just_freewoman (just_freewoman) wrote in rabota_psy,
just_freewoman
just_freewoman
rabota_psy

и продолжимся в детях своих...

 

Все предельно ясно: я одержим комплексом

кастрации, фекальным комплексом,

склонностями к некрофилии и не знаю

какими еще извращениями за исключением

почему-то Эдипова комплекса.

Ромен Гари. «Обещание на рассвете»


Википедия:  (фр. „La promesse de l’aube“ — автобиографический роман французского писателя Ромена Гари (1960, русский перевод 1993 "Обещание на рассвете"). Художественная автобиография писателя, посвящённая подвигу материнской любви. Помимо обычного воспитания мать, растившая его одна, внушала ему мысли о великом будущем, что он станет офицером, героем, дипломатом, писателем. Всё это действительно сбылось, хотя мать видела лишь первые публикации.

 

1) http://flogiston.ru/articles/therapy/transgression_almodovar
Анализ душевного мира авторов как отраженных в образах ими же созданных героев – живых и реальных людей. Со времени классических работ З.Фрейда о Леонардо да Винчи и Достоевском искусство долгое время выступало в качестве психоаналитического исследования бессознательного, проективно отражающего внутренние конфликты автора. Интерес к прочтению произведения искусства как проективного текста сохраняется по сей день. Мы читаем «Обещание на рассвете» Романа Гари (Эмиля Ажара) как роман-провидение, пророчество трагического финала жизни самого автора, вся  жизнь которого была пронизана поисками отца (т.е. собственной идентичности) и служила выполнением делегированных материнских мечтаний о сыновней славе. Герой Второй мировой войны, получивший из рук обожаемого им де Голля орден почетного легиона, дважды лауреат Гонкуровской премии, он кончает жизнь самоубийством именно тогда, когда, казалось бы, достигает чуть ли не совершенства в исполнении материнского завещания. Так и герой его романа (несомненно, автобиографический персонаж), выполнив все завещанное ему матерью на «рассвете» и, казалось бы, исполнив свой сыновний долг, уходит в море (океан – вечный символ безбрежной материнской любви, прощения и воссоединения). Возможно, мы имеем здесь дело с личностью, которую Фрейд описал в статье

 

2) http://lib.rus.ec/b/191877/read

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Случай пациента Г.

 Опыт патологоанатомического психоанализа

 

В этой истории мы имеем дело с совсем иной ипостасью отношений «мать-сын» и «отец-сын», но детерминирующую нагрузку вновь несет первый компонент Эдипова комплекса. Любовь к матери, на сей раз не вытесняемая, а, наоборот, выпячиваемая и фетишизируемая, стала главным вектором развития личности и творчества писателя. Материнская любовь приобрела сверхценное значение как символ утраченного рая, куда нет и не может быть возврата. Любовь же к несуществующему отцу обрела черты фантазирования и навязчивого поиска, мешавшего пациенту наладить прочные связи с реальностью и делавшего Г. эмоционально уязвимым. История взаимоотношений Г. с матерью известна во всех подробностях благодаря роману «Обещание на рассвете» и ряду других автобиографических произведений. Примечательно, что, как это обычно бывает в подобных случаях, пациент начисто отделяет свои либидные желания от матери, наивно заявляя: «Мне действительно ни разу не пришло в голову физически пожелать мою мать, но причина этому не кровные узы, а скорее то, что она была уже пожилой женщиной, у меня же сексуальный акт всегда ассоциировался с молодостью и свежестью». Столь прямолинейное непризнание эротической привязанности, конечно же, может лишь вызвать улыбку — оно красноречиво свидетельствует о защитной реакции вытеснения инцестуального комплекса в область бессознательного. Факты же таковы. Мать Г., неудавшаяся актриса, и, как выразились бы теперь, мать-одиночка, весь пыл нерастраченной любви и весь жар неудовлетворенных амбиций обратила на единственного сына, позднего ребенка, который стал для нее объектом фетишизации. Снова, как в случае с Грейс X., неудовлетворенность сублимировалась в неадекватное родительское поведение, только здесь оно приобрело не центробежную, а центростремительную направленность. Один из лейтмотивов творчества Г. — повторяющийся образ не до конца разорванной пуповины, по которой сыну от матери якобы передавались ее сила, мужество и жизненная воля. Нина хотела, чтобы сын прожил жизнь за двоих — за себя и за нее, осуществив все то, чего она не смогла добиться. Ради этой цели она целиком приносила себя в жертву, то есть символически отдавала сыну свою жизнь, но взамен и он должен был отдать свою жизнь ей. А запросы у Нины были нешуточные. Она требовала от мальчика, чтобы он, сын нищей иммигрантки, стал великим писателем, послом Франции, блестящим офицером и еще непременно романтическим любовником — то есть воплотил ее абсурдные представления об идеале мужчины. Выполнить все эти задачи и стало для Г. делом жизни. Можно было бы отнестись к этой истории как к достаточно тривиальному примеру обсессионной любви еврейской мамочки к единственному чаду, если бы не одно удивительное обстоятельство: Г. совершил невозможное и выполнил все обещания, данные матери — стал героем войны, знаменитым писателем, видным дипломатом и прославленным жуиром. Неудивительно, что эта сверхзадача целиком подчинила себе его жизненную деятельность и отняла все его силы. Остановимся чуть подробнее на том, как Нина воспитывала своего мальчика. Во-первых, она никогда не сомневалась в его несравненных достоинствах. Во-вторых, она его всемерно баловала, он ни в чем не знал отказа. В-третьих, она подвергала его ежедневному промыванию мозгов, фиксируя его жизненную установку. В-четвертых, она подвергала его мужество постоянным испытаниям, которые не сломили Г., а закалили и приготовили к грядущим испытаниям. «Маменькиным сынком» мальчик не был. «Слушай меня внимательно, — сказала Нина 12-летнему сыну, который не сумел заступиться за ее честь. — В следующий раз, когда это случится, когда при тебе будут оскорблять твою мать, в следующий раз я хочу, чтобы тебя принесли домой на носилках». И юный Г. извлек урок: отныне он раздавал пощечины направо и налево — мяснику, с которым Нина поругалась; соседу, который сказал ей что-то не так; кредитору, слишком настойчиво требовавшему от нее уплаты долга. Мать получала удовольствие от подобных конфликтов, а сын, страдая от постыдности этих нелепых скандалов, все же послушно исполнял роль защитника. Он был не меньшим храбрецом, чем X., но его мужественность носила совсем другой оттенок: без агрессивного мачизма, без латентного женоненавистничества, без приверженности к «мужским» забавам. У Г. были другие аффектации. Он слишком заботился о своей внешности, его красота была чрезмерной, до слащавости: томный взор, как у артиста немого кино (к этому мы еще вернемся), ухоженные усики или, позднее, длинные волосы и борода а-ля Джизус Крайст Суперстар. Характерно, что, по признанию самого Г., вся эта декорация ему глубоко претила, однако он знал, что мать — к тому времени давно умершая — хотела бы его видеть именно таким. В детстве Нина наряжала его в бархатную блузу и жабо, говорила: «Ты будешь одеваться в Лондоне». И Г. всю жизнь послушно ездил в Англию шить костюмы, хотя терпеть их не мог. С раннего детства он был приучен выполнять обещания, данные матери.

 

 

Tags: автор, истории из практики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment