daria_e (daria_e) wrote in rabota_psy,
daria_e
daria_e
rabota_psy

Category:

РЕБЕНОК - ЧЕЛОВЕК ИГРАЮЩИЙ

Из цикла Практика человека – Домашний очаг – 5

 Перепост от vekpsypro

 РЕБЕНОК - ЧЕЛОВЕК ИГРАЮЩИЙ

«… человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет», - заметил Ф. Шиллер. Даже серьезная – часто драматическая или трагическая – взрослая жизнь подчиняется этому закону. Если вы вспомните книги Э. Берна «Люди, которые играют в игры» и «Игры, в которые играют люди», то спорить с Шиллером не захочется. Видимо, в глубине души все мы знаем это. Иначе откуда бы в разговоре о политике или бизнесе вдруг возникли слова: «Играет не по правилам»? Но в общем человеческое сознание, стремясь упростить проблему, разделяет жизнь реальную, полезную и условную, игровую: делать деньги на бирже, следя за мелькающими цифрами – работа, а делать их, следя за шариком рулетки или мельканием карт – игра. Ну, конечно, есть игры не только развлекательные, но и познавательные, то есть вполне полезные. Об этом разделении жизни и игры в приложении к детской игре хорошо сказал Ю. Нагибин: «Игрушки – это наш, взрослый мир, переведенный на детский язык. Когда дети подрастут, они будут читать мир в подлиннике». Разумеется, игры помогают ребенку осваивать многие полезные функции, развивать способности и многие нужные потом качества, но главное, чему он учится, это быть человеком. В этом смысле ребенок – родитель взрослого, а детская игра далеко не так проста, как это порой кажется. И еще как не проста: «Понимание атома – детская игра по сравнению с пониманием детской игры», - сказал А. Эйнштейн. И где мир в подлиннике, а где в переводе – это еще вопрос.

САМ С СОБОЮ …

До поры, до времени ребенок играет не вместе с другим человеком, а рядом с ним или используя его в качестве игрушки. Вот ему месяцев 8-9 и он уронил ложечку, а вы ее подняли, вымыли, дали ему, а он ее опять уронил … и опять … и опять. И заливается смехом. Вы уже нагибаться устали, а ложка все звенит, а он все хохочет. Еще бы – это же так интересно: стоит разжать пальцы – и раздастся этот чудесный звон! Что он делает? Играет! Играет точно так же, как играете вы с новым бытовым прибором, автомобилем, интересным украшением.

На втором году жизни дети уже вроде бы играют вместе. Но достаточно слегка приглядеться, и вы увидите, что это не совсем так. Они могут катать машинку или лялькать куклу, но в этих играх еще нет сюжета, который объединял бы участников, нет разделения ролей. Можно даже сверстников использовать вместо кукол. Во всех этих играх есть мощный эелемент познавательного моделирования – это так. Но от нас остается совершенно скрытой одна очень важная вещь – ребенок, играя, знакомится со своими ощущениями и переживаниями мира, событий, явлений, себя. Или, скажем так, формирует свои установки по отношению к ним. Что в эту пору развития связано с неприятными переживаниями и неразрешенными конфликтами, то потом может неожиданно зазвучать в страхах, неприязни или отвращении, избегании вещей, явлений, людей.

Можно дать ребенку огрызок карандаша и вырванный из блокнота лист – пусть рисует, ну что он такое важное нарисовать может – не репин, баловство. Можно учить его в полтора года рисовать домики – управляя его рукой, показывая, иногда сердясь на неудачи и нежелание. Но можно и иначе. Хорошие и достаточно большие листы плотной бумаги. Свободное пространство для рисования. Легко смываемые с одежды краски, которыми можно рисовать, используя пальцы вместо кисти. Не важно, что это просто линии или пятна! Но сколько радости! Сколько непередаваемых ощущений, создающих опыт творчества. Если это есть, домики когда-нибудь потом нарисуются сами.

Бывает, что мы заваливаем ребенка дорогими игрушками, а он играет тряпочками, ложками и т.п. Чаще всего это случается, когда игрушка уж чересчур навязывает способ игры с ней. Как только он испробован и освоен, игрушка прискучивает. Да и не всегда этот способ с самого начала так уж интересен. Тогда даже тряпочка или палочка лучше – с ними можно делать, что угодно. Обычно у ребенка на некоторое время складывается некий круг излюбленных игрушек и игр, которые потом – по мере насыщения интереса к ним – будут заменяться другими.

Если взглянуть и заметить, как глубоко ребенок погружен в игру, то отпадет всякая охота лишний раз ее прерывать. Да, но покормить-то надо! Тут уже простор для нашего творчества. Можно включить еду в игру. Можно, если время подходит к обеду, помочь малышу переключиться на игру, которая не занимает слишком много времени. Есть и много других решений. Так или иначе важно, чтобы переходы от игры к не-игре не были утыканы гвоздями принуждения и конфликтов.

ОТ ТРЕХ ДО ПЯТИ

Цифры вполне условны, и, наверное, удачнее было бы сказать – от 2,5 до 6-7-ми, но в общем (плюс-минус) очерчивают время от появления Я до его закрепления (формирования идентичности, как говорят психологи) и перехода к школьному обучению. Игры в этот период несут в себе элементы прежних, но в целом резко меняются. Это уже игры сюжетные, ролевые, игры-взаимодействия. Даже когда ребенок играет в одиночестве, он моделирует взаимодействие – говорит за кукол, заставляет их вступать в отношения, превращаться в кого-то другого, принимать разные роли.

Игры после трех лет – непрестанное испытание своего Я в разных ролях, обстоятельствах, отношениях. С другой стороны, в них – при всей их познавательности – очень много воображения, символики, чудес, волшебства и прочей, с точки зрения взрослых, небывальщины.

Трудности взрослых в это время связаны с тем, что они пытаются оценить и понять детскую игру по меркам и критериям обыденного сознания. Насколько они различаются, можно представить себе, обратив внимание на одну, странную – казалось бы, вещь. Многие 5-6-летки с удовольствием слушают Кэрроловскую «Алису» (в блестящем переводе недавно умершего Бориса Заходера) или сказки Толкиена, совершенно непонятные большинству взрослых, но служащие источником новых идей для математиков, физиков, философов.

Некоторых родителей тревожат детские «превращения». Но подавляющее большинство детей знает границы игры и не-игры и легко пересекает их в обе стороны. Только что он был медведем Балу, а она Багирой (вообще-то, Багира – он, но ...) но настало время обедать или захотелось покачаться на качелях – и они просто мальчик и девочка, а пройдет полчаса и она станет Царевной-Лягушкой, а он – братцем Иванушкой.

Проконсультироваться с психологом имеет смысл, когда эти границы оказываются труднопроходимыми. Если ребенок играет в собачку, но и за обедом требует, чтобы его называли Джеком и кормили из миски, если такая игра затягивается на многие часы и, тем более, дни, то самим вам справиться с этим может быть трудно.

Чего определенно хотят все дети, но сказать об этом не могут, это принятия их игры, уважения к ней – как раз того, что взрослым удается далеко не всегда. Едва ли кто-то из взрослых заявит, что не уважает право ребенка на игру. Но практически часто именно так и получается. Мы ведь не подстраиваем время обеда или уборки к детской игре (да и ни к чему это), но требуем, чтобы ребенок бросил игру в тот момент, когда нам это кажется нужным. Больше того, от него мы требуем того, что от других – нет.

Если папа занят деловым разговором по телефону или раздумьями по поводу работы или чтением газеты – обед может и подождать минут десять, а если я играю – ни минуты. Когда за стол садится вся семья, еще можно как-то понять необходимость прервать игру, но если сажают меня одного, то почему бы и не подождать пару минут?! И потом, почему все так внезапно и срочно? Я играл и просто не замечал ничего вокруг – предупредили бы: через пять минут будем обедать, и всего-то.

Мы можем смотреть на детскую игру по-разному. Но есть некие законы, которые не подчиняются нашим желанием. Согласно одному из них, если какая-то стадия развития не пройдена полностью, то следующая будет протекать искаженно. Детство – время игры, и если мы блокируем игровые потребности ребенка, не даем ему наиграться, то на следующих этапах развития он будет доигрывать недоигранное вместо того, чтобы продвигаться вперед. Мне поэтому всегда было смешно, когда спорили – начинать учить в 6 лет или в 7. Да разве до сих пор он не учился сам, причем куда как успешно? Разве дело в самой учебе? Она может быть растворена в игре, а может убивать игру. Вот, когда 6-летку усаживают на 45 минут за парту – это убийство игры. А если учеба протекает в обстановке игры, то и в 4-5 лет можно учить.

ИГРЫ ШКОЛЬНИКОВ

«Школа – твоя работа» говорим мы. И это на самом деле так. Но разве из этого следует, что работа должна быть тягостной и нудной повинностью? Разве обязательно, чтобы ребенок объяснял поговорку «Делу время, а потехе час» так, как это сделал один 8-летний мальчонка: «Это значит – все время учись, учись, учись, а поиграть – только часик». Хорошо поставленная учеба не чурается игры, особенно – в первые школьные годы, но использует ее (это не только с детьми так: в свое время, когда я начал использовать игровые методы в обучении студентов, врачей, психологов, учителей, я был поражен тем, что за несколько дней удавалось добиться результатов, в академическом стиле достигаемых за несколько недель).

Многие дети стараются захватить с собой в школу игрушки. Это и развлечение, и своего рода амулет – успокаивающая частичка дома. «Я сначала запрещала это, - сказала мне одна учительница, - а потом поняла, что им это нужно, и научилась использовать игрушки. Ну, и что, если он под столом минуту подержит ее в руках? Я же вижу, что это возвращает силы и внимание?». Дома возможностей даже больше. Я вспоминаю девочку, родителей которой беспокоила ее «неспособность» читать. Они уже и у детского психиатра побывали, и чуть дигноз не получили. Все разрешилось, когда она стала играть с парой соседских 5-леток в школу и учить их читать: спустя месяц она гордо похвасталась первой прочтенной книгой.

По мере взросления игры меняются, но в них очень долго остается что-то детское, к чему ребенок нет-нет да возвращается. Доигрывет недоигранное. Смягчает переход к следующему возрастному этапу. Сравнивает себя нынешнего с прежним. Связывает воедино старый и новый опыт. Сердиться на эти «глупые» игры едва ли стоит. Был у меня 11-летний пациент, поначалу приводивший меня просто в отчаяние: масса невротических симптомов, депрессивен и плаксив, физическое здоровье, мягко говоря, не блестящее – простуды, искривление позвоночника, постоянно крошащиеся ногти … Он числился вундеркиндом и учился за троих, в свои 11 лет будучи в 7-ом классе и только на этом уровне начиная «западать» в учебе. На игры времени не оставалось. Речь шла о возврате его в 6 класс, но и родители и я боялись ударить по его самолюбию, хотя хроническая школьная усталость была налицо. Как раз надвигались зимние каникулы, и я их продлил справкой на две недели. Через месяц мать рассказала, что несколько дней он просто отсыпался, а потом начал помаленьку играть в игры, в которые играл года в три, постепенно переходя к играм более старшего возраста, как бы повторяя свое детство. А спустя недели три впервые за несколько лет запел за игрой. Мать как раз собиралась вести его к ортопеду, но взглянув на его спину не обнаружила никакого искривления позвоночника. Пораженная, она посмотрела на его ногти (он раньше беспрерывно пил витамины, чтобы ногти не ломались, но этот месяц она ему ничего не давала) – они были целехоньки. Он вылечился, играя.

ТАЙНЫЕ СТРУНЫ ИГРЫ

А зачем она вообще – игра? Она – рассказывание «страшилок» и фантазирование, куклы и шахматы, машинки и футбол, догонялки и прятки, качели и карусели … умная, глупая и вовсе дурацкая (на взрослый взгляд). Можно ли найти что-то общее, что объединяет столь несходные вещи?

Если вы обратитесь к собственной жизни в поисках ответа на вопрос, что вас больше всего утомляет и делает жизнь бесцветной и тягостной, то, перебрав все, вы в конце концов остановитесь на том, что это монотонность и стереотипия. Однообразие, попросту говоря. В маленьких дозах оно даже неплохо – дает чувство стабильности, покоя. Но лишняя капля может испортить все. Тем более так это у детей.

Игра же изменяет состояние сознания. Это может быть чисто физиологический эффект – подобное легкому опьянению состояние на карусели. А как захватывает дух на американских горках?! И это могут глубокие и высокие психологические эффекты. Например, представить себе, что ты – Геракл или Шварценеггер, встречающая принца Золушка или Мисс Мир будущего года. Эта живая игра сознания и делает, собственно говоря, жизнь жизнью. С точки зрения обучения жизни, обучения быть человеком это тоже важно. Кибернетики утверждают, что в каждый момент жизни в поле активного сознания выведено лишь 2% содержания психики. Какая бесполезная скукота, если это все время одни и те же 2%! Вывести сразу процентов 10-15 – значит оказаться в состоянии сумасшествия. Тоже нехорошо. Игра же позволяет изменять состояние сознания постоянно и дозированно, избегая застоев и ненужных взрывов. Она делает жизнь богаче, разнообразнее, расширяет опыт далеко за пределы того, что можно пережить в повседневности. Поэтому она так необходима ребенку. Отнять игру – затормозить и обеднить развитие. И совсем недаром детские психологи и психотерапевты так часто используют игру для лечения.

Если вы давно не играли, поиграйте с ребенком. Выкроите полчаса и поиграйте. Вы вместе с ним почувствуете – какая это радость. И вы станете не только вводить ребенка во взрослый мир, но и захаживать в гости в его детский мир – не с критикой и инструкциями, а с удивлением и любопытством. В вашей дружбе с с ним появится нечто новое. А когда наступит очередная осень для подсчета цыплят, вы насчитаете их гораздо больше, чем было раньше.

Впрочем, ваш ребенок давно уже зовет: «Поиграйте со мной!».


Tags: автор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment