"Каждый мой рассказ - это абсолютная достоверность. Это достоверность документа..."
Шаламов В. Колымские рассказы. М: Эксмо, 2007. 960 с.
Стр 583-584
Синеглазая Настя Архарова, курганская машинистка, не была ни воровкой, ни проституткой и не по своей воле навеки связала свою судьбу с воровским миром.
Всю жизнь с юных лет Настю окружало подозрительное уважение, зловещее почтение таких людей, о которых Настя читала в детективных романах. Это уважение, замеченное Настей ещё "на воле", существовало и в тюрьме, и в лагере - везде, где появлялись блатари.
Тут не было ничего таинственного - старший брат Насти был видным уральским "скокарем", и Настя с юных лет купалась в лучах его уголовной славы, его удачливой воровской судьбы. Незаметным образом Настя оказалась в кругу блатарей, их интересов и дел и не отказалась помочь спрятать украденное. Первый трёхмесячный срок упрекил и ожесточил её, накрепко связал с блатным миром. Пока она была в своём городе, воры, боясь гнева брата, не решались пользоваться Настей как блатной собственностью. По "социальному" положению своему она стояла ближе к воровкам, проституткой же вовсе не была - и в качестве воровки отправилась в обычные дальние путешествия на казённый счёт. Здесь уже не было брата, и в первом же городе, куда она попала после первого освобождения, её сделал своей женой местный вожак-блатарь, попутно заразив её гонореей. Его вскоре арестовали, и он спел Насте на прощанье воровскую песенку: "Тобой завладеет кореш мой". с "корешем" (то есть товарищем) Настя жила также недолго - того посадили в тюрьму, и на Настю предъявил права очередной владелец. Насте он был отвратителен физически - какой-то вечно слюнявый, больной каким-то лишаём. Она попробовала защититься именем брата - ей было указано, что и брат её не вправе нарушать великие законы блатного мира. Ей пригрозили ножом, и она прекратила сопротивление.
В больнице Настя покорно являлась на любовные "вызовы", часто сидела в карцере и много плакала - не то слёзы у неё были слишком близко, не то страшила её своя судьба, судьба двадцатидвухлетней девушки.
Востоков, пожилой врач больницы, растроганный Настиной судьбой, похожей, впрочем, на тысячи других таких же судеб, обещал ей помочь устроиться машинисткой в контору, если она изменит свою жизнь. "Это не в моей воле, - писала красивым почерком Настя, отвечая врачу. - Меня не спасти. А если вам хочется сделать мне что-нибудь хорошее, то купите мне чулки капроновые самого маленького размера. Готовая для вас на всё Настя Архарова".
Стр 583-584
Синеглазая Настя Архарова, курганская машинистка, не была ни воровкой, ни проституткой и не по своей воле навеки связала свою судьбу с воровским миром.
Всю жизнь с юных лет Настю окружало подозрительное уважение, зловещее почтение таких людей, о которых Настя читала в детективных романах. Это уважение, замеченное Настей ещё "на воле", существовало и в тюрьме, и в лагере - везде, где появлялись блатари.
Тут не было ничего таинственного - старший брат Насти был видным уральским "скокарем", и Настя с юных лет купалась в лучах его уголовной славы, его удачливой воровской судьбы. Незаметным образом Настя оказалась в кругу блатарей, их интересов и дел и не отказалась помочь спрятать украденное. Первый трёхмесячный срок упрекил и ожесточил её, накрепко связал с блатным миром. Пока она была в своём городе, воры, боясь гнева брата, не решались пользоваться Настей как блатной собственностью. По "социальному" положению своему она стояла ближе к воровкам, проституткой же вовсе не была - и в качестве воровки отправилась в обычные дальние путешествия на казённый счёт. Здесь уже не было брата, и в первом же городе, куда она попала после первого освобождения, её сделал своей женой местный вожак-блатарь, попутно заразив её гонореей. Его вскоре арестовали, и он спел Насте на прощанье воровскую песенку: "Тобой завладеет кореш мой". с "корешем" (то есть товарищем) Настя жила также недолго - того посадили в тюрьму, и на Настю предъявил права очередной владелец. Насте он был отвратителен физически - какой-то вечно слюнявый, больной каким-то лишаём. Она попробовала защититься именем брата - ей было указано, что и брат её не вправе нарушать великие законы блатного мира. Ей пригрозили ножом, и она прекратила сопротивление.
В больнице Настя покорно являлась на любовные "вызовы", часто сидела в карцере и много плакала - не то слёзы у неё были слишком близко, не то страшила её своя судьба, судьба двадцатидвухлетней девушки.
Востоков, пожилой врач больницы, растроганный Настиной судьбой, похожей, впрочем, на тысячи других таких же судеб, обещал ей помочь устроиться машинисткой в контору, если она изменит свою жизнь. "Это не в моей воле, - писала красивым почерком Настя, отвечая врачу. - Меня не спасти. А если вам хочется сделать мне что-нибудь хорошее, то купите мне чулки капроновые самого маленького размера. Готовая для вас на всё Настя Архарова".