lesnoy_strig (lesnoy_strig) wrote in rabota_psy,
lesnoy_strig
lesnoy_strig
rabota_psy

Истории из жизни психиатрической клиники. часть первая.

Мания Карловна сидела, задумавшись, что совсем не соответствовало её характеру, ну видно такой сегодня день, и весьма рассеянно обозревала назначения врачей, надо сказать Мания Карловна работала старшей медицинской сестрой в известной клинике для душевнобольных людей.
В глубине своей души она была возмущена расточительностью государства, врачей и прочих, не относящихся к делу персонажей. Как возможно тратить столь драгоценные и редкие лекарства на этих с позволения сказать людей, больных, которым всё мало, вот уже и плазменная панель в холле висит, а у Мании Карловны, кроме ежемесячных выплат по кредиту, ничего в жизни интересного, а теперь еще и эти назначения, этих врачей, вы бы видели этих врачей, вздыхала Мания Карловна.
Решения пришло само собой, как будто всегда было под рукой, лежало где-то в пыльных архивах головного мозга, но быстро всплыло, и Мания Карловна перешла от рассеянной задумчивости к стремительной и беспощадной деятельности.

В один момент все таблетки были растолчены, Мания Карловна вспомнила, что когда-то училась в «таблетке», знания пригодились, немного сноровки и вот маленькие таблеточки сахарозаменителя из чистейших нейролептиков и антидепрессантов  лежат в ординаторской в тюбике, остатки пересыпаны в сахарницу, а эти больные получат сегодня вечером сахарозаменитель, аскорбинку, анальгин и прочую дешевую дребедень. Мания Карловна никогда долго не думала, она действовала настойчиво, быстро и решительно, вот и в этот раз о последствия никто и не подумал, что там подумал, и в страшном сне не могло привидеться то, что стало происходить в стенах клиники, которые на своем веку видели не мало, но такого, об это чуть позже.
В это время Невроз Степанович сидел у себя в кабинете, и тоже предавался размышлениям, надо сказать, что его мысли шли в параллельном пространстве, параллельном мыслям Мании Карловны. Как главный врач клиники, Невроз Степанович размышлял об экономии, нет, нет, не о государственных делах пекся Невроз Степанович, боже упаси, а о собственном достатке.
Задача стояла не простая, как сэкономить государственное, чтобы прибавилось в собственном кармане, можно сказать, величайший интерес был, затронут, свой личный карманный. Невроз Степанович примерял и так и эдак, но сегодня ни одна гениальная финансовая мысль не озарила небосклон его мышления. А не выпить ли мне чайку, подумал Невроз Степанович, позвал секретаршу Амнезию Дофаминовну и отрядил эту особу за чаем. Амнезия Дофаминовна, не смотря на свой молодой возраст, всё забывала, вот и сегодня она забыла купить сахар, который как на грех закончился, вздохнув, она отправилась в ординаторскую, по дороге старалась не забыть за чем идет. Сахар был добыт, чай заварен и доставлен по назначению.
Невроз Степанович попивал чаек, и с каждым глотком в его голове прояснялось, прояснение наступило такое, что уже через два часа в клинике всё пошло вверх тормашками, не медленно была уволена Психопатия Рудольфовна Мозаичная, это следовало бы сделать еще много лет назад, но как-то руки не доходили. Психопатия Рудольфовна Мозаичная была не плохим доктором, можно сказать даже хорошим, но только за деньги, которые клали в её карман, если денег не клали, то и лечить она никого не собиралась, все знали это, но Психопатия Рудольфовна Мозаичная приходилась двоюродной сестрой Самому Всесамочу, поэтому вопрос об её увольнении даже в страшном сне никому не мог прийти в голову, но вот прояснение от чайка, и приказ подписан.
Далее на ковер был вызван завхоз клиники Припадок Васильевич, ему было приказано не медленно и безотлагательно дать электричество в палаты к душевнобольным, которое было отключено для большей экономии, а больные страдали от комаров, которые радостно слетелись в больничные палаты, потому что фумигаторы не работали без электричества. Больные кинулись к ожившим розеткам, они заряжали телефоны, смотрели кино, и наконец-то спали ночью, спали без комариного писка, напившись чаю, который кипел и бурлил в чайнике, они и знать не знали, что обязаны этим счастьем Мании Карловне.
Припадок Васильевич был ошарашен и удивлен эти странным распоряжением, потому что электричество, которое не получали больные, прекрасно распродавалось на сторону, как впрочем и многое другое, о чем Припадок Васильевич молчал, но ничего, думал он, будет и на нашей улице праздник, всё утихнет, да и потом, рубильник повернуть всегда можно, как в одну, так и в другую сторону.
Бедная крошка, Кока А Геев, уже несколько лет находился в клинике на излечении от странного недуга, никто не знал от чего именно, уже столько лет лечат Коку. Кока приходился племянником Неврозу Степановичу, но даже он не знал, зачем Кока лежит в палате, врачи по привычке делали назначения, медсестры выполняли эти назначения, а Кока лежал и лежал, только сторож Никитич знал про Кокин недуг, точнее говоря не знал, а зарабатывал на недуге, каждый день сторож под покровом ночной темноты приводил в палату к Коке бледного юношу, с женственно тонкими руками, пахнувшего дорогими духами и носившего меховую горжетку, на худеньких и ломких плечах.
Никитич оставался равнодушным к однополой любви, единственное к чему был не равнодушен сторож, так это к горячительным напиткам, к которым с детства испытывал одну, но неутолимую страсть. Вместе с появлением Коки, Никитич перестал испытывать денежные затруднения, жизнь его наладилась, водка текла рекой и каждую ночь, а дней Никитич и раньше не замечал, как говориться, с утра выпил, день свободен. Так эта странная любовь сделала счастливыми троих мужчин, Коку, его друга и сторожа Никитича.
Накануне Никитич получил от Коки и его друга, причитавшееся ему вознаграждение, и отправился в ближайший магазин, там он встретил Синдрома Факторовича, личность одиозную, много и со вкусом пьющую. Синдром Факторович работал наркологом, это было призвание, алкоголики считали Синдрома Факторовича самым понимающим и чутким доктором, это было не заблуждение, а истинная правда, потому что когда Синдром Факторович говорил, что понимает состояние абстиненции или банального похмелья, он не шутил и не пытался сделать приятно или втереться в доверие, нет, он точно знал, о чем говорит, это было его нормальное состояние, он действительно понимал и разбирался во всех видах абстиненции.
Сам он застрял на второй стадии алкоголизма, даже и не застрял, а процветал на этой ниве. Никитич и Синдром Факторович слились в единое целое, они уважали и любили друг друга, они наливали, закусывали, со вкусом выпивали, хрустели огурцом, и говорили, говорили, говорили. Так случилось, что Никитич забыл выпустить бледного юношу, ему было не того. Невроз Степанович решил навестить бедного племянника, зайдя в палату, он обнаружил двух спящих в обнимку мужчин, один из которых был явно Кока.
Прояснение, черт бы его драл! Наконец то, Невроз Степанович понял, от какой странной болезни пытаются вылечить Коку, он вспомнил, что Кока лежит в больнице с тех самых пор, когда однополая любовь была уголовным преступлением, всё сложилось в единую картину, сестра, заламывающая руки, её муж ненавидящий собственного сына, и он слепец Невроз Степанович. Росчерком пера, ловким движением рук Кока был исторгнут из гостеприимного лона клиники, и отправлен в суровую действительность, где существовали не только Гей-парады, но и гомофобы во всех проявлениях. Так суровая рука судьбы, направляемая сахаром Мании Карловны и прояснением Невроза Степановича, продолжала исправлять существующее, внося некую долю разумности и юмора в происходящее.

Tags: автор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments