daria_e (daria_e) wrote in rabota_psy,
daria_e
daria_e
rabota_psy

РЕБЕНОК И ГОРЕ

РЕБЕНОК И ГОРЕ

 Из цикла Практика человека – Домашний очаг – 7

 Перепост от vekpsypro

 Эти два слова кажутся несовместимыми, а вернее говоря - все в душе протестует против того, чтобы поставить их рядом. Защищаясь от поднимающихся в душе чувств, мы порой относимся к детскому горю как к кискиному: "Плачет киска в коридоре - у нее большое горе. Злые люди бедной киске не дают украть сосиски" или извлекаем из загашников памяти что-нибудь вроде того, что, мол, маленькие еще и не переживают так глубоко и сильно, как мы. Либо говорим, что ребенок должен быть защищен от горя любой ценой, а значит - и о переживании горя нечего говорить. Другими словами, мы не готовы к встрече с детским горем и, стало быть, едва ли можем быть эффективными помощниками детей как раз тогда, когда они в этом остро нуждаются.

Последнее время состояния острого горя/утраты, в том числе и у детей, привлекают все большее внимание психологов. И это понятно. Во-первых, цивилизация извлекает нас из кокона традиций, в которых веками накапливался и отстаивался опыт отношения к горю и его переживания с множеством ритуалов и обрядов, которые были важной душевной и духовной поддержкой для горюющих. Во-вторых, очень изменилось место ребенка в жизни - он все больше и больше разделяет жизнь взрослых, а не изолирован от мира в теплом уюте детской. В-третьих, первоначальные надежды на чудеса психофармакологии стали более сдержанными - обнаружилось, что лекарства могут приглушить интенсивность горя, но не могут отменить его. Трагедии "горячих точек" и катастроф показали, что невнимание к процессам переживания горя и неумение работать с горем обходятся тяжелой ценой так называемых посттравматических стрессовых расстройств, которые могут искажать жизнь человека многие и многие годы спустя. В обычной жизни горе приходит к ребенку чаще всего в облике смерти родителей или очень значимых близких.

Консультирую девочку 9-ти лет в детской больнице, куда она попадает уже пятый раз за четыре года с астматическим бронхитом и тяжелой вегетососудистой дистонией. Она живет с родителями и братом, но на рисунке пять человек. Спрашиваю - кто это, говорит - бабушка, и в голосе такая печаль глубокая. О бабушке она говорит в настоящем времени: "бабушка любит", "бабушка мне говорит". Ну, думаю, забыла назвать бабушку, когда о семье говорила. Оказывается, бабушка уже четыре года как умерла. Спрашиваю девочку, помнит ли она что-нибудь об этом. Почти нет - бабушка болела, девочку на время поселили у родственников - ей было пять лет, а когда она вернулась, бабушки уже не было. Ей сказали - уехала, но она этому не верит. На кладбище к бабушке ее никогда не брали. А бабушку она, между прочим, очень любит. Что же происходит? Расщепление - бабушки нет и она есть … в сознании девочки. Ей тревожно - что все-таки случилось с бабушкой, о чем молчат взрослые (она же видит, что они утаивают что-то), почему они ей так не доверяют - она же не чужая, а вдруг чужая?, а вдруг и родители так же исчезнут? Поговорить об этом не с кем, и тревога начинает разъедать тело ("соматизация эмоций" - говорят врачи). Если вам это кажется вероятным, то добавлю, что после нескольких месяцев работы психолога с девочкой и семьей болезни не возвращались.

Что же нужно ребенку в ситуации горя прежде всего? Вспоминаю парнишку 13-ти лет, с которым встретился в детской психиатрической больнице. Его состояние, как сказали мне врачи, "тянуло" на довольно тяжелый диагноз. Они рассказали довольно коротко, что после внезапной смерти матери он жил пару месяцев в семье сводной сестры 34-х лет (отец у него - инвалид и попивал), а потом его устроили в интернат, где он плохо учился и убегал, так что через полгода его перевели в интернат для умственноотсталых, откуда он через пару недель удрал, а вот недавно после трех месяцев скитаний бог весть где и с кем его задержала милиция - и он здесь. Начинаю с ним говорить - ничего, вроде, парень. И вдруг взгляд его застывает и опрокидывается внуть, он сидит неподвижно, поза очень напряженная. Молчу. И он молчит. Так проходят минута-две, и он "возвращается". Спрашиваю: "Ты о чем-то задумался? Что-то вспомнил?, и он отвечает: "Да, как маму везли сжигать". (Это то, что в картине посттравматического стресса называется "вспышки пережитого" - внезапные и яркие переживания, как будто все происходит сейчас). И дальше он очень подробно и с явной душевной болью рассказал о смерти матери 11 месяцев назад (!!!). Когда он закончил, я его спросил, удалось ли ему за все эти месяцы поговорить с кем-то о смерти мамы. Отвечает - нет . "А хотел бы?". И в ответ - с такой душой: "Очень! Очень надо!". А потом выяснилось, что за полгода до смерти матери у него на глазах погиб друг, бросившийся на дорогу за своей собакой. Мог ли он без посторонней помощи быть успешным учеником в интернате? Могло ли его не тянуть иногда домой? Но у отца дверь закрыта, а сводная сестра вроде уже выполнила свой долг - у нее досада на лице, когда он появляется. Что же нужно было парню? Говорить, быть выслушанным, понятым и принятым. Потом я спросил врачей - как же, мол, так? Они замялись: считали, что не надо трогать больное место, да и как об этом говорить с ребенком?!

Дети переживают утрату не совсем так, как взрослые.

Они могут не давать таких острых реакций на смерть, как мы, но горевать многими годами. Как будто горе записано в душе невидимыми чернилами и проступает только в свете событий, когда надо поделиться с тем, кого уже нет, огорчением, обидой, быть утешенным в неудаче, рассказать о выигрыше, достижении, победе. Порыв - поделиться, и оторопь - не с кем.

Дети легче оставляют горе в стороне - оно как будто только скользнет крылом по душе, и ребенок уже может играть, веселиться или даже воспринимать смерть близкого человека как нечто, выделяющее его среди сверстников. Это не бесчувствие, не эмоциональная тупость и не возрастное отсутствие способности переживать горе - это защита от горя с его тяжестью.

Дети обычно не оказываются под огнем множества напоминаний об умершем, как это происходит с нами: поставить памятник, распорядиться вещами и проч., и проч. Но у детей могут быть свои "напоминатели", и мы должны помочь им переживать горе.

Возраст очень сказывается на восприятии смерти. Маленьким детям трудно понять, что человек ушел навсегда: в детском восприятии и час - "навсегда". Вдобавок мультики сказки подбрасывают идею обратимости смерти. Да и сама смерть воспринимается иначе: "Бабушка, ты скоро умрешь? - Скоро, внучек, скоро. - Вот хорошо! Тогда я смогу сколько угодно крутить твою швейную машинку!" (К. Чуковский - От 2 до 5). Поэтому ребенку необходима помощь в различении между сказками и реальностью. Много раз приходится повторять, что люди умирают навсегда и не возвращаются из смерти, прежде чем ребенок примет это знание. Важно, чтобы мы при таких объяснениях были любящими не только в своем представлении, но и в восприятии ребенка - мы нужны ему как поводырь, опора, защита при столкновении с такими сложными и, возможно, пугающими представлениями.

Младшие школьники разными путями узнают о смерти и знают о ней больше. При этом, благодаря остаткам магического мышления, они часто представляют себе дело так, что, если быть умным и хитрым, то смерти можно избежать, а умирают вообще старые люди. Становясь постарше дети могут видеть смерть как паралельную и по-своему постижимую жизнь - духи, привидения и проч. Они часто рассказывают и слушают о смерти в своем кругу - собравшись где-нибудь подальше от взрослых во дворе, на чердаке, в шалаше (психологическому анализу этих "страшилок" посвящены уникальные исследования петербургского психолога Марии Осориной). В этом есть очень большой смысл - вместе, чувствуя тепло друга не так страшно, и дети по-своему учатся стоять лицом к лицу с представлением о смерти.

Подростки нередко как бы заворожены смертью и могут фантазировать о своей смерти. В их переживаниях много места занимает ритуальная сторона - правила поведения, обряды прощания, похороны. Смерть романтизируется - вспомним истории влюбленных, начиная с Ромео и Джульетты. Но все это не значит, что подросток действительно видит смерть как реальность: он по своему испытывает отношения со смертью в рискованных играх, занятиях, пренебрежении опасностью - как будто пробует смерть на зубок и при этом не слишком верит в ее реальность.

Все это приходится учитывать, когда ребенок оказывается в ситуации горя. На маленького ребенка смерть хомячка может произвести больше впечатления, чем смерть члена семьи. У подростка романтизация смерти может маскировать сильные и глубокие переживания.

Первые реакции на горе обычно разворачиваются в первые две-шесть недель и очень зависят от степени зрелости ребенка и его представлений о смерти. Но в любом случае это изменения поведения, на языке которых ребенок сообщает взрослым о чем-то потрясающем, ужасном, гнетущем. Игнорировать, отмахиваться, отвергать ("Забудь! Не детское это дело! Подрастешь - тогда …") значит оставлять ребенка наедине с этими переживаниями. Что это за изменения поведения?

Страх заставляет ребенка держаться за родителей, цепляться за них, успокаиваясь рядом с ними, чувствуя их рядом. Он может проявляться через другие страхи - выходить из дома, садиться в лифт, потерять кого-то еще из близких. Возможны страшные сны, ночные кошмары, трудности засыпания.

У некоторых детей горе вызывает гнев и враждебность, раздражительность и упрямство, неуправляемое поведение. Важно помнить, что растут они тоже из страха.

Отказы от посещения детского сада и школы. За ними стоит и уже описанный страх, и переживания, о которых речь идет ниже.

Душевная боль может говорить на языке тела, проявляясь головными болями, болями в животе, ногах и т.д.

Иногда ребенок может вернуться на несколько ступеней назад в развитии - начать снова сосать палец, обмачиваться, лепетать. В этих посланиях, как минимум, два содержания и значения: 1) привлечь внимание взрослых, 2) психологически вернуться в то время, когда ребенок был окружен теплом и заботой и все было хорошо.

Часть детей становится ленивыми или пассивными едоками - отказываются от еды или, подобно хомякам, носят пищу за щекой часами и днями.

Практически все дети, а младшие - особенно, говорят они об этом или нет, воспринимают утрату как наказание, кару за их "плохие" поступки. Они думают, что если бы вели себя хорошо, ничего бы такого не случилось. Иногда дети думают, что стрела этой кары по ошибке попала не в него, и тогда возникает чувство вины.

Особенно сложны все эти реакции, когда ребенок (подобно девочке, о которой я говорил) переживают утрату и ничего о ней знает, не понимает ее. Чаще всего это случается, когда ребенка всячески ограждают от переживания утраты. Такие ограждения приводят лишь к тому, что ребенок все переживает в одиночестве, без душевной поддержки и необходимых объяснений. Поэтому для ребенка лучше пройти всю ситуацию горя вместе с семьей, включая похороны. Они психологически очень важны, так как дают попрощаться с умершим, сделать что-то в знак прощания - поплакать, бросить горсть земли, будучи при этом рядом со взрослыми и такими же, как они. Это, кстати, очень важно и для взрослых - необходимость быть с ребенком душевно, провести его через эту трудную полосу жизни, не только отвлекают от горя, но и дают возможность его "переозвучить", обрести в ребенке те смыслы жизни, часть из которых ушла с умершим.

В чем нуждается ребенок на первых порах горевания?

Для детей 3-7 лет это прежде всего обеспечение поддержки, комфорта, возможности чем-то заняться (поиграть, порисовать) и чувствовать себя в безопасности. Малышу трудно распознавать и обозначать свои переживания - мы можем помочь ему наводящими вопросами, уместными раъяснениями. Переживания горя у маленьких детей обычно сплавлены в один ком, где не отличить, например, ужас от того, что видели глаза и слышали уши: обсуждая событие, мы можем помочь ему в этом различении. Трудно и страшно сказать другим о своих чувствах - от нас требуется поощрение "выговариваний" и готовность/умение выслушать. Терпимость взрослых к неприятным проявлениям детского горя (тем же обмачиваниям или вдруг лепетной речи) и постоянные "послания" ребенку, что мы его любим и не оставим его . Помощь в возможном для этого возраста и этого ребенка понимании реальности смерти.

В 8-11 лет это остается необходимой основой. Но ребенок старше и может больше. Ему нужна помощь в выражении скрытых переживаний и понимании их. К примеру, фраза: "Это, наверное, тяжело - чувствовать себя таким сердитым?" достигает сразу нескольких целей (сигнал ребенку, что мы не отвергаем его и понимаем происходящее в его душе; помощь в осознавании эмоций; облегчение, приносимое их осознанием и "выговариванием"). Если у ребенка есть негативные чувства, они так или иначе проявтся, но лучше, если это происходит в поддерживающем присутствии взрослых. И - обязательно! - помочь ребенку припомнить и осознать все то хорошее, что он делал в трудный момент ("Ты очень помог мне тем, что был рядом и я чувствовала в тебе опору").

С подростком можно во многих смыслах строить отношения уже как со взрослым, учитывая, тем не менее, возрастные и личные его особенности восприятия мира и случившегося. И, безусловно, поддержка, принятие, понимание, готовность выслушать и умение слушать.

Кажется, все просто. Почему тогда мы так часто эти с виду простые вещи не можем сделать? Отчасти из-за собственной боли, к которой так трудно лишний раз прикоснуться. Отчасти из-за страха и стремления защититься от него. Отчасти из-за того, что строим общение не с реальным ребенком, а со схемой того, каким он должен или не должен быть. "Я неделю не могла подойти к сыну. Я не видела его из-за своих слез, а главное - не могла посмотреть ему в глаза, не представляла, что я скажу ему. Потом, когда чуть сама успокоилась, собралась с силами - как-то обняла его и мы долго говорили, вспоминали отца - как мы ездили, ходили, сумасбродничали, шалили, ели мороженое … И это было так хорошо и тепло, что обоим нам стало легче".

Если после нашего разговора вы заметите на прилавке или на полке у кого-то книжку о работе горя, о детских реакциях на горе и ваша рука потянется к ней, значит мы с вами не потеряли напрасно время. Скорее всего, прочитав ее - одна будет лучше, другая похуже - вы сможете до конца пережить что-то, что осталось недопережитым в вашем собственном детстве. Тогда вам будет легче справиться с собственным горем и помочь ребенку.
 


Tags: автор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments