Артур Малинин (a_malinine) wrote in rabota_psy,
Артур Малинин
a_malinine
rabota_psy

Categories:

Что делают психотерапевты, когда они работают.

Цикл материалов в формате "открытые двери", комментировать могут все желающие.
Цитируется по  Дехтяр И.  "Психотерапевтическая мишень в психотерапии",
или как повысить эффективность работы психотерапевта, зная маленькие
секреты профессии.
Ростов-на-Дону, Минитайп, 2005.

У Льюиса Керрола в «Алисе…» есть чудный эпизод. Алиса спрашивает у Чеширского кота: «Скажи, куда мне идти»? «А куда ты хочешь?» «А мне все равно». «Тогда иди куда-нибудь, все равно куда-нибудь придешь».

Куда идти психотерапевту в терапевтической сессии? Обычно на этот вопрос отвечает автор теории, которой терапевт придерживается. А мы уже разобрали, что теория - миф автора. Очень красивый миф.

И поэтому считается наукой, а наука точна и оперирует «объективными критериями». Поэтому если следовать хорошей науке обязательно будет хороший результат. И куда идти целиком зависит от науки. Я уже говорил, что здесь главное это вопрос веры терапевта и вопрос согласования его мифа о мироустройстве с мифом автора теории.

Что должен делать терапевт, когда помогает решить его, клиента, проблему? Найти место, где клиент приобрел опыт бессилия, и помочь клиенту пережить этот опыт. Пережить - в смысле прожить и пойти дальше. Собственно этим психотерапевт и занимается. Просто хороший терапевт делает это осмысленно, даже если так свою задачу и не формулирует.

Мне лично понадобилось несколько лет чтобы понять, что главное - это пойти дальше. А многие мои коллеги уверены, что главное – пережить, точнее, попасть в опыт бессилия, и вновь прожить этот опыт. И для них это цель. И бьются они над этой целью, бывает подолгу времени. Потому что весь человек этому сопротивляется. Он то каким-то образом пытается сам это не вспоминать, и другим не дает его туда погружать. И опять на ранних этапах своей терапевтической карьеры я был уверен, что все дело в неадаптивных психологических защитах. Многие теории описывают способы их формирования. И я тщательно пытался снять со своих клиентов «маски». А для этого надо было их – клиентов разоблачить. А они не разоблачались. Никак не хотели. И правильно делали. Потому что то, что создало защиту, было нападением. И было это нападение сильным и болезненным. А я когда, пытаюсь в этом поковыряться, очень похож на нападающего. Пусть у меня другая цель, якобы для клиента терапевтичная. Клиент, когда к боли приближается, перестает быть разумным взрослым человеком. Он от боли выть начинает внутри себя. И становится очень аффективным. А я радовался, что до травмы добрался. Добраться-то может и добрался, а дальше то что? Многие клиенты говорили тогда: «И что мне с этим делать»? А я с чувством выполненного долга говорил – пережить.

«О боже, какими мы были наивными…» - романс про гроздья белой акации из «Дней Турбиных».

Помог мне семинар с Питером Кутером, очень известным немецким аналитиком. Я там, у Кутера увидел, что психоанализ в его групповом варианте, по кутеровски, работает с метафорой проблемы, метафорой, которая содержит в себе не только описание проблемы, но и вариант ее решения. А потом один из моих приятелей, побывав на двухнедельной обучающей программе в Германии, рассказал, что так делают многие группаналитики. И пример привел. Группа обсуждает проблему клиента. Доходит до тупиковой дискуссии, в тупике доходит до фрустрации и потом терапевт встает, ничего не говоря начинает биться о стены комнаты, и побившись несколько раз, причем сильно, по взрослому, наконец, находит дверь и выходит из нее. И какое-то время отсутствует. (Подслушивает за дверью). Группа молчит. Долго. Потом начинается обсуждение того, что произошло. И до кого-то доходит. Выход есть, и терапевт это показал. И начинается обсуждение того, что может быть для клиента выходом. Опять доходят до тупика. Опять фрустрация. И тогда терапевт возвращается и начинает организовывать группу на помощь. Дальше все как в анализе.
С распределением ролей, проекциями, переносами и.т.п.

Мой кумир - Милтон Эриксон. Поначалу я, как и многие, увидел в эриксонианстве хорошие способы наведения гипнотического транса. И только потом - смысл этого процесса. Гипноз нужен был Эриксону для того, чтобы без сопротивления, без долгой тупиковой дискуссии научить клиента новым способам оценки реальности, в которой клиент живет и обязательно научить развитию. По большому счету, извините за грубое слово, Эриксону было глубоко плевать на проблему, с которой клиент пришел. Его интересовало во-первых, как организовать состояние гипнотического транса для этого конкретного человека, и во вторых, как в трансе человека из патологического транса (тупиковой дискуссии с реальностью) в котором он живет, выдернуть в другое состояние, которое соответствует тому, как живет большинство людей его возраста. В то состояние, которое соответствует социальной норме для соответствующей цивилизации, культуры, и социальной группы. Эриксон возвращал людей в социум. Это было для него главным. И если мешало соматическое заболевание - работал с заболеванием, если дефекты воспитания - с дефектами, если психотравма - с психотравмой. А основным средством была метафора. Гипноз был для Эриксона только формой для создания метафоры развития. А в конце жизни он вообще от формального гипноза отказался. Даже эриксоновские метафоры обучения имеют, мне кажется, вспомогательный характер. Эриксоновская терапия – прежде всего развивающая терапия. То же самое делал и Фриц Перлз. Сдвинуть с мертвой точки, в которой человек застрял. Только для Перлза самым любопытным, как для исследователя, было придумать закономерности, по которым происходит застревание и потом обучить методу последователей.

НЛП – в той или иной форме есть изменение старой точки зрения на событие (для визуалов - прямое изменение) и создание новой точки, с которой аффективное наполнение события ослабляется и возникает возможность на этом аффекте (или сенсорном ощущении, связанным с аффектом) больше не застревать. Особенно показательна в этом смысле работа с линией времени и сущностной трансформацией.

Современная психотерапия имеет в своем арсенале методы, которые очень конкретно рассчитаны на развитие. Из тех, с которыми я знаком – это методы Девида Гроува, основанные на «чистом языке» - эмистемологическая метафора и ее варианты. Фокусирование по Юджину Джендлину и эмистемологическая метафора позволяет впрямую добраться до события, которое сформировало застывшую эмоцию. И с помощью особых приемов выдернуть человека из этого состояния и проверить, готов ли он двигаться дальше. Это же замечательно делают идеомоторные техники Эрнеста Росси.

Все опытные психотерапевты, которые в совершенстве владеют своим методом тем или иным образом помогают своим клиентам развиваться. Спрашивается, а зачем же искать терапевтическую мишень, если терапевт за счет метода все равно развитие организует и его ход проверит? Мне кажется, что поиск и работа с терапевтической мишенью процесс коррекции (и лечения, если это клинический подход) ускоряет и делает работу более точной.

Изысканной и виртуозной, если хотите. И конечно, очень красивой, для тех, кто понимает.

Мы уже разобрали, что проблемы в изложении клиента выглядят как особый негативно аффективно насыщенный способ интерпретации событий. Миф об особом значении некоторых событий в его жизни. Способ интерпретации – особая, на чем-то конкретном основанная, мифология клиента. Мишень - этот самый особый миф, из-за которого другие мифы становятся неадаптивными. Какие варианты есть у терапевта? Работать с проблемой, понимая, что дело не в ее содержании, а в ее статичном состоянии, превращая статичное состояние в динамичное. Либо работать с тем, что сделало событие или ряд событий проблемой. Есть известная притча

Крестьянин, у которого была лошадь.

Крестьянин, у которого была лошадь, считался богатым человеком в своей деревне. Ему завидовали. Но когда его лошадь ушла в лес и не вернулась, ему перестали завидовать, а некоторые даже жалели его. Но когда его лошадь вернулась и привела с собой из леса ничейного коня, все снова стали ему завидовать, но когда его сын упал с этого коня и сломал ногу, некоторые перестали завидовать ему и опять стали жалеть. Но когда началась война, и всех парней забрали в армию, а его сына не взяли, все снова стали завидовать ему. Только сам крестьянин не печалился и не радовался.
Он не умел этого делать, потому что не понимал, какой прок от печали и радости.

Притча или даосская, или буддийская. Это у них путь к просветлению лежит через понимание, что от печали и радости никакого прока. У нас все проще и конкретнее. Печаль - плохо, радость – хорошо.

Конечно разбирать метафоры - только портить (как впрочем и умного учить), однако что главное в этой притче? Прежде всего - зависть, или по-нашему, актуализация комплекса неполноценности. Когда терапевт эту притчу как терапевтическую метафору рассказывает

он работает с кризисом в котором главный миф - «Я- неудачник». Как всякая хорошая притча, эта притча одновременно двигает и процесс застревания, создавая мысль о том, что события обязательно меняются, и двигает причину застревания, говоря о том, что зависть бессмысленна, ибо события меняются непредсказуемо. Китайцы вообще в этом смысле умницы. У них одна из главных мудростей - «В мире нет ничего постоянного, кроме перемен»

А вот еще одна притча:

Булочка

Муж и жена прожили вместе 30 лет. В день 30-летия совместной жизни жена, как обычно, испекла булку - она пекла ее каждое утро, это было традицией. За завтраком она разрезала ее поперек, намазала маслом обе части, и как обычно, подает мужу верхнюю часть, но на полпути рука ее остановилась…

Она подумала: "В день нашего тридцатилетия я хочу, сама съесть эту румяную часть булочки; я о ней мечтала 30 лет. В конце концов, я 30 лет была примерной женой, я вырастила ему прекрасных сыновей, была верной и хорошей любовницей, вела хозяйство, столько сил и здоровья положила на нашу семью".

Приняв это решение, она подает нижнюю часть булочки мужу, а у самой рука дрожит - нарушение 30-летней традиции!

А муж, взяв булочку, сказал ей: "Какой неоценимый подарок ты мне сделала сегодня, любимая! 30 лет я не ел свою любимую, нижнюю часть булочки, потому что считал, что она по праву принадлежит тебе".

(Автора не знаю, получил по интернетовской подписке)

А эта притча - терапевтическая метафора уже о конкретных причинах проблемы, об очень частом человеческом заблуждении, которое в энелперской метамодели называется «Умение читать чужие мысли». На самом деле, если бы была возможность поисследовать мифологию мужа и мифологию жены можно было бы выяснить, откуда у каждого из них убеждение, что говорить о своих желаниях близкому человеку неприлично, и что любовь – это понимание без слов, и что главное в хороших отношениях – это угадывание желаний.

А следующая притча, мне кажется, про нас, про психотерапевтов. И про то, что работать с человеком можно только в его мифологии, не разрушая, а перестраивая ее, из его же мифов. Просто ее надо сделать более адаптивной для той среды, в которой клиент живет.

Обезьяна и рыба

(притча от Д. Адамса)

Случилось как-то раз большое наводнение и застигло оно обезьяну и рыбу.

Обезьяна, создание проворное и опытное, ухитрилась вскарабкаться на дерево и ускользнула от бушующих вод. Посмотрев со своего безопасного места вниз, она увидела, как отчаянно несчастная рыба борется со стремительным потоком.

С самыми добрыми намерениями обезьяна наклонилась и вынула рыбу из воды. Результат был печален.

Отвлечемся от притч и пойдем дальше. Что делает психотерапевт, когда он работает? Создает новый миф, новый способ интерпретации событий. Каков главный инструмент создания нового мифа? Метафора. Мне кажется, что во всех методах. Что главное в метафоре? Что способ связи между событиями можно описать словами «это как будто…» Как будто миф о царе Эдипе, как будто архетип Великой матери, как будто ретрофлексия или проекция, как будто основные пресубпозиции НЛП- чистая правда и «мир вокруг нас доброжелателен, изобилует ресурсами и их хватит на всех». И как будто человечки, правда, состоят из нескольких частей. И как будто человек это система и его можно описать кибернетическими законами. Принимает клиент метафору терапевта - будет в терапии толк. Не принимает - научим. Не хочет - заставим. Сопротивляется – будем работать с метафорами (моделями) которые снимают сопротивление. Например создадим ситуацию что человек «как будто» вернулся в прошлое и там что-нибудь поменял. Конечно это несколько расширительное толкование понятия «метафора». Но почему нет? Ведь метафора- это как упаковка. Упакуем психотерапевтический процесс в «возрастной регресс». Или правда кто-нибудь верит, что без машины времени можно вернуться в прошлое, и что-нибудь с прошлым сделать? Миф(метафора) о машине времени всегда существует как неосознаваемый контекст. Конечно никто не оспаривает какая то часть психической деятельности существует в виде памяти. Ну и что? Вспомнить можно, а вот без машины времени изменить нельзя. Что, правда, можно, так это то, что здесь и сейчас можно сотворить новый миф о прошлом. Выступить Творцом. И сотворить новую жизнь и дать ей новый смысл.

Примем за реальность миф, о том что главный инструмент психотерапии- метафора и пойдем дальше. Если метафора то, что и как с ней делать? И как ее делать? И самое, самое главное – о чем ее делать. О проблеме или о мишени?

Психотерапевтическая литература изобилует теми или иными руководствами по созданию метафор. Есть готовые сборники метафор и всего что может быть использовано как метафора. Так что не претендуя на открытие я просто изложу свой взгляд и поделюсь своим опытом.

Обычно терапевт строит метафору которая соответствовала бы структуре проблемы и ее содержанию. Мы уже разбирали мифологию психотерапии и обсуждали вопрос о вере.

Если клиент верит терапевту, то он верит и методу терапевта. Иногда сначала есть контекстуальное доверие методу а потом подбирается подходящий по многим параметрам ( прежде всего вызывающий доверие) терапевт. Метод, и мы это уже разобрали, есть та или иная метафора. Глубинная психотерапия, например, содержит в себе метафору о том, что у человека существует глубина и если человек туда погрузится он там спасение и найдет. Рационально- эмоциональная поведенческая терапия (РЭПТ)- о том что существуют «скрытые» мысли и если их осознать то, с теми из них, которые создают эмоциональную проблему можно и поспорить. Психоанализ - метафора о том что все проблемы из-за нарушений развития в детстве. И что с помощью особых техник можно как в известном фильме «вспомнить все». И что терапевт, во взрослом возрасте, может заменить мать и отца на «Хорошую мать и Хорошего отца». И гипноз- метафора. «Как особая форма сна, как особое, измененное состояние сознания». А какое оно неизмененное? Измененное по сравнению с чем? Как факты гипнотические феномены существуют. Сам умею создавать.

А как психотерапия - скорее все-таки живой миф. Но я в него верю, и клиенты мои верят.

Коллеги –аналитики! Не ищите во мне сейчас конкуренцию с моим собственным отцом. Я его победил и сейчас испытываю вытесненное чувство вины за это. Но честно говоря мне это не очень мешает. И поверьте, я с чувством глубочайшего уважения отношусь к некоторым психотерапевтам аналитической школы. Я просто по жизненному опыту знаю, что самый лучший метод в голове воинствующего дилетанта или не совсем здорового человека, (что тоже бывает), способен подорвать доверие к психотерапии вообще и оставить человека без помощи. Для качественной работы нужен крепкий профессионал. Это вообще про жизнь и про психотерапию в частности. Я это как владелец автомобиля точно знаю. Столько автомехаников поменял, пока нормального нашел.

Выбирается все-таки терапевт. Со своим методом. И если клиент верит и терапевту и его методу, метод превращается в терапевтическую метафору. И внутри метода терапевтических метафор полно. Иногда прямых иногда контекстуальных. Как говорят компьютерщики, принятых по умолчанию.

Есть такое модное слово «бренд». Бренд - это известное имя. По- нашему - миф об особых, чудесных свойствах. Как «Мерседес». Знаете, мне иногда кажется, что если бы многие мои клиенты могли часто менять «Мерседесы» на новые «Мерседесы» они бы повыздоравливали без всякой психотерапии.

Патентую метод - «Мерседес-терапия»

Жена ушла? А куплю-ка я себе новый «Мерседес». Ребенок плохо учится - надо пообещать ему новый «Мерседес» и все будет в порядке. Рак у меня нашли? Ну что же, покатаюсь напоследок на самом новом «Мерседесе» и пусть меня в нем похоронят.

Смерти боюсь – подарю-ка я Храму новый «Мерседес» и местечко в раю есть. Во всяком случае, священник обещает за богоугодное дело.

Так вот, если терапевт - бренд и метод - бренд, все что происходит на сеансе, есть терапевтическая метафора исцеления.

У Милтона Эриксона это было здорово поставлено. Во первых люди ехали на терапию черт знает куда. В Феникс, штат Аризона. Это все равно, что из Москвы в Йошкар-Олу.

И то и это место может быть полным полно аборигенских легенд. Во вторых жить там какому-нибудь ньюйоркцу или вашингтонцу скучно и ничто не отвлекает от терапии, да и домой хочется побыстрее. Далее, встречает их старый человек в инвалидной коляске, явный самый инвалидский инвалид, а живой, как юноша безмятежный. И детей вокруг полно. И далее этот самый человек говорит что- непонятное , а то и вовсе молчит, а у клиента руки сами собой подниматься начинают. А перед этим, он какую то совершенно нечеловеческую проницательность проявляет, и спрашивает как раз о том, о чем клиент умолчать хочет. И в том, что он говорит, есть, что-то смутно понятно- непонятное, какое то такое, о чем все время думать хочется. А в конце старый, очень напоминающий «шамана» человек о котором легенды ходят, очень очень авторитетно заявляет что для решения проблемы надо обязательно подняться на вершину горы, потому что там на вершине есть особое, намоленное индейцами, место, которое творит чудеса. Только когда туда идешь надо обязательно о проблеме думать, все время думать.

А гора называется Скво. И клиент с детства это слово знает, знает, что «Скво» обозначает на индейском языке замужнюю женщину, почтенную мать семейства и отчаянно лихую и отважную защитницу своих близких. На языке всеми американцами с детства любимых, Майн Рида и Фернимора Купера.

Чем не работа с юнгианским архетипом? В кататимно- имагинативной психотерапии, на юнгианстве построенной, гора- один из основных и рабочих мотивов которыми терапевт пользует. Может, Эриксон скрытым юнгианцем был?

Во всяком случае, перед нами доведенное до совершенства искусство, создания психотерапевтического контекста. Искусство создания контекстуальной исцеляющей метафоры.

Что не умоляет искусства Эриксона как психотерапевта - гипнотерапевта. Все остальное, что он делал также доведено до совершенства.

В хорошем методе сама структура метода есть терапевтическая метафора. Мне так кажется. Наверное, можно привести еще один очень показательный пример. У Жана Беккио есть гипнотическая техника «Переходный период». Терапевт спрашивает, а был ли период когда проблемы еще не было? Клиент говорит «Да» И сейчас есть период, когда проблема есть. Клиент соглашается. И будет период, когда проблемы не будет? Клиент говорит: « Наверное, да». И тогда терапевт говорит «А можно ли период, который после того как проблемы не было и до того как проблемы не будет, назвать переходным периодом»? «Да»- отвечает клиент. И все. Контекст, который работает, как терапевтическая метафора создан. Ведь переходный период когда ни будь кончится. Надо только дождаться. И вообще по всем правилам энелперского гипноза получено три ответа «ДА» и значит, есть замечательная почва для эффективного внушения.

По – моему очень красиво. Беккио вообще великий мастер метафор.

Однако надо вернуться к вопросу о том, как строить метафору. Оставим на время вопрос что есть предмет для метафоры - проблема или ее причины, которые мы назвали терапевтической мишенью.

Нас сейчас интересует, о чем должна быть метафора, что бы она была терапевтической.

На что может быть направлена ее терапевтическая мощь? Что конкретно, может быть мишенью для метафоры?

Предметом нашего анализа станет синтаксис языка.

Еще со школы мы знаем, что бывает подлежащее и сказуемое. Имя существительное и глагол. Нечто что отвечает на вопрос «кто, что» и нечто отвечающее на вопрос «что делать» Есть еще имя прилагательное, отвечающее на вопрос, « какой», вопрос о свойствах существительного.

В речи клиента, когда он говорит о проблеме, есть и имя существительное и глагол. И у каждой из этих частей речи есть аффективный заряд, который выражен в имени прилагательном. Исследуя проблему, мы можем выделить имя существительное, и выяснить какое оно, это существительное. И выделить глагол, чтобы клиент мог ответить на вопрос «как это для него, когда он это делает» В «как» и «какой» аффективный заряд будет виден лучше всего. И от этих слов может начаться исследование всей исторически - мифологической «подводной» части проблемы. Что более всего будет в этом нас интересовать?

Ценность, время, и размер. Или сокращенно ЦВР или ЦРВ. Это как кому легче запомнить.

Идею, что метафоры можно строить, используя для них ценность, время и размер предметов, людей, и их действий, подарил Генрих Альтшулер, очень известный изобретатель,

автор ТРИЗа – теории решения изобретательских задач.

Генрих Саулович исследовал изобретательское творчество, и пришел к выводу, что основные затруднения в творческом процессе вызывают стереотипные представления о невозможности изменения чего- либо.

"Чисто психологическая" операция в алгоритме решения изобретательских задач одна. Над условиями задачи совершаются шесть мысленных экспериментов: система, данная в условиях задачи, мысленно уменьшается и увеличивается, идущие в системе процессы замедляются и ускоряются, допустимые расходы снижаются и повышаются. При выполнении этих операций меняется представление человека об исходной системе».

Это цитата из Генриха Сауловича. У Альтшулера это называется РВС, где С – стоимость.

А у меня Ц - ценность. Термин, более психологически понятный, чем экономический термин «стоимость».

"Оператор РВС не всегда дает решение задачи. Собственно, он и не предназначен для этого. Его цель - сбить психологическую инерцию перед решением".

Это тоже из Генриха Сауловича. Сбить инерцию - разрушить тормозящий развитие стереотип. Тупиковую дискуссию. И по ее поводу застывшую эмоцию.

"Мышление несистемно. Не успели люди в процессе эволюции выработать системное видение мира. Если в задаче сказано "дерево", человек видит именно дерево. Начинается перебор вариантов. Дерево становится чуть больше, чуть меньше... Часто на этом все кончается: ответ не найден, задача признана неразрешимой.

Это - обычное мышление. Талантливое воображение одновременно зажигает три экрана - видны надсистема (группа деревьев), система (дерево), подсистема (лист).

Надсистема
Система
Подсистема
 

Конечно, это минимальная схема. Иногда включаются и другие экраны: наднадсистема (лес) и подподсистема (клетка листа). А главное - все это видно в развитии, потому что работают боковые экраны, показывающие прошлое и будущее на каждом уровне. Девять (минимум девять!) экранов системно и динамично отражают системный и динамичный мир»

                                    Прошлое    Настоящее    Будущее
Надсистема

Система

Подсистема


Если построить метафору по этой схеме из девяти экранов получится очень складно и эффективно потому что метафора станет историчной и целостной. Единственная трудность- готовить такую метафору надо заранее.


"Системный оператор не предназначен для решения задач, хотя иногда трансформация задачи автоматически ведет к решению. Назначение системного оператора - помочь в выборе обходной задачи, которая затем должна решаться по АРИЗ. Как и оператор РВС, системный оператор - мощный инструмент для тренировки воображения".


"Для специалиста по ТРИЗ азбучная истина: нельзя принимать на веру формулировку, в которой предлагают задачу".


Это для психотерапевта. Перепроверять надо клиентские мифы.



«Причина затруднений в том, что условия сложной задачи обычно отягощены "инерцией мышления" человека, решающего задачу, а именно:

- условия задачи кажутся "неприступными";

- условия задачи сформулированы в привычных для ставивших задачу людей терминах, что навязывает решающему привычный и часто тупиковый путь решения задачи

- условия задачи привязаны к хорошо известным, но негодным прототипам;

- затруднен переход с макроуровня на микроуровень и т.п.

Инерция мышления не позволяет сделать качественный скачок, получить принципиально новую идею».



А вот это про то, как изобретатель, не психотерапевт, а исследователь процессов мышления описывает процесс возникновения проблемы. Неадаптивного мифа по-нашему.

Да не обидится на меня Генрих Саулович. Из его теории решения изобретательских задач

можно построить практику решения терапевтических задач (ПРТЗ) и алгоритм решения терапевтических задач (АРТЗ). И, наверное, еще очень много всяких теорий. Схема из девяти экранов очень помогает мне многое понять и создавать терапевтические схемы.

Кое- чем хочется поделиться. Но несколько оговорок. Во- первых это не наука. Может, конечно, и наука, но в моем изложении - не наука, потому что и не пытаюсь представить материал строго, как принято в науке. Во вторых, все можно оспорить и если вам что-то покажется не соответствующим истине - заранее согласен. Потому что мой взгляд на работу по схеме Альтшулера имеет только дидактический смысл. Так просто легче запомнить. Потому что все очень упрощено. ВСЕ ОЧЕНЬ УПРОЩЕНО.


.....(различные схемы терапий)



Полностью- по тэгу "Секреты профессии".
Tags: секреты профессии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment