Артур Малинин (a_malinine) wrote in rabota_psy,
Артур Малинин
a_malinine
rabota_psy

У каждого - своя правда

Цикл материалов в формате "открытые двери", комментировать могут все желающие.
Цитируется по
Дехтяр И.  "Психотерапевтическая мишень в психотерапии"
или как повысить эффективность работы психотерапевта, зная маленькие
секреты профессии.
Ростов-на-Дону, Минитайп, 2005.


У здоровых кризисы были вызваны субъективной оценкой жизненных обстоятельств, а настоящие психиатрические пациенты эти кризисы сами постоянно создавали. И несмотря на колоссальные индивидуальные различия, структура кризисов была очень похожа, и структура реагирования была тоже очень похожа. Объединение фактов из своей жизни по случайным необъективным признакам, на основе этого объединения построение неблагоприятного или катастрофического прогноза. А далее когнитивная, эмоциональная и поведенческая реакция на свой собственный прогноз как будто это уже реальность.
Да простят меня психиатры, настоящая паранойя. И надо было наших пациентов из этой паранойи вытаскивать. Ведущих психотерапевтические группы было трое. Я - истовый роджерианец, Людмила Николаевна Колокольцева — тогда такой же истовый транзактный аналитик, и Сергей Лаврентьевич Ульяницкий — классический психоаналитик до мозга костей. Работали мы по очереди, доказывая друг другу эффективность наших методов. И пациентам, естественно. И главное тогда для нас было - полностью погрузиться в методологию, побольше о ней узнать и получше применить. А результаты были примерно одинаковые.
Я представляю, какая каша была в головах наших пациентов. Но что самое удивительное - это не мешало им, хочется сказать «выздоравливать», на самом деле - изменять - свое состояние на более адаптивное. Единственное что нас, психотерапевтов, тогда объединяло, так это наше искренняя эмпатия и истовая вера во всемогущество своего метода. Вера в то, что с помощью клиент-центрированного (трансакционного или классического психоаналитического) метода наши пациенты обязательно выздоровеют совсем. И знаете - получалось. Не так часто, как хотелось бы, но получалось. Сейчас мне кажется, я понимаю, что тогда было главным позитивным терапевтическим фактором. Для нас тогда главной была модель психотерапии как духовной практики. С помощью нашей веры мы ломали неблагоприятные прогнозы на будущее, снимали пациентов с тормозов развития. А дальше просто менялась ситуация — ведь в жизни всегда, что-нибудь меняется, и эти изменения субъективно оценивались ими как благоприятные. Как в анекдоте про окурочек.
Анекдот с «бородой», но хорошая терапевтическая метафора.

Бомжа избили и выгнали с того места, где он побирался. Пошел он на свое место жительства, в свой любимый подвал, а там канализацию прорвало. И пожитки в дерьме, и жить негде. Решил он с горя повеситься, нашел обрывок веревки, зашел с глаз подальше в грязный общественный сортир, привязал веревку к ржавой трубе, засунул голову в петлю, посмотрел вниз, а там окурочек лежит. Покурю, думает напоследок, нагнулся за окурочком, глядь, а у соседней кабинки бутылочка стоит. Подошел, взял, понюхал — настоящий денатурат, почти полная бутылка. Присел, хлебнул, окурочек закурил… А жизнь то налаживается…

Верили нам больные. Верили в то, что мы поможем им наладить их жизнь, и что она обязательно наладится.
И в спасение с помощью нас и наших теорий верили.
Вот весь секрет эффективности. Той эффективности.
Основной моей работой тогда были дежурства на телефоне доверия и, следовательно, экстренная психотерапия. Конечно, не каждый звонок был, что называется острым суицидальным, но каждый звонок я рассматривал как суицидологичекую профилактику. И, не смотря на множество различных жизненных ситуаций, вызывающих у моих абонентов желание обратиться за консультацией, структура жизненных затруднений была в общем сходной. То же самое объединение фактов из своей жизни по случайным необъективным признакам, на основе этого объединения построение неблагоприятного или катастрофического прогноза. А далее когнитивная, эмоциональная и поведенческая реакция на свой собственный прогноз, как будто это уже реальность. Все это было еще усиленно аффектом. В общем, если второй муж бьет по морде — дело не в муже, а в морде.И как жить после этого?
Запомнилось несколько очень показательных с точки зрения обсуждаемой темы звонков.
Под вечер позвонил мальчик, не назвался, сказал, что ему тринадцать лет, и сказал, что у него очень болит живот. Я спросил, где родители, он ответил, что их дома нет. Я спросил, как давно болит, он ответил, что уже несколько дней. Я спросил, почему он не обращается к врачу или к родителям и он, очень стесняясь, ответил, что периодически занимается онанизмом. Я спросил его: «Ты думаешь, что живот болит из-за этого?». Он сказал: «Да». Я сказал, что боли в животе, скорее всего с эти не связаны. Он спросил: «А могут быть связаны?». Я ответил что, скорее всего, нет, но что точно можно, так это никому об этом не рассказывать, даже врачу, и что его вылечат и так, без его признания. «Точно?», - спросил он? «Точно, точно!», - ответил я. В его «Спасибо!» была такая отчаянная радость, что я подумал, что случай был суицидоопасный.
Что было целью терапии? Изменение аутодеструктивного поведения. А мишенью? Связь двух факторов по случайному признаку, который существовал в постоянно действующем контексте созданном чувством стыда за якобы аморальное поведение.
Взрослому я бы сказал, что любые формы полового поведения включая мастурбацию в нашей культурной традиции не являются предметом всеобщего обсуждения, дело это скорее интимное, тайное и что боли в животе предмет гастроэнтеролога, а мастурбация — сексолога и то если только мастурбация абоненту мешает. И еще, что гастроэнтеролог сам разберется, что к чему, и что на самый худой конец есть понятие врачебной тайны, и что если врач ее разгласит - можно и диплома лишиться.
То есть в любом случае создал бы другой, самосохраняющий, контекст. Цель - та же. Мишень - та же. Только язык другой, для взрослого более авторитетный и, следовательно, более внушающий. О внушении мы еще поговорим, а сейчас хотелось разобрать еще одну возможную мишень. В этом случае — чувстве стыда за якобы аморальное поведение. И так есть нормальная сексуальная потребность, есть вполне допустимая, индивидуальная форма ее удовлетворения (во всяком случае, более социально приемлемая, чем поиски полового партнера в подростковом возрасте), и есть внушенный, то есть принятый без критики, оценочный, иерархически высокоценный признак, социально одобряемой нормы, предполагающий ограниченные формы поведения. Проблема в том, что есть субъективно непреодолимые противоречия между потребностью и ложно понимаемой социальной нормой. Такое классическое начала двадцатого века психоаналитическое противоречие между «Ид» и «Суперэго», которые борются на территории «Эго» разрушая его. Что было бы хорошей мишенью для терапевтической интервенции? Разрушение противоречия или поиски объединяющего контекста? Можно конечно и усилить что-нибудь одно, чтобы оно победило. Например, предложить пациенту во всем признаться родителям и получить достойное наказание, а потом прощенным пойти к врачу. Или предложить принять свою мастурбацию как истинную норму и рассказать, что на самом деле процентов восемьдесят мальчиков этим занимаются, хотя их родители это не одобряют. Прийти к врачу и сказать, что я как все этим занимаюсь, это норма, а почему живот болит только у меня одного из всего моего класса, я не знаю. Наверное, я заболел не из этого. Можно и так. Только, дорогой читатель, мне как-то это все не нравится. Во-первых, придется долго-долго бороться против какой-то части личности, и победа может быть временной. А во-вторых, в борьбе с самим собой обязательно будет проигравший. А если в себе кого-то убить, то в себе останется труп. И даже если этот труп похоронить, то придется его достойно оплакать и продолжать жить, имея в себе кладбище.
Так что, хотелось бы как-нибудь по экологичнее. Как разрушить противоречие, я уже рассказал. Надо просто объявить связь случайной. Это в стиле рационально-эмоциональной поведенческой терапии по Эллису и Беку. Потруднее создать объединяющий контекст. Что-нибудь вроде объяснения гегелевского закона единства и борьбы противоположностей как способа движения материи. Только на подростковом языке. Например, в метафоре о том, что вода тушит огонь в газовой печке, а огонь разрушает воду, превращая ее в пар. И, тем не менее, огонь и вода очень нам нужны. Они просто живут рядом. И когда мама с ними договаривается, они превращают сырую картошку в вареную. И что он тоже может научиться договариваться. Со своей естественной потребностью в сексе и родителями, которые хотят, чтобы он занимался сексом полноценно, с женщиной, и от этого у него тоже были бы дети. Как у них он.
И если они и будут его сейчас ругать, то только потому, что думают, что это ему повредит. Но на самом деле пока никто не знает, вредит онанизм или нет. Знают только, что если и вредит, то не очень. Но точно знают, что полноценный секс, когда есть мужчина и женщина вкуснее. Можно конечно есть и сырую картошку, но вареная лучше. И можно научиться договориться с огнем и водой. И что доктора все про онанизм знают, и многие из них тоже в подростковом возрасте этим занимались.
Примерно так, только конечно поточнее и покрасивее работал бы великий Милтон Эриксон. Я не знаю, как бы работал в этом случае Фриц Перлз, но думаю, что он тоже бы взялся за создание объединяющего контекста, просто делал бы это по-другому. Да простит меня дух великого Фрица, мне кажется, это было бы примерно так. «Когда ты в этом переживании как оно происходит?», - спросил бы он мальчика. И после того как мальчик погрузится в легкий транс, спросил бы, что он ощущает сейчас в своем теле, попросил бы мальчика разрешить этим переживаниям привести его к настоящему началу этого, к его истории, и вел бы его по этому пути, до какого ни будь самого первого воспоминания о своем страхе перед родительским наказанием или ощущением своего позора. И когда мальчик что-нибудь вспомнил, попросил бы сейчас ощутить, или каким ни будь другим образом узнать, что хорошего, что важного дает ему возможность помнить это и ощущать все это сейчас в себе. И может быть, спросил бы, что важного для него хочет сообщить его боль в животе. И с кем бы он сейчас хотел поговорить, что бы ему стало легче. И поставил бы пустой стул и попросил бы поговорить с тем, кто сейчас сидит на этом стуле и узнать, что важного этот человек для него делает, когда так себя ведет. И чтобы он мог ему сказать, чтобы завтра спокойно отправиться к врачу и рассказать врачу, что сказала ему боль, но как-нибудь так, чтобы врач не подумал, что он сошел с ума. И конечно предложил бы поговорить со своим сексуальным желанием и способом его удовлетворения, и попросить их быть более безопасными для него, и попробовать ощутить их ответ. И когда он проживает этот ответ, что в это время как бы на заднем фоне? И что тоже хочет каким-нибудь образом высказаться?
А, может быть, великий Фриц спросил бы о том, прощали ли его родители когда-нибудь, и как это происходило, и что он мог бы сделать прямо сейчас, чтобы его родители его простили и отвели бы его к самому лучшему врачу. А, может быть, Фриц спросил бы его, болел ли он раньше, и как случалось, что он выздоравливал. Кто принимал участие в его выздоровлении, и как участники его выздоровления к нему тогда относились, и что он чувствовал, когда это происходило? В любом случае мне кажется, что Фриц включил бы переживаемый мальчиком страх смерти в общую картину его жизни, показал бы ему, что это только часть опыта, и что у него уже есть подобный опыт, и он справлялся с подобными переживаниями, и может справиться сейчас. Создал бы целостность переживания жизни, и помог мальчику преодолеть разрушительные чувства и найти конструктивное решение. И снял бы тормоза. А терапевтической мишенью для Фрица была бы изолированность страха смерти, отсутствие включенности его в общую картину жизни.
Итак, цель-страх смерти, а мишень — изолированность этого чувства.
Думаю, что дорогой читатель уже кое - что понимает. В любой психотерапии есть свой процессуальный контекст. Занимаясь педагогической деятельностью, я более ли менее представляю, как проходит процесс обучения в психотерапии. Первое что хотят понять ученики — внутренние правила процесса. Как он проходит, что нужно делать, если клиент говорит это, как работать с похожими проблемами или одинаковой нозологией в психосоматике, например. Клиент для начинающего психотерапевта, на самом деле, это его, клиента, проблема, также как иногда для врача больной - это его болезнь. А он психотерапевт, носитель знаний о лекарствах. В общем, система обучения так настроена. У медиков во всяком случае. Поможет препарат или нет - одному Богу известно, а вот за неправильный диагноз сначала двойки ставят, а потом, когда работать начнешь, в прокуратуру вызывают. Как только психотерапевт научился переводить проблему пациента из сферы его отношений с другими людьми на интрапсихический уровень, как только его клиент начал говорить, что отсутствие умений построить отношения это функция каких-то внутрипсихических процессов, начинается поиск этих процессов. И тут мы переходим в область теорий личности (или теорий семейной терапии) и начинаем строить психологический диагноз на основе своей веры в ту или иную теорию. Причем, если у медицины есть инструментальный аппарат, и он более менее объективен (анализы и инструментальные исследования типа электрокардиографии), то в психологии такого относительно объективного инструментария нет, разве что в патопсихологии, и то с натяжкой. А инструментарий патопсихологии, мне кажется, в психотерапии годится если только она работает в поле медицины, и то, если главный в процессе — врач-психиатр, а целью работы является получение ремиссии (исчезновение или послабление симптомов и синдромов). Итак, есть психологический диагноз, построенный на основе какой-нибудь теории личности, или теории семьи, и далее начинается подбор техник, имеющихся в распоряжении метода. А в каждом более менее разработанном методе всегда есть медицинская модель, консультирование по проблемам жизни, и духовная практика.
Отсюда следующий этап в освоении психотерапевтических умений — жадное поглощение информации обо всех возможных техниках, созданных внутри теории и моделей и обучение этим техникам. Причем виртуозное владение техникой, или техниками, часто превращается в синоним успеха. И, между прочим, клиентам часто помогает. Разве может не помочь такой замечательный человек, который так много знает и умеет, и к которому так сложно попасть? И который так дорого берет за свои услуги (или совсем ничего не берет, как святой). Что помогает клиенту в этом случае? Его собственная вера. Очень хочется написать, плацебо или внушение, просто боюсь, что такое обращение с этими великими для меня феноменами, может их обесценить в глазах читателя. Знаете, я как-то случайно подслушал разговор двух продавцов Гербалайфа. Один говорит другому: «Что-то продажи не идут, не покупают у меня…». А другой ему отвечает: «Сам видимо мало продукта (Гербалайфа) съел». Почему психотерапия не идет? Потому что сам как терапевт - не проработанный. Веры в метод нет!
Я много читал Милтона Эриксона и о Милтоне Эриксоне, и нигде не нашел упоминаний о его психотерапевте с которым бы он прорабатывался. Может, он самогипнозом занимался? Хочу быть правильно понятым. Все что я написал, совершенно не касается учебной терапии. Без неё этой профессии научиться нельзя.
Итак, вера обладает способностью лечить и помогать в решении человеческих проблем. А психотерапия как духовная практика помогает эту веру создать. Я думаю, что с этим особенно не поспоришь. Примеров сотни тысяч.
Надо разбираться с верой.
Сразу хочу сказать, что религиозность я оставляю в стороне. И когда я пишу о вере, то не имею в виду веру в Бога и чудеса, которые при этом происходят. Фрейд был воинствующим атеистом, но это не мешало ему в каком то смысле создавать чудеса. На пророка, для нас, коллеги, он точно тянет. Считается автором психотерапии, только непонятно, куда возникший за сто пятьдесят лет до этого медицинский гипноз девать.
Я не философ. И не ученый. По этому могу не придерживаться строгой научной методологии. Просто мысли на бумаге. Строго научная критика не принимается. Принимается дружеская.
И так, как вера в психотерапии, и в психотерапию снимает тормоза в развитии?
Когда я начинал учиться в университете, отделение психологии было частью философского факультета и существовало на тот момент всего два года. Это было начало семидесятых. Отделение наше было четвертым в стране после Москвы, Ленинграда и Тарту, и чему нас учить толком никто не знал. Психотерапия была тогда частью медицины, и ей точно не учили. Конечно, можно было взять программу МГУ, но для ее осуществления у нас просто не было специалистов. Поэтому учили всему что знали, а знали тогда лучше всего философию и психиатрию. Общую психологию нам два года преподавала замечательный опытный психиатр Имма Васильевна Мохина, и естественно, при первой возможности, общая психология превращалась в общую психопатологию.
А вот философы были настоящие, большинство - доктора наук, которые кандидатами стали в период оттепели. И поэтому философия часто была условно марксистко-ленинская.
Большое спасибо им за это, к сожалению, никого не помню по фамилии. Одну только женщину по фамилии Матяш.
Две им большие благодарности. Во-первых, за то, что я субъективно — объективный идеалист. Или субъективный материалист. Вообще, с моей точки зрения мир познаваем лишь частично и субъективно. А во-вторых, за то, что они так упоенно критиковали буржуазные, империалистические направления в современной философии, что в ленинизм я не поверил. В марксизм частично, и потому, что Маркс все содрал у Гегеля. В философии конечно. Говорят еще у Фейербаха, но мне кажется, что Фейербах уже принадлежит скорее истории философии, а вот Гегель еще философ. И про прагматизм, позитивизм, и конечно экзистенциализм, я узнал еще тогда, в семидесятых. И еще в это время открылось для меня имя Алексея Федоровича Лосева, гегельянца и историка культуры. О Лосеве мы поговорим чуть попозже, а сейчас о базовом мировоззрении, которое самым естественным образом вошло в меня, которое сформировало мои взгляды. Причем я сам о них не знал, пока уже в зрелом возрасте не задумался. И так философия, мать наук (для тех, кто не знает греческого, переводится как любовь к мудрости, а мудрость я люблю) должна ответить на свой основной вопрос. Как относится мышление к бытию? А у этого вопроса есть две стороны. Первая - познаваем ли мир и что мы познаем, когда его познаём. И конечно как познаём. И вторая — что первично материя или сознание. Если в мире еще что-нибудь кроме движущейся материи. Она по своим законам движется или по нашим? Социализм, который мы строили это закономерность или ленинский наказ? Вопросы, между прочим, которые к теориям личности имеют прямое отношение.
Гегель был объективный идеалист. То есть материя, правда есть, говорил он, но создал ее бог (абсолютная идея в первоисточнике). И теперь она развивается, и бог понимает, чего он наделал. А раз бог понимает, и мы божьи дети можем понять. Но конечно после него. И он, Гегель может понять и нам объяснить законы развития. Диалектику то есть. А еще есть диалектическая гносеология — способ познания мира (или теория познания) и диалектическая логика — наука о законах развития мышления.
И еще что диалектика, гносеология и логика, совпадают.
Последняя мысль может и Марксова, не помню, но если это так - спасибо ему большое.
Что для меня это значит? Что если живет человек в племени, и видит, что дождь пошел после того, как колдун в барабан постучал и с духом тотемным поговорил, так это и есть настоящая правда. И если про мир чего надо узнать, так надо в барабан постучать и с духами поговорить. Он не просто в это верит, он это знает точно. А я родился и живу в квартире, где горячая вода из крана течет и каждый месяц за неё платить надо, а то отключат, и точно знаю, что за удобства (например, горячую воду) надо платить. И за все надо платить, потому что кругом все продается. И я если чего хорошего сделаю, так это продать надо. Я не просто в это верю, я это точно знаю. Поэтому если я в племя попаду, я скажу что колдун — придурок, потому что за свои гадания даже леопардовыми шкурами не берет. А сколько денег мог бы нажить! А тот человек из племени у нас в городе в зоопарке охотиться будет, и никто его не убедит, что его добыча незаконна. А когда его посадят, он будет барабан делать, и с духами разговаривать, чтобы они ему сбежать помогли. И никогда не догадается, что людям, которые его стерегут, какие то странные бумажки нужны, которые даже кушать нельзя. А живем мы в одном времени и на одной планете.
И это не различия в культуре и знаниях, это просто две разные правды. А еще наш «примитивный» человек, если заболеет к колдуну пойдет и попросит в барабан постучать, потому, что он видел, как на прошлой неделе другой больной так выздоровел. И он точно знает, что по-другому выздоравливать бесполезно. Только время терять и боль испытывать. А мы мечтаем к академику Чазову попасть, потому что если вождь (извините — главный руководитель), ему свою жизнь доверяет, значит, лучше него не никто не вылечит. При этом лет через двести, студент-медик будет знать, что то, что Чазов делал - полное варварство и издевательство над людьми, и что он от примитивного колдуна не сильно отличался. И это тоже, правда.
Вернемся к нашей психотерапии любимой. Если я увидел, как к моему знакомому психоаналитику человек с неврозом пришел и через некоторое время (пускай даже длительное) без невроза ушел, догадайтесь с трех раз, что я подумаю, если я студент, психологию изучаю. И не просто подумаю, а точно знать буду.
Естественно, это может произойти в любом психотерапевтическом методе. Просто я должен увидеть чудо, которое на моих глазах сделал человек с таким же, как у меня базовым образованием. А для больного это чудо приходит в образе знакомого знакомых, которых походил к психотерапевту, и его жизнь наладилась. Господа, поверьте, мы не жулики. Мы, правда, по-честному работаем. Чудо - продукт нашего труда, и нашего долгого и дорогого образования. Но не будем забывать, что для великого Карла Роджерса совершенно верным логическим заключением из длительного терапевтического и педагогического опыта было: «Интеллектуальные тренинг и усвоение информации приводят, я уверен, ко многим ценным результатам, но превращение в терапевта в число этих результатов не входит». Это, увы, неприятно. Многие из нас зря учатся.
Есть, и еще один факт. Тоже не из приятных для психотерапевта.
«Наблюдения за пациентами, стоящими в очереди на лечение, показали, что от 40 до 60% из них избавились от своих симптомов, даже еще не попав к психотерапевту. Одновременные наблюдения за семьями пациентов позволяют предположить, что спонтанные изменения могли бы быть еще более значительными».
Это из выступления Джея Хейли на первом всемирном конгрессе по психотерапии. Джей Хейли имеет степень магистра Стэндфордского университета (1953 год), возглавляет Институт семейной терапии в Вашингтоне. Он один из ведущих представителей стратегического подхода в семейной терапии.
Но на самом деле ничего страшного. Это ничего, что столько людей до нас не дошло. Для нас оставшиеся сорок процентов это все сто процентов. И с ними надо быть эффективным терапевтом. Но факт выздоровления в очереди требует своего объяснения.
Об этом чуть позже. Пока уясним простую истину.
У каждого - своя правда. Наверняка слышали эту фразу много много раз. Только не укладывается она в нашем сознании. Как же так? Разве может быть две истины? А как же наука? Оказывается, может быть.


Может быть две истины, и три истины и вообще сколько угодно. Помните у Мольера в комедии «Мещанин во дворянстве» господин Журден, после того как начал учиться, узнал, что говорит прозой. Прозой он говорил и раньше, только этого не знал. Так и мы с вами не знали, что начиная с первого класса были поклонниками аристотелевской логики, а не гегелевской, и тем более не современной квантовой. Может аристотелевская логика это логика здравого смысла и поэтому она для нас естественна? Нет, просто с помощью этой логики написаны все учебники, по которым мы учились. И очень может быть, что авторы этих учебников тоже не читали Аристотеля, но они в свою очередь, учились по учебникам, в которых именно эта логика есть. И так вглубь до седых, как говорится, корней.
А что же в квантовой? А в квантовой, на которую уже перешла современная физика, а за ней потихоньку другие науки, вот так.
«Раньше было принято считать, что физика описывает вселенную. Теперь мы знаем, что физика описывает лишь то, что мы можем сказать о вселенной». Нильс Бор

«Доктор фон Нейман, один из ведущих защитников мнения Бора о том, что наука не в состоянии найти «одну глубокую реальность», лежащую в основе всех относительных инструментальных реальностей, продвинулся даже на шаг дальше, чем Бор. Поскольку квантовый мир просто не вписывается в аристотелевскую логику «либо-либо», фон Нейман изобрел трехзначную логику, которая лучше подходит к квантовому миру».
«Аристотель оставил нам всего два варианта для выбора: «истинно» и «ложно». Фон Нейман добавил к ним «может быть». «Транзакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности. (Мы несколько упростили описание этого процесса. На практике, петля обратной связи от восприятия к представлению и снова к восприятию работает невероятно быстро. В результате, мы «видим» то, что, по нашему мнению, мы должны видеть, а логическое значение «может быть» практически никогда не регистрируется — пока мы не научим себя регистрировать его.)»
«Нечто подобное продемонстрировал Эймс в области психологии восприятия: мы не воспринимаем, «реальность», но лишь принимаем сигналы из окружающей среды, которые мы организуем в форме предположений — причем так быстро, что даже не замечаем, что это предположения».
«Для ученого идея является бессмысленной, если мы не можем, даже теоретически, представить себе способ ее проверки. Например, большинство ученых могло бы отнести к разряду бессмысленных следующие три утверждения:
1. Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве.
2. Каждое живое существо обладает душой, которую нельзя увидеть или измерить.
3. Бог повелел мне сказать вам, чтобы вы не ели мяса.
Попробуйте представить себе, как бы вы могли доказать или опровергнуть эти утверждения на уровне личного опыта или эксперимента. Прежде всего вам пришлось бы найти шорьков, наву, душу и «Бога» и доставить их в лабораторию; затем вам нужно было бы прикинуть, как их измерять или как регистрировать сигналы от них — словом, как вообще убедиться, что у вас «правильные» шорьки и «правильный» Бог, и т.д.».

Все что в кавычках цитаты из книги Р. А. Уилсона «Квантовая психология»

Так что теперь мы с вами имеем четыре варианта: истинно, ложно, не определено, и никогда не может быть определено (или бессмысленно определять).

Эйнштейновский «принцип относительности» утверждает, что невозможно узнать «истинную» длину прута, но лишь различные длины (множественные), измеренные различными инструментами в различных инерционных системах наблюдателями, которые могут находиться в одной инерционной системе с прутом или измерять его из перспективы другой инерционной системы. Точно так же мы не можем знать «истинный» интервал времени между двумя событиями, но лишь различные — множественные — интервалы, измеренные из различных инерционных систем.

То есть большинство явлений, о которых мы с вами говорим, с точки зрения науки, относятся к классу «не определено», и поэтому может быть. Так что истина и мои представления о мире и мое мышление — это только мое.
А у моего клиента — только его. И когда мы встречаемся в кабинете психотерапевта, я для него - эксперт, который знает, как ему помочь. Это же ему плохо. И пока он страдает, он готов все что угодно слушать, но только из своей истины. И делать тоже. И если моя истина близка ему, он, может быть, и сделает ее своей. А если не близка — уйдет, уверенный в том, что я ему помочь не могу, потому что его не понимаю. У него живот, болит, язва, а говорю о его отношениях с мамой, которая пять лет как умерла. Как же мне поверить? Кормила плохо в детстве, что ли? Травила? Мамочка родная?
Он мне только тогда поверит, когда у меня, или у моего метода, слава есть или харизма. Слава – от его предыдущих знаний. От наблюдений за чудесными изменениями у значимых других. Может быть, еще и от культурного и социального контекста. От моды. От нормативности своего социального класса.
А харизма, от меня идущая - она от моей веры. Особенно сильной моей веры, тогда, когда метод или технику я сам создал. Или этим методом излечился. Или бабушка моя, знахарка, умирая, подозвала меня, и что-то непонятное прошептала. И это, правда, имело место быть.
Про мошенничество мы сейчас не говорим.
Иногда харизма идет от моего внешнего вида. От возраста. От дипломов на стене в кабинете. Или от чучела совы и «магического кристалла».
И чтобы клиенту помочь, я его своей верой как бы заражаю и заряжаю. Потом делаю ряд магических ритуалов (для него кушетка для психоанализа, или гипнотическая индукция — самая настоящая магия) и ему становиться легче. Вот секрет эффективности. Вот так часто работает психотерапия. Как там, у Фуллер Торрейя – разделяемый общий взгляд на мир, личность терапевта, ожидания клиента и…
Но, к сожалению, так получается не всегда. И поэтому надо ответить на два вопроса. Почему так иногда получается, и почему так иногда не получается.
Я не очень большой знаток классического гипноза и не очень помню, где я это прочитал, но помню, что в классическом гипнозе есть стандартные тесты на внушаемость, целью которых является предварительный отбор пациентов, с которыми этот метод будет успешным. И, безусловно, предпринимались попытки статистического подсчета процентного соотношения людей способных погрузиться в глубокий или сомнамбулический транс. Для классического гипноза это очень важно, потому что на протяжении почти двухсот лет считалось, что именно сомнамбулический транс является необходимым условием для эффективных терапевтических интервенций. Сейчас ясно, что это не так, но подсчеты делались и согласно этим подсчетам таких людей примерно 25%.
И еще примерно столько же людей, которых можно погрузить в сомнамбулический транс путем обучения через некоторое время. С этими людьми гипнотерапия и работала, создавая у них условия для мощного терапевтического внушения и самовнушения. То есть в наличии есть примерно четверть пациентов, которые готовы принять довольно быстро все, что я говорю.
Принять без критики, если только я создал условия для возникновения, пусть кратковременного, но сомнамбулизма, и если я совершенно уверен в смысле и ценности того, что говорю. Тут надо бы добавить, что согласно сегодняшним представлениям о гипнозе, кратковременные сомнамбулические состояния можно вызвать достаточно просто, если знаешь некоторые правила. Причем даже не важно, говорю ли я по-русски, или по-якутски. Чем непонятнее, тем трансовее. Никого же не пугает китайское название точек акупунктуры.
Почему я верю, в то, что я говорю - вопрос, который мы уже разобрали. Теперь с сомнамбулизмом разберемся.
Классические приемы наведения глубокого или сомнамбулического транса - это перегрузка сознания или конфузия (важная для личности неожиданность). И еще сосредоточенное внимание, направленное вовнутрь. В память, в воображение и в телесные ощущения. Конечно же, и высокая степень доверия (рапорт).
Знаете, как транс на кур наводят? Быстро и неожиданно переворачивают вниз головой.
Как часто мы сознание клиента перегружаем? А как часто стремимся его представления о жизни «вниз головой» перевернуть? Используя при этом его память и воображение, и телесные ощущения. При этом, совершенно ответственно утверждая, что именно это ему и поможет!
Может это и не так, но цифры подозрительно совпадают. Про 20% процентов средней эффективности у психотерапевтов и у оккультистов. Это было во введении написано. И 25% внушаемых тут тоже как то не противоречат.
Хочу быть правильно понятым. Я не против оккультистов. И если у клиента и колдуна есть общий разделяемый взгляд на мир, то помогает именно это. Это люди одной культуры и одной веры. Такой клиент сначала пойдет к колдуну, а потом уж к врачу, если колдун не поможет. Но очень часто обращение к оккультизму есть последствие некачественной медицинской помощи, или вообще отказ в продуктивной помощи. Нарушение врачами принципов медицинской этики и деонтологии. Если помог оккультист, значит был невежда врач. Может быть, очень хороший узкий специалист в своей области, но не знакомый с основами деонтологии. А может просто хапуга, сознательно занимающийся преувеличением тяжести заболевания. Гипердиагностикой. А может, уставший от маленькой зарплаты и большого количества стонущих и ноющих людей.
Но в любом случае обращение к оккультизму после обращения к врачу, или дипломированному психологу, есть наша недоработка. Оккультисты часто работают на нашем поле. И жульничают тоже довольно часто. По этому коллеги радостная новость. Чтобы помочь четверти обратившихся достаточно иметь кабинет и статус. И дальше хоть молчать час. Все равно поможет.

Полностью- по тэгу "Секреты профессии".
Tags: секреты профессии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments