позорных семейных тайнах, о страхе разоблачения, об отношениях зависимости, скрепляемых этим страхом. По мере избавления от груза тайн и связанной с ними тревоги уменьшались её суицидальные настроения.

Регулярные беседы с психотерапевтом длились несколько лет. Лучше узнавая себя в ходе психотерапии, пациентка всё больше и больше укрепляла способность самостоятельно справляться с эмоциональными трудностями. Посттравматическая симптоматика (ночные кошмары, избегающее поведение) пошла на убыль к концу второго года её лечения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мы проделали долгий путь, размышляя о пост-травме, её диагностике и терапии. Некоторые темы хорошо знакомы читателю, иные прозвучали для него впервые. За рамками рассмотрения оказались достижения когнитивной и поведенческой психотерапии, другие новейшие методы помощи пострадавшим. Эта книга о личностной динамике и представляет в основном психодинамический подход.

Описывая и анализируя переживания человека, мы волей неволей отстранялись от него. Тот, кто выжил после тяжёлой травмы, меньше всего нуждается в теоретизировании психолога. Ему необходима Ваша вера в его силы, ваши спокойствие и профессионализм, ваше тепло. Ему нужно знать, что у Вас достанет терпения поддерживать его в попытках возродить себя к новой жизни на протяжении нескольких лет.

Если Вы неравнодушны к теме пост-травмы и прочли эту книгу, чтобы работать с людьми, пострадавшими от разрушившего их душу переживания, позвольте обратить Ваше внимание на повесть «Записки блокадного человека» Лидии Гинзбург. Она написала правду о том, как живут мёртвыми. Ни одна теория не в силах нам этого объяснить.

Возможно, Вам, как и мне, будут помогать написанные в книге Гинзбург слова: «Кто мог пережить, должен иметь силу помнить».

Конец цитаты.

Разбор повести Лидии Гинзбург "Записки блокадного человека" здесь
http://rabota-psy.livejournal.com/487333.html
Метки:

Шкала диссоциации + бонус про анаморфные картины
май 2011
m_d_n пишет в rabota_psy
В продолжение разговора о диссоциации, начатого в посте http://rabota-psy.livejournal.com/506816.html

Шкала диссоциациации - прекрасный диагностический инструмент. Данная шкала для оценки выраженности диссоциативных симптомов переведена и апробирована на русском в 1986 году (Тарабрина Н. В., 2001). Взята она отсюда.

Шкала диссоциации применяется в клинике для выявления диссоциативной симптоматики и состоит из 28 вопросов для оценки диссоциативных переживаний. Обследуемому предлагается оценить частоту того или иного переживания (в процентном отношении).

Психологический механизм диссоциирования БЕССОЗНАТЕЛЬНО делает с нашими переживаниями то же, что художник с изображением, раскладывая его "на плоскости".



Анаморфные картины можно увидеть только в отражении зеркального цилиндра. Из многих примеров таких картин http://mari-ya-77.livejournal.com/1748518.html, я взяла только один.

Диссоциация захватывает уровни поведения (В), эмоций (А), ощущений (S) и знаний (К). Когда у вас есть противоречия или провалы в памяти на уровне знаний, это НЕ ДИССОЦИАЦИЯ. Должны быть задействованы все четыре уровня одновременно.
На рисунке ниже стрелками показана ось времени, симптомокомлексы поведения-эмоции-ощущений-знаний в разные моменты времени дают разные "субличности" пациента. Окружающим заметны переключения между ними, а самому пациенту - нет, потому что он часть своего опыта амнезирует (напрочь забывает). Если забывания нет, то это не пациент, а здоровый.

[Шкала диссоциации и её интерпретация]


По современным представлениям, тотальное забывание себя на время возможно, потому что у таких людей есть способности к гипнозу и они БЕССОЗНАТЕЛЬНО применяют ауто-гипноз. Попросту, могут гипнотизировать самих себя, чтобы не помнить какую-то часть своей жизни.

ШКАЛА ДИССОЦИАЦИИ


Это опросник из 28 пунктов, инструкция к которому предельно проста:
«Вам предлагается серия вопросов о некоторых ситуациях и переживаниях из повседневной жизни. Нас интересует, как часто это происходило с вами. Помните, что ваши ответы должны относиться только к тем ситуациям и переживаниям, когда вы НЕ находились под влиянием алкоголя или наркотиков. При ответе на вопрос определите, пожалуйста, в какой степени описанное переживание (или ситуация) происходило лично с вами, и обведите кружком ту цифру, которая соответствует тому, как часто в процентном отношении вам доводилось испытывать данное переживание или попадать в такую ситуацию».

Для ответов используйте следующую шкалу:
никогда 0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%) всегда




Готовы?

Бывает так, что некоторые люди (с некоторыми людьми случается, что)…


1) во время поездки в метро, автобусе, другом виде транспорта или на автомашине неожиданно осознают, что не помнят того, что с ними происходило в это время или в какую-то часть этого времени.
Обведите кружком цифру (процент), которая соответствует тому, как часто это происходит с вами:

0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

2) слушая кого-то, вдруг осознают, что не слышали всего или части того, что было сказано
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

3) находясь в каком-то месте, не могут вспомнить, как они туда попали
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

4) обнаруживают себя одетыми в одежду, о которой не могут вспомнить, как они ее надели
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

5) находят среди своих вещей новую и не помнят, как и когда они ее купили
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

6) иногда к ним обращаются незнакомые люди, называя их при этом другим именем и утверждая, что встречали их раньше
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

7) испытывают такое чувство, как будто бы они бывают рядом с собой или наблюдают себя со стороны как другого человека
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

8) им говорят, что они иногда не узнают людей или членов своей семьи
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

9) забывают некоторые важные события своей жизни (например, свадьбу или окончание учебного заведения)
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

10) их обвиняли во лжи, а им казалось, что они говорили правду
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

11) глядя в зеркало, они не узнают себя
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

12) испытывают чувство нереальности окружающих их людей и предметов, а может быть, и всего окружающего их мира
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

13) испытывают ощущение, что их тело им не принадлежит
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

14) иногда переживают какое-то событие (или ситуацию) из своего прошлого так, как будто оно опять происходит с ними в настоящее время
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

15) они испытывают чувство сомнения в том, действительно ли происходили какие-то события в их жизни или эти события только пригрезились им
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

16) находясь в знакомом или привычном для них месте, вдруг ощущают, что они здесь впервые и это место им незнакомо
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

17) их настолько поглощает содержание кинофильма или телепередачи, что они уже не замечают ничего, что происходит вокруг них
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

18) фантазия или мечта кажется им реальностью
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

19) иногда они не замечают физической боли
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

20) иногда они сидят, уставившись в пространство, ни о чем при этом не думая и не замечая времени
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

21) находясь в одиночестве, иногда замечают, что громко разговаривают сами с собой
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

22) ведут себя в двух похожих ситуациях настолько по-разному, что у них возникает ощущение, будто они – два разных человека
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

23) иногда им вдруг становится легко действовать в тех ситуациях (например, общение, работа, спорт и т. д.), которые обычно вызывают у них затруднения
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

24) иногда они вдруг не могут вспомнить, действительно ли они сделали что-то или только подумали о том, что это нужно сделать (например, не помнят, действительно ли они только что опустили письмо в почтовый ящик или только подумали об этом)
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

25) вдруг обнаруживают, что они совершили какой-то поступок и не помнят, как это случилось
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

26) иногда находят собственные записи, заметки или рисунки, о которых не помнят, что они их делали
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

27) иногда слышат посторонние голоса внутри своей головы, которые говорят им, что делать, и комментируют их поступки
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

28) иногда ощущают, что они смотрят на мир как бы сквозь туман или дымку, так что предметы и люди кажутся им далекими и неясными
0(%) – 10 – 20 – 30 – 40 – 50 – 60 – 70 – 80 – 90 – 100(%)

Общий балл подсчитывается как среднее арифметическое по всем 28 пунктам.




Диагностические критерии следующие:
у здоровых показатели диссоциации от 6,97 до 12,8;
у пациентов с ПТСР (посттравмой) – от 20,7 до 38,1.

P.S. В промежуток от 12,8 до 20,7 попадают люди с талантом самогипноза. Нейровизуальные методы исследования, которые активно проводятся в последние десятилетия, выявляют у таких людей некоторые анатомические особенности строения мозга (более тонкий гиппокамп и некоторые другие).

Если здоровые могут утром встать "не с той ноги" в плохом настроении, то талантливые аутогипнотические могут утром встать "не с той субличности".

Пациентом такой человек не является, пациентом его делает АМНЕЗИЯ. Если нет забывания самого себя, то нет и душевного нездоровья.


Нравится читать rabota_psy?

Метки:

Почему меня так бесят мужчины и как это нивелировать?
izabella76 пишет в rabota_psy
Очень хочу разобраться в важном для меня вопросе.
В последнее время стала замечать, что мужчины меня даже не раздражают, они меня просто бесят с какой-то страшной силой. Причем все мужчины, даже лит. персонажи.
Единственный кто меня не бесит из лит. персонажей, это Ретт Батлер.
И с чуством юмора у него все отлично было, и с границами, и с ответственностью.
И любить умел.

В каких же случаях меня бесят мужчины?
Например, вчера, в связи с этим сыр-бором в ру-психолог, попросила давнего френда поговорить со мной. Знаете, что он сделал? Он сказал две реплики и убежал в ру-психолог и к Ольге Викторовне, а я осталась проживать все в "одиночестве". А мне было трудно и плохо.
А сегодня я спросила у него - а как же так? А он ответил - ну я же поговорил с тобой!
Две реплики он считает за разговор!
Это один из самых давних моих френдов и именно поэтому, я не нагрубила-не нахамила-и даже не расфрендила. Да, я резкая))

Вчера был плохой день, очень...на внимание ко мне мужчин.
Позвонила давнему...пусть будет знакомому, говорю, поговори со мной, а?
Он поговорил!
Рассказал, чем занимался сегодня, чем он займется завтра, какой он лапочка-какой он душечка и как он всем помогает.
Я слушала-слушала, а потом и говорю- дай мне денег, а? Мне вот на это надо!
А он говорит, а нету!
Девочки, если вас бесит мужчина, попросите у него денег - он или сам убежит или еще больше выбесит.
Как вы думаете, почему я попросила у него денег?

Литературные персонажи возьмем, хватит реальных))
А все бесят-вы спросите у меня про кого-нибудь и я вам отвечу, чем именно он меня бесит.
Вопрос, как с этим жить дальше? Ведь так жить нельзя!