m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Библиоаптека 1/2

Цитируем по книге:

Верн Ж. Энциклопедия. Великие географические открытия. Том 1. М: Эксмо, СПб: Terra Fantastica, 2003. 800 с.

Со стр. 430
Крупнейшие по значению путешествия голландцев связаны с именем знаменитого мореплавателя Виллема Баренца (1550-1597), уроженца острова Терсхеллинг (северная Голландия). Баренц (или, правильнее, Барентсзон) был гражданином Амстердама и уже в молодые годы приобрёл репутацию опытного и искусного моряка. В 1594 году он был назначен капитаном корабля «Меркурий» в экспедиции Яна Линсхотена, целою которого было «проникнуть в северные моря, открыть царства Катайя и Хина, лежащие к северу от Норвегии и Московии и по соседству с Татарией».
6 июня корабли оталыли от острова Тессел, затем обогнули Норд-кап и 4 июля были уже в нескольких милях от берегов Новой Земли, под 73-мя градусами 25-ю секундами северной широты. Следуя вдоль западного берега Новой Земли, Баренд 10 июля достиг мыса Нассау и через три дня встретил плотные массы плавучего льда. До 3 августа он безуспешно пытался проложить дорогу через ледяные поля, более восьмидесяти раз меняя курс. Чтобы пройти незначительное расстояние от мыса Нассау до Больших Оранских островов, у северной оконечности Новой Земли, ему пришлось преодолеть в общей сложности до тысячи семисот миль и проявить всё навигационное искусство, на какое он только был способен.
Вряд ли до Баренца хоть один мореплаватель выказывал в подобных обстоятельствах столько настойчивости!
Добавим ещё, что он воспользовался вынужденной крейсировкой, чтобы с редкой для того времени

Со стр. 432
точностью определить широты целой серии географических пунктов. Наконец экипаж, измученный этой бесплодной борьбой, запросил пощады, и Баренц вынужден был вернуться в гавань Тессела. Другие корабли флотилии обогнули остров Вайгач и проникли в карское море, где их задержали льды.
Тем не менее достигнутые экспедицией результаты были признаны настолько значительными, что уже в следующем году Генеральные Штаты снарядили семь судов, начальство над которыми было вверено богатому дворянину Якобу ван Гемскерку, а Баренц был назначен главным штурманом. После нескольких остановок у берегов Новой Земли и сибирского побережья флотилия встретила у пролива Югорский Шар непреодолимые льды, заставившие её отказаться от мысли проникнуть в Карское море. 17 сентября корабли вернулись в Голландию.
Эта вторая экспедиция не оправдала возлагавшихся на неё надежд, и нидерландское правительство отказалось субсидировать дальнейшие экспедиции по изысканию Северо-восточного прохода, хотя и назначило 25 000 гульденов награды тому, кто найдёт морской путь в Китай. Более сговорчивыми оказались амстердамские купцы. Они согласились снарядить два корабля, названия и тоннаж которых остались неизвестными. Начальство над ними было вверено Якобу ван Гемскерку и Яну Корнелисзону Рейпу. Баренц же был назначен старшим штурманом на корабль Гемскерка, хотя фактически был инициатором и главой всего предприятия.Геррит де Фер, описавший в своём «Морском дневнике» все три плавания Баренца, был зачислен в состав экипажа в качестве боцмана.
10 мая 1596 года голландцы отплыли из Амстердама. Они благополучно мировали Шетландские острова и 5 июня неожиданно увидели первые льдины, «чем были немало удивлены, приняв их сначала за белых лебедей». Вскоре они подошли к неизвестному острову и 11 июня высадились на его берег. Там путешественники собрали много яиц чаек и убили огромного белого медведя, что дало повод присвоить этому острову название Медвежьего, удержавшееся до нашего времени.
Продолжая подниматься к северу, 19 июня голландцы заметили сквозь пелену тумана новую неизвестную землю, покрытую остроконечными гористыми вершинами. Этот большой остров путешественники назвали Шпицберген. Исследовав значительную часть западного побережья Шпицбергена, они попали в полосу плавающих льдов и вынуждены были снова спуститься к Медвежьему острову.
Здесь между участниками экспедиции возникли разногласия. Ян Корнелисзон Рейп хотел взять курс на север и там искать проход на восток. Баренц и Гемскерк решили плыть прямо на восток, мимо Новой Земли. Корабли расстались, и каждый направился своим путём.

Со стр. 433
11 июля корабль Баренца достиг мыса Канин Нос, и спустя пять дней голландцы увидели западный берег Новой Земли. Переменив галс, они поднялись к северу и 19 июля добрались до полуострова Адмиралтейства. До 4 августа дальнейший путь преграждали тяжёлые льды. Но 6 августа кораблю удалось обогнуть мыс Нассау. После многих приключений, о которых мы не будем рассказывать, Баренц достиг Больших Оранских островов. Затем он начал спускаться вдоль восточного берега Новой Земли и, теснимый льдами, 26 августа бросил якорь в обширной бухте. «В этой ледяной гавани, - пишет Геррит де Фер, - нам пришлось провести всю холодную зиму в большой нужде, в страданиях и тоске».
«30 августа, - читаем мы в том же дневнике, - ледяные глыбы опять стали нагромождаться одна на другую в направлении к кораблю. Дул сильный верет с северо-запада и шёл густой снег. Корабль был совершенно окружён и сжат льдом; всё около него стало трещать, и казалось, что он разламывается на сто частей; это было ужасно и видеть и слышать; волосы становились дыбом при столь страшном зрелище. В этот опасный момент, когда льдины, до тех пор крепко сжимавшие корабль с обеих сторон, пробились под него, корабль вытолкнуло вверх, как будто железным орудием».
Вскоре корабль стал так трещать, что благоразумие подсказывало как можно скорее выгрузить все припасы, паруса, порох, пули, мушкеты и другие необходимые вещи; затем голландцы разбили на берегу палатку, чтобы укрыться от снега и нападения медведей. Несколько матросов, отойдя на две-три мили от берега, увидели речку с пресной водой и возле неё следы северных оленей.
Постепенно вся бухта наполнилась громадными, громоздившимися друг на друга ледяными глыбами. Голландцы оказались накрепко запертыми в ледяной гавани и стали готовиться к зимовке. «Мы пришли к заключению, что надо защититься от холода и диких зверей, построить дом и жить в нём с возможными удобствами, а в остальном довериться судьбе». К счастью, путешественники на шли на берегу много выброшенного водой леса, принесённого, без сомнения, течением из Сибири; деревьев было столько, что их ватило не только для постройки жилища, но и на топливо до конца зимы.
Никогда ещё до Баренца европейцы не зимовали в таких высоких широтах, среди мрака и холода, на берегу застывшего, неподвижного моря. Готовясь зимовать на Новой Земле, голландцы не могли предвидеть тех страшных испытаний, которые ждали их впереди.

Со стр. 434
Впрочем, все семнадцать человек вынесли выпавшие на их долю горести с изумительным терпением и мужеством, без всякого ропота, без малейшей попытки к возмущению. Поведение этих доблестных мореходов, не ведавших, что сулило им будущее, и до последней минуты не терявших надежды на спасение, навсегда останется высшим примером героизма для всех моряков. Благодаря искусству, знаниям и предусмотрительности Виллема Баренца голландцы в конце концов выбрались с Новой Земли, из ледяной могилы, и вновь увидели берега своего Отечества!
Зимовщикам постоянно приходилось сталкиваться на Новой Земле с белыми медведями, в одиночку и группами подходившими к самому их жилью. Убивая зверей, они ограничивались только тем, что сдирали с них шкуры, но брезговали употреблять в пищу медвежье мясо, считая его поганым и нездоровым. Это было большой ошибкой. Медвежатина значительно улучшила бы скудный рацион, дала бы возможность отказаться от солонины и уберечься на более длительное время от цинги.
Но не будем опережать события и постараемся следовать за бесхитростным дневником Геррита де Фера:
«22 сентября умер корабельный плотник и был погребён в расщелине горы, так как из-за сильного мороза земля не поддавалась заступу. Следующие дни были употреблены на переноску леса для постройки дома.».
«8 октября. В предшествующую ночь и весь этот день был такой сильный ветер и шёл такой снег, что если кто и выходил, то ему казалось, что он задыхается; мало того, никто не мог пройти на расстояние длины корабля, хотя бы от этого зависела его жизнь; нельзя было даже минуты пробыть вне корабля или вне дома».
12 октября голландцы перешли в дом, хотя он был ещё не совсем достроен. 21 октября большая часть провизии, мебель, припасы и инструменты были перенесены на берег. Дни становились совсем короткими, и солнце только на несколько минут показывалось над горизонтом. Холода усиливались. Дом, построенный по плану Баренца, состоял из одной большой комнаты; посередине был устроен очаг, а над крышей возвышалась широкая дымовая труба. Вдоль стен тянулись нары для спанья, в углу стояла большая бочка, служившая ванной, так как корабельный врач, во избежание заболеваний, предписывал как можно чаще мыться.
Снегу в ту зиму навалило столько, что весь дом был завален сугробами, благодаря чему сохранялась довольно высокая температура внутри жилища. Чтобы выйти из дому, всякий раз приходилось прорывать под снегом коридор. По ночам было слышно, как по крыше разгуливали голодные медведи, пытавшиеся найти доступ к людям.

Со стр. 436
Это заставило голландцев придумать необычайный способ охоты: они залезали в дымовую трубу и, сидя словно в торожке, стреляли без промаха, улучив удобный момент. Вокруг дома и на крыше было поставлено много ловушек для лисиц и песцов. Пушистый мех защищал голландцев от холода, а мясо этих животных служило пищей.
В декабре начались такие лютые морозы, что дым перестал выходить из трубы, и зимовщики едва не задохлись в своём помещении. На некоторое время очаг пришлось загасить. Температура в доме резко понизилась. Стены, койка, потолок и все вещи покрылись толстым слоем льда. Стенные часы остановились. Виноградное вино замёрзло. И перед раздачей его приходилось оттаивать. Каждому выдавалось на день по одному квартарию вина (0, 137 литра).
«7 декабря скверная погода продолжалась, свирепствовал северо-восточный шторм, который принёс сильнейший холод; мы не знали, что предпринять, чтобы защититься от него. Когда мы совещались, что делать, один из наших предложил пустить в ход каменный уголь, который мы принесли с корабля в дом, и развести им огонь, так как этот эголь даёт сильный и продолжительный жар. Поэтому вечером мы развели при помощи упомянутых углей прекрасный огонь, давший много тепла, но не убереглись при этом от большой беды. Так как теплота нас сильно подкрепила, то мы стали совещаться, как бы подольше удержать её. Мы решили закрыть все дверцы в камине, чтобы надолго сохранить тепло: после этого все пошли спать, каждый на свою койку или логово, радуясь теплу. Мы долго разговаривали, но в конце концов у нас появилось сильное головокружение. Прежде всего мы заметили это на одном из нас, а затем и все мы почувствовалибольшое недомогание. Поэтому те, что были посильнее, вскочили с коек и прежде всего открыли камин, а потом дверь. Тот, кто отворял дверь, лишился чувств и в обмороке с большим шумом упал на снег. Я, чья койка была ближе всего к двери, услышал это и, видя его лежащим в обмороке, сейчас же принёс уксус и натёр ему лицо, отчего он пришёл в себя. По открытии двери наше здоровье восстановил тот же самый холод: раньше он был для нас таким ярым врагом, а теперь послужил причиной спасения, ибо иначе мы, без сомнения, погибли бы в беспамятстве. Затем. Когда мы пришли в себя, капитан дал каждому немного вина для укрепления сердца».
«11 декабря день был также ясный, но непомерно холодный, так что не испытавший этого с трудом мог бы поверить. Даже сапоги на наших ногах сделались от мороза как рог, так что мы не могли больше носить сапор, а должны были прибегать к широким и просторным башмакам, верхняя часть которых состояла из овчины; при ходьбе же надо было надевать три или четыре пары носков для согревания ног».

Со стр. 437
«25 декабря дул северо-западный ветер и погода была скверная. Несмотря на это, песцы бегали по крыше, как нам было слышно. Некоторые считали это дурным предзнаменованием. Возник вопрос: почему это дурное предзнаменование? На это был дан ответ: потому, что они не были брошены в горшок или посажены на вертел, ибо в таком случае это было бы хорошим предзнаменованием».
Так голландцы, скрашивая горести шутками. Провели конец 1596 года. Начало нового, 1597, года не принесло им никакого облегчения. Снежные бури и морозы свирепствовали с такой силой, что зимовщики не могли выходить из дому. Запасы сильно оскудели, и капитан распорядился уменьшить рацион. Каждый получал теперь по маленькой мерке вина раз в два дня. Некоторые старались сберечь свои крохотные порции на случай ещё большей нужды.
5 января, по голландсокму обычаю, зимовщики весело отпраздновали народный праздник «двенадцатого дня», или, иначе, «праздник королей». Об этом трогательно и простодушно сообщает в своём дневнике Шеррит де Фер: «Мы просили капитана позволить нам в этот день среди стольких бедствий хоть раз повеселиться и поставить сбережённое вино из того, которое нам выдавалось каждые два дня, но которое мы не всегда выпивали.
В этот вечер мы несколько оправились. Мы выставили два фунта муки. Которая была предназначена для склеивания бумаги, нажарили на сковородке лепёшке с маслом, и, кроме того, каждому достался белый бисквит, который макали в вино. Мы внушали себе, что находимся на родине, у родных и друзей, и веселиилсь не меньше, как если бы угощались дома за прекрасным ужином, - до такой степени нам всё казалось вкусным. Мы распределили между собой билетики, на которых были написаны названия должностей, и нашему пушкарю выпал жребий, провозглашавший его властителем Новой Земли, которая простирается в длину на двести мил и расположена между двумя морями».
Начиная с 21 января лисицы и песцы стали появляться реже, но зато зачастили белые медведи; день стал прибавляться, и запертые в своём доме голландцы стали выходить на воздух. 24 января на мгновение показалось солнце. Матросы поспешили сообщить эту радостную весть Виллему Баренцу, но он заявил, что это обман зрения, так как раньше, чем через четырнадцать дней, солнце на этой широте появиться не может.
26 января после долгой болезни скончался один из матросов и был похоронен в снегу недалеко от дома.
28 января в ясную погоду все вышли из дому – гуляли, бегали, играли в мяч. Но каждое движение давалось с трудом, так как холод, недоедание и цинга подорвали силы и здоровье даже самых крепких людей.

Со стр. 438
Все настолько ослабли, что обычная вязанка дров заносилась в дом в несколько приёмов.
Наконец в первых числах марта, когда бури и метели прекратились, мореплаватели увидели, чт о море на большом протяжении очистилось ото льда. Но корабль по-прежнему оставался скованным в Ледяной гавани. Морозы ещё держались, и каждое дуновение ветра обжигало ледяным холодом.
15 апреля зимовщики посетили свой корабль и нашли его в довольно хорошем состоянии. На обратном пути им встретился огромный медведь, не решившийся, однако, напасть на людей. «)атем, проходя по берегу моря, мы увидели, что льдины так высоко взгромоздились одна на другую, что представляли как бы целые города с башнями и бойницами».
В начале мая матросы стали выражать нетерпение и торопить Баренца с отплытием, но он отвечал, что нужно выждать конца мая, а если тогда корабль не освободится ото льда, то придётся отплыть на лодках. 20 мая голландцы стали собираться в обратный путь, мечтая добраться на лодках до каких-нибудь населённых мест. Можно себе представить, с какой радостью и усердием матросы принялись за работу! Шлюпка была починена, паруса приготовлены, все припасы лежали наготове.
13 июня, когда море почти полностью очистилось и появился попутный ветер, Гемскерк сообщил Баренцу, который давно уже болел и не выходил из дому, что он «принял решение воспользоваться представившимся теперь удобным случаем для отъезда и вместе с командой спустить в воду лодки, чтобы покинуть Новую Землю».
Tags: то чего не было
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments