Артур Малинин (a_malinine) wrote in rabota_psy,
Артур Малинин
a_malinine
rabota_psy

Categories:

Джеймс Бьюдженталь

Цикл материалов в формате "открытые двери", комментировать могут зарегистрированные пользователи ЖЖ.
Цитируется по Дехтяр И.  "Психотерапевтическая мишень в психотерапии"
или как повысить эффективность работы психотерапевта, зная маленькие  секреты профессии.
Ростов-на-Дону, Минитайп, 2005.


Глава девятая. Джеймс Бьюдженталь.

Пример из Джемса Бьюдженталя, из его книги «Наука быть живым» как он Бьюдженталь с паническими атаками работает. Или ПТСР.

Пример я взял, потому что он довольно наглядно показывает, как терапевт конкретную проблему превращает в инструмент для длительной экзистенциальной психотерапии.

«Лоренс — человек, пытающийся достичь глубин своего бытия, более подлинного и осмысленного контакта со своей субъективно­стью. Необычайно талантливый, он имел длинный ряд достиже­ний, которые он объединил, чтобы осмыслить свою личность. Пока не вмешалась судьба, Лоренс чувствовал, что ему это уда­лось; а затем он разбился о нематериальность материи, об услов­ность объективного.

Я многому научился у Лоренса, потому что я, как и он, так же сильно верил в достижения. Все свое отрочество я был озабочен получением отличий, которые можно было бы прикрепить в виде значков на мою бойскаутскую форму или подписать под своей фамилией в школьном ежегоднике. В более зрелом возрасте мои усилия были направлены на составление длинного списка дости­жений для моего профессионального резюме. Кажется, только в последнее время я нашел время для того, чтобы спросить себя, что я, именно я сам, внутренне, действительно хочу сделать. Мое слушающее «Я» так часто заглушалось тираническим "должен".

В предыдущей главе Фриц Перлз как раз противоположное говорит. Не «должен», а «хочу чувствовать себя должником». Пока хочу. Но есть и важное утверждение. Сильное желание изменить «должен» на «могу», или, « кому должен - всем простил».

Когда Лоренс позвонил, чтобы назначить мне первую встречу, он был небрежен и казался легкомысленным. "У меня маленький вопрос, и я хотел бы узнать ваше мнение. Я довольно свободен, и знаю, как вы заняты; поэтому просто скажите мне, когда вам удобно, и — м-м-м — я буду с нетерпением ждать нашей встречи". Такими были его слова по телефону, и создалось полное впечат­ление, что нам надо поговорить о каких-то обыкновенных вещах. Только через некоторое время я узнал, что его собственное распи­сание было очень жестким и ему пришлось перестраивать множе­ство своих дел, чтобы встретиться со мной в тот день, который я назначил. На сеанс он приехал вовремя, даже на пару минут раньше. Когда Лоренс вошел ко мне в кабинет, он в самом деле произвел впечатление. На нем был простой, но, очевидно, дорогой кос­тюм, а в руках — шляпа, что необычно для Калифорнии. В об­щем, он держался с большим достоинством, хотя и не чопорно.

Лоренс сел на стул, который я указал, осторожно достал из футляра отличную сигару, предложил мне, а когда я отказался, вежливо спросил, не возражаю ли я, если он закурит. Он все время поддерживал светскую беседу о погоде, транспорте, о египетских сувенирах, находящихся в моем кабинете. Хотя он делал это с легкостью, я заметил, что Лоренс удерживает такой контроль над разговором, что при обычных обстоятельствах у меня бы не было иной возможности, кроме как слушать и соглашаться с ним. Как бы там ни было, я ограничился ожиданием, пока он сам не пе­рейдет к делу.

Внезапно Лоренс распрямил свою уже застывшую спину и об­ратился ко мне:

— Полагаю, вы спрашиваете себя, почему я здесь?

Это было больше похоже на инструкцию, чем на вопрос, но я отметил его осторожность и сразу же получил быстрый присталь­ный взгляд, за которым следовала улыбка "хорошего парня".

— Ну, сказать по правде, я и сам задаю себе этот вопрос, но, с другой стороны, я всегда нанимаю лучшего специалиста для любой работы, а мне сказали, что вы — лучший. Поэтому я, ко­нечно, пришел к вам...

И Лоренс продолжал в том же духе, щедро раздавая мне похва­лы и параллельно описывая свои собственные достижения. Он рассказал мне о своем классическом образовании, своих путеше­ствиях и учебе за границей, важных правительственных поручени­ях, успехах в нескольких направлениях бизнеса. Затем наступила еще одна пауза.

— Вы все еще не сказали, почему вы здесь.

— И, конечно, вы абсолютно правы. — На его лице снова от­разилось титаническое напряжение, быстро сменившееся улыбкой хорошего парня. Этот быстрый пристальный взгляд говорил нечто очень важное, но я не мог прочесть послание. Теперь Лоренс рас­сказал мне вкратце — так, чтобы было понятно, что он рассмат­ривает эти проблемы как вполне обыденные,— о нескольких недав­них неудачах в бизнесе, об автомобильной аварии год назад и о явно незначительном разногласии с женой по поводу того, когда детям ложиться спать.

Он снова остановился, бросил на меня свой быстрый присталь­ный взгляд, и внезапно я понял, что смотрю на человека, объя­того крайним ужасом. Я пошел на рассчитанный риск:

— Вы чертовски испуганы!

— Да, это так, не правда ли? Ну, я рад этому. М-м-м. Честно говоря, это переживание, которое мне не хотелось бы испытать еще раз. Фактически, поэтому я и здесь.

Бьюдженталь рискнул и выиграл. Лоренс хотел самого лучшего терапевта и получил самого проницательного. Надежда на бренд оправдалась

— Что вы имеете в виду?

— Чувство, которое у меня возникло несколько мгновений на­зад, когда вы догадались, как я испуган, — это маленький пример той паники, которая периодически накатывает на меня волнами. Мне действительно нужно сделать что-то с этими страхами. Они делают меня ни к чему не способным. М-м-м, я имею в виду, что когда один из них настигает меня, я не могу ясно думать. И, ко­нечно, не могу ясно говорить, хотя, думая об этом сейчас, я по­нимаю, что они почти всегда приходят, когда я один, и мне не нужно говорить... Я действительно ненавижу быть с кем-то в тот момент, когда они нападают. Во мне появляется довольно много эмоций, и я боюсь. Я имею в виду, м-м-м, что не могу функци­онировать разумно, когда на меня воздействует какой-то из этих страхов.

Тут терапевт попадает в плен своих теоретических взглядов. Для Бьюдженталя ужас- просто одно из человеческих чувств от которых навсегда избавиться нельзя, а можно «встретиться с ним лицом к лицу и пережить настолько полно как только можно»

Как говорит одна моя приятельница «ничего страшного - это жизнь» Ну что же это мужественное заявление, но с моей точки зрения довольно опасное. Можно и инфаркт получить и потом «мужественно встретиться с ним лицом к лицу». Паника - мучительное переживание и мне лично кажется что чем меньше ее будет в моей жизни тем лучше.

И я вполне согласен с Лоренсом, что лучше бы в состояние паники не попадать, осторожнее быть. Разумнее. Даосы говорят, что настоящий просветленный никогда не останется один на один и без оружия в яме с ядовитой змей. Потому что он туда не попадет.

А Джеймс Бьюдженталь не согласен.

— Мне кажется странным, что для вас важно не то, что вы переживаете, этот ужас внутри себя, а то, что вы не можете функ­ционировать. Как будто вы машина.

— Да, ну конечно, ужас — это главное. Я в самом деле гибну из-за него. — Пауза. — Хм-м. Это и правда облегчение — расска­зать кому-то об этом. Я уже чувствую себя намного лучше. — Вер­нулась улыбка хорошего парня.

Паника действительно обездвиживает. И лишает возможности разумно функционировать, или пускай не разумно, но хотя бы симпато-адреналиновой реакцией «КУСАЙ ИЛИ БЕГИ». Особенно это противно тогда когда волна паники накатывает неожиданно, без видимой причины, во всяком случае, без действительно серьезной причины. Тем, кто знаком с посттравматическим стрессовым расстройством не надо объяснять что такое «ФЛЕШ-БЕК»

А Лоренс пережил автоаварию год назад, и полгода был без движения.

Та авария в прошлом году, вы знаете, шесть месяцев я был почти полностью без дви­жения. Удар в шею и вследствие этого никакой или почти ника­кой физической активности, плюс какие-то странные результаты ЭКГ, так что мне был предписан очень-очень спокойный физи­ческий и эмоциональный режим.

Да, активный человек, попавший в такое состояние, таких страхов натерпится, что надолго хватит. Похоже, что психотерапия в тот момент в его медицинские процедуры не входила. А зря. Да и без последствий для центральной нервной системы такие травмы редко проходят.

Однако терапевт «выкручивает пациенту руки» и настаивает на длительной психотерапии.


Когда сеанс подходил к концу, Лоренс взглянул на часы и без всякой инициативы с моей стороны приготовился назначить сле­дующую встречу:

— Я, знаете ли, много путешествую, и мне будет трудно соста­вить соответствующее расписание, но, конечно, я сделаю все, что смогу, чтобы дать вам знать, когда меня не будет. Итак, сейчас утро вторника. Вы бы предпочли встречаться со мной каждый втор­ник, когда я в городе, в десять, как сегодня?

— Мистер Беллоу, если мы решим работать вместе, я хотел бы видеть вас по крайней мене три раза в неделю, а лучше четыре, и вам придется организовать свои дела таким образом, чтобы редко пропускать сеансы.

Нужно было прояснить это прямо сейчас. Он хотел расценивать свой страх как незначительную проблему. Я был более чем уверен, что это не так. Желал бы я знать о нем больше, прежде чем опре­делять частоту сеансов; я должен был бы усомниться в его покла­дистости, и тем самым подтвердить свою правоту! Забавно, но, вероятно, в любом случае нужно было поступить именно так. Он нуждался в помощи, чтобы принять всерьез свою боль и свою жизнь.

— Четыре раза в неделю! — ужаснулся Лоренс, немного пере­игрывая. — Я действительно не понимаю, как мне это удастся, с моими обязанностями, но... — Его пауза была хорошо выверенной, чтобы заставить меня предложить что-то другое. Он мастер стро­ить взаимоотношения, в этом нет сомнения. Лучше всего оставать­ся спокойным и ждать.

— Ну, если вы думаете, что это действительно необходимо... Хм-м-м. Думаю, я мог бы попробовать отработать по три сеанса в неделю месяц или около того. Я имею в виду, что вы знаете, свое дело, полагаю, и...

Он был раздражен — легкая издевка прозвучала в этом "пола­гаю". Однако я начал думать более серьезно о проекте психотерапии. Я не хотел играть с ним в обманчивые игры; он действитель­но пребывал в большом страхе и сильно страдал, и я не знал, по­чему.

— Я хотел бы попробовать три раза в неделю, если мы действи­тельно сделаем наши встречи регулярными. Но, мистер Беллоу, давайте внесем ясность. Это не вопрос месяца или что-то около того, насколько я могу судить, зная о вас так мало.

— Как же долго продлится необходимый период, доктор? — спросил он осторожно и взвешенно.

— Для меня почти невозможно ответить на этот вопрос сейчас. Я почти ничего пока не знаю о вас. И, честно говоря, даже когда я буду знать вас лучше, сомневаюсь, что смогу точно определить то общее время, в течение которого вы захотите работать со мной. Я говорю так, потому что это будет главным образом зависеть от вашего выбора — продолжать или прервать работу. Все, что я могу сказать вам, — это что большинство людей, с которыми я работаю, продолжают терапию в течение двух-трех лет; хотя некоторые, ко­нечно, прекращают раньше, а некоторые продолжают ходить ко мне дольше.

— Два или три года? Хм-м-м. Это и вправду совсем другое дело, чем я предполагал, и я не уверен... — Он замолчал, размышляя, теперь уже не так уверенно.

— Да, это важное предприятие, мистер Беллоу. О нем следует подумать как об одном из главных событий жизни, поскольку то, чем мы пытаемся заниматься здесь, — это пересмотр всего пути и смысла вашей жизни.

— Ну да, м-хм-м. Но это кажется намного более сложным, чем то, что мне в настоящее время требуется. Я уверен, что это было бы полезно, если бы человек обладал временем и средства­ми. Хм-м. Да, довольно полезно, — размышляя и колеблясь, до­бавил он.

— Но вы сомневаетесь, что это именно то, что вы хотите пред­принять прямо сейчас. Да, понимаете, я сейчас очень занят. дел. Просто не понимаю, как я смогу выкроить три или четыре утра в неделю — даже всего на несколько часов — прямо сейчас. Хм-м-м. Да. Вы действительно думаете, что для того, чтобы устранить эти моменты паники, требуется столь сложная программа?

— Мистер Беллоу, честно говоря, у меня очень смутное пред­ставление о том, что может потребоваться для решения этой задачи. Я только что познакомился с вами. Я буду рад поговорить с вами шесть или восемь раз, если хотите, и затем мы вместе оценим то, что будет выявлено. — Он воспрял духом, начал говорить, но я прервал его. — Но я не хочу вводить вас в заблуждение. Я вполне квалифицированно могу предсказать, что по завершении этого вре­мени дам вам ту же самую рекомендацию, которую только что дал. По двум причинам: во-первых, я очень сомневаюсь, что эти стра­хи являются какой-то периферической или изолированной пробле­мой, которую можно отделить от остальной вашей жизни. Поэто­му, чтобы понять, откуда возникли эти страхи, нам придется почти наверняка исследовать другие части вашего внутреннего опыта.

Его глаза слегка сузились; это была единственная внешняя ре­акция.

— Во-вторых, я уверен, что значительные, долговременные изменения следуют только из такого тщательного исследования жизни человека. Причем в отношении этого второго пункта вы должны знать, что существует несколько других специалистов в этой области, которые не работают с такой интенсивностью, как я, которые не верят, что это необходимо, и, чьи имена я буду сча­стлив вам назвать.

— Да, хорошо. Хм-м-м. Я оценил это, а также вашу искрен­ность, доктор Бьюдженталь. — Он приостановился, быстро сооб­ражая. — Полагаю, мне лучше всего будет взять у вас несколько из этих имен, а затем подумать обо всем, что вы мне сказали, в ближайшие несколько дней. Затем я могу позвонить вам — в кон­це недели или в начале следующей.

— Кажется, это хороший план. Как я уже сказал, если вы ре­шите продолжать работать со мной, это предприятие должно будет стать одним из главных событий и обязательств в вашей жизни. Разумеется, вы не станете пускаться в такое предприятие без тща­тельного размышления.

Так закончился сеанс, я назвал ему три имени, и мы вежливо пожали друг другу руки и попрощались.

В конце концов клиент (Лоренс) согласился. Попробуем разобраться в проблеме с точки зрения «терапевтической мишени» Хотя конечно очень нужен клиницист- психоневролог

чтобы исключить прямые последствия травмы позвоночника.

Да конечно, в общем, вполне благополучный социально человек, который реализовал американскую мечту и сделал себя сам, может несколько от этого устать, и усомниться в правильности пути. Все есть, а счастья нет. Но с эти справляется большинство людей, переживая кризис, сорока лет.

А тут большое несчастье. Автокатастрофа и течении мгновения оказывается что все может пойти прахом. Чудом остался жив и непонятны отдаленные последствия. Тяжелая психотравма, длительная фрустрация, полное бессилие как - либо прогнозировать последствия плюс необходимость доверить свою жизнь экспертам, которые к тому же не могут разобраться. А клиент отметил, что старается покупать все самое лучшее. Лучшие эксперты не могут разобраться. Это серьезно. Выхода нет. Полугодовая обездвиженность. Для человека, который все в своей жизни делал сам, совершенно психологически непривычная ситуация, да еще перспектива остаться инвалидом. И еще, это Америка. Там не садиться за руль нельзя. И проигрывать нельзя. Америка не любит проигравших.

Очень похоже на ПТСР. И, я не цитировал, есть еще генерализация симптома- распространение на все транспортные средства. Человек боится транспортных средств. Бизнесмен. Это просто невозможно для бизнеса. Конечно проблема- страх смерти, физической и социальной. Бизнес бросить нельзя это смерть. И вести бизнес нельзя, потому что смерть подстерегает на каждом шагу.

Вот она мишень- миф о том, что смерть подстерегает на каждом шагу. И человек перед лицом случайной угрозы бессилен. Ну и что? Так она и раньше подстерегала. Прошлое прошло, а будущего не избежать. И Бьюдженталь вообще- то верно все делает, в полном соответствии с экзистенциальной теорией. Дает возможность клиенту принять смерь, как неизбежность, научиться переживать ужас, и убедиться что переживание ужаса не так уж и ужасно. И жить себе дальше, не имея страха перед ужасом. Все проходит и ужас тоже. А «снаряд в одну и туже воронку дважды не падает». Просто можно и побыстрее, если только с мифом о подстерегающей смерти поработать. Основой терапии я бы сделал чудесное спасение и веру в возможности человеческого организма, который способен сам себя восстанавливать после тяжелейших травм. И покупку более безопасной машины, «Вольво» например. Я думаю, что денег, которые клиент заплатил терапевту на «Вольво» бы хватило.

Ну, стыдно конечно, так с «великими» поступать, супервизией без разрешения заниматься.

Но очень интересно. Пойдем дальше.


Полностью- по тэгу "Секреты профессии"
Tags: секреты профессии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment