Юрий Кан (alraun_leandr) wrote in rabota_psy,
Юрий Кан
alraun_leandr
rabota_psy

Когда психотерапевты подрывают собственные усилия

Отрывок из книги Джеффри Коттлера «Совершенный психотерапевт»

Поощрение «трудного» поведения клиентов

«Однажды я решил оставить психотерапию и заняться бизнесом, поскольку заметил, что все мои клиенты стали трудными». Это слова психотерапевта с синдромом профессионального выгорания.

Верно то, что психотерапевты, чувствующие себя опустошенными, утратившие энтузиазм в отношении своей работы, пресыщенные, скучающие и безразличные к тому, что делают, встречают на своем пути гораздо больше сопротивляющихся клиентов, не желающих с ними сотрудничать, по сравнению с теми клинициста¬ми, которые испытывают удовольствие от своей работы. Некоторые виды поведе¬ния клиентов, которые раздражают пресыщенного психотерапевта, представляют¬ся его энергичному коллеге вызывающими. Если первый называет проблемных клиентов «костью в горле», то последний отзывается на их боль. Клиницист с син¬дромом профессионального выгорания нетерпелив, легко раздражается, требуя от клиентов полного подчинения. Любые отклонения от намеченного курса тракту¬ются как сопротивление и встречают соответствующую реакцию.

Часто именно пресыщенный психотерапевт создает трудных клиентов. Приве¬дем пример. Кэролайн входит в офис, ощущая обиду на своего бывшего мужа. Она нуждается в понимании и просто внимательном отношении со стороны любого че¬ловека, особенно мужчины. Она крайне ранима, что проявляется в первой же ее попытке установить с психотерапевтом более тесные отношения. Кэролайн отча¬янно нуждается в том, чтобы к ней отнеслись как к человеку, а не как к источнику денег.

Психотерапевт должен проявить чуткость в отношении Кэролайн или любого другого своего клиента. Представим себе позицию психотерапевта, которому при¬ходится давать своей бывшей жене деньги на содержание детей, причем эта сум¬ма заметно превышает ту, которую ему было бы нетрудно заплатить. Он нуждает¬ся в деньгах, поэтому вынужден принимать больше клиентов, чем ему бы хотелось. Кажется, все что-то от него хотят - бывшая жена, дети, тридцать с лишним клиен¬тов, которые напоминают ему пиявок, сосущих кровь. В этот момент входит Кэ¬ролайн.

Психотерапевт надевает на себя маску сопереживания, притворно проявляет заботу. Однако его пренебрежительное отношение к этой зависимой женщине не¬избежно проявляется. Кэролайн ощущает, что она ему несимпатична: ведь у нее богатый опыт общения с мужчинами, которые притворялись, будто заботятся о ней, а на самом деле лишь терпели ее присутствие.

«Это один из них. Просто не верится, что я оплачиваю его работу. У него не хватает вежливости, чтобы проявить хоть немного участия. Ну да, он пытается сдержаться, чтобы не зевнуть. Это унизительно. Что он, в конце концов, о себе воображает?»

Кэролайн с удвоенной силой пытается заслужить одобрение психотерапевта.

Но чем больше она делает признаний, чем больше проявляет к нему уважения и доверия, тем больше он отдаляется от нее.
«Почему эти люди идут именно ко МНЕ? Только посмотрите на нее - она цеп¬ляется к каждому моему слову. Наверное, мне следует противодействовать тако¬му зависимому поведению, иначе она никогда не отвяжется».

Что он и делает. Кэролайн взрывается. Впервые в жизни она говорит другому человеку, мужчине, чтобы он катился к черту, и в слезах пулей вылетает из офиса.

Психотерапевт качает головой. Он с нетерпением спешит сообщить своему коллеге об этой «мымре». Удивительно, как такие люди всегда безошибочно вы¬бирают именно его.

Проходит два года, прежде чем Кэролайн отваживается обратиться к другому психотерапевту. На этот раз к женщине. Однако прежде чем перейти к разговору по существу, Кэролайн диктует свои условия и говорит о своих ожиданиях. психотерапевт вздыхает про себя: «Еще одна трудная клиентка».

Ощущение угрозы
В своей книге я пытаюсь доказать, что негативная реакция клиента на психотерапию не обязательно проистекает из сопротивления или природной склонности проблемному поведению. Зачастую клиенты защищаются от воображаемой угрозы со стороны клиницистов, которые перегибают палку при интерпретациях или в процессе конфронтации (Strupp, 1989).
Давайте сравним возможные реакции двух психотерапевтов на следую явление клиента.

Клиент: Мне кажется, я пока не готов обсуждать эти вопросы.
Психотерапевт А: Я обратил внимание на то, что вы пытаетесь защищаться, когда мы касаемся этой темы.
Психотерапевт Б: Вы пока не знаете, можно ли мне доверять. Как я пони хотели бы отложить откровенный разговор до тех по, пока мы не узнаем друг друга лучше.

Несмотря на то что ни один из ответов не имеет явных преимуществ над другим, очевидно, что реакция психотерапевта А с большей вероятностью при сопротивлению клиента. Как часто бывает, мы сами превращаем наших клиентов в монстров, потому что недостаточно уважаем их потребности в каждый конкретный момент. С нашей точки зрения, мы делаем все возможное, чтобы помочь клиентам, клиенты же, в свою очередь, ощущают, что мы норовим их в чем-то уличить. На подобное воображаемое нападение клиент реагирует доступными для него способами, а именно замыкается в себе (стратегическое отступление) отступает (буквальный уход) или яростно контратакует.

При стратегическом отступлении клиенты говорят себе, что занятия психотерапией небезопасны. Им становится ясно, что любая их оплошность будет использована, любая слабость замечена. Они отказываются понимать - что наша цель - лишь выявление дисфункциональных пораженческих видов поведения и помощь клиентам в их осознании. Вместо этого клиенты разрабатывают способы, благодаря которым можно посещать сессии без особого ущерба для себя. Они создают дымовую завесу для прикрытия своего отступления, используя при этом хаотичное изложение материала, проявляя рассеянность, чрезмерное послушание, и все это для того, чтобы выиграть время и не получить пулю в спину.

Буквальное отступление - гораздо более очевидная реакция на воспринимаемую угрозу: «Прощайте, Я больше не вернусь. Но я обязательно позвоню, когда буду готов работать с вами». Это сообщение ясно говорит что психотерапия представляется клиенту занятием хлопотным и небезопасным и пора уйти со сцены.

Яростная контратака, в действительности, наиболее здоровая реакция из всех возможных, хотя от психотерапевта требуются тельные усилия по нейтрализации нападения. Клиент ощущает обиду, унижение; подобно раненым животным, он готов отомстить обидчику. Рефлекторно или со¬знательно задетый клиент вступает на тропу войны. Отныне он точно знает, что психотерапевты ничем не отличаются от других садистов-начальников, которые злоупотребляли своей властью и в большом количестве встречались ему в про¬шлом. Коль скоро он нам платит за то, чтобы получить помощь, он настаивает на сатисфакции. Долг платежом красен.

Трудные клиенты угрожают нам такими способами, которых мы предпочли бы не замечать. Они выражают сомнения в наличии у нас достаточного опыта («Я ви¬жу его насквозь, ему попросту трудно это переносить»). Они испытывают наше терпение («Складывается впечатление, что у нее недостаточно сильная мотива¬ция к достижению каких бы то ни было результатов от психотерапии»). Они ни во что не ставят нас как профессионалов ( «Кто ОН такой, чтобы обвинять меня в мошенничестве?»). Именно по этим причинам мы предпочитаем дистанциро¬ваться от своих неудач, обвиняя клиента в проблемном поведении, - все дело в том, что мы сами ощущаем исходящую от него угрозу (Kottler & Вlаи, 1989).

Поиск оправданий
Если психотерапевту присущи определенные качества, то, скорее всего, он обре¬чен чаще других встречаться с трудными клиентами. По мнению некоторых авто¬ров (Smith & Steindler, 1983, р. 110), наиболее уязвимыми оказываются клиници¬сты, с чрезмерным усердием относящиеся к своей работе, убежденные в том, что могут и должны оказать помощь буквально любой ценой.

Идеализм, нереалистичные ожидания и склонность к перфекционизму ведут к разочарованиям. Клиенты не проявляют должной благодарности за затраченные на них усилия. Они не хотят соответствовать ожиданиям психотерапевта. Более того, психотерапевт утрачивает веру в собственные силы, когда клиент отказыва¬ется с ним сотрудничать: «Наверное, я что-то делаю неправильно. Если бы я был более умным/опытным/находчивым, то непременно разрешил бы эту проблему».

Анализируя истоки сопротивления в психотерапии, Эллис (Ellis, 1985) пришел к выводу, что самым трудным клиентом является сам психотерапевт, особенно когда он упорно держится за следующие иррациональные убеждения.
• Я должен добиваться успеха всегда и с любыми клиентами.
• Когда прогресс в психотерапии не так динамичен, как я планировал, это объясняется моими собственными упущениями.
• Мои клиенты обязаны со мной сотрудничать при любых обстоятельствах, они должны высоко ценить все, что я для них делаю.
• Психотерапия должна идти гладко и легко, а я в каждый момент времени должен испытывать удовольствие.

Подобные убеждения присущи психотерапевтам, в практике которых встреча¬ется множество трудных клиентов. Такие клиницисты берут на себя чересчур большую ответственность за исход психотерапии, полагая, что вина за неразре¬шенные проблемы клиента целиком и полностью ложится на них (психотерапев¬тов). Но есть и эффективный способ защиты от искушения принять на себя ответственность за неуспех терапии - это противоположная тенденция окрестить клиента трудным.
Психотерапевты, как правило, подыскивают два типа оправданий сопротивле¬нию клиентов: с одной стороны, психотерапевт-перфекционист винит себя в том, что события разворачиваются не в соответствии с намеченным планом. С другой стороны, психотерапевт может уйти в оборону и отрицать всякую свою ответ¬ственность за негативный исход терапии. Эти крайние позиции иллюстрируются ниже в форме внутреннего монолога психотерапевта-перфекциониста и защища¬ющегося психотерапевта в ответ на проблемное поведение клиентов.

К л и е н т. Извините, я пропустил прошлую сессию.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. Если бы я уделил больше внимания и проявил больше твердости в установлении границ допустмого поведе¬ния, такого бы никогда не произошло.
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. По-видимому, мне удалось приблизиться к волнующей его теме.

К л и е н т: Мне очень не понравились ваши слова.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. Ну и ну, я действительно допустил промах.
Почему я не сдёржался? Не знаю, как и выбраться из этой си¬туации.
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. Он попросту хочет сбить меня с мысли. А он, оказывается, очень чувствителен.

К л и е н т: Думаю, что однажды я убью себя.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. И это после того, как я потратил: на нега столько энергии и сил. Значит, я чего-то не учел. Надо этому воспрепятствовать.
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. Это его право. Если он действительно ре¬шится на это, я бессилен что-либо предпринять.

Кл и е н т. Вы мошенник. Вы сидите передо мной и притворяетесь, что понимаете мои проблемы. На самом деле у вас нет ни одной сто¬ящей идеи, как мне помочь.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. Черт побери, это так!
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. Решать за нега его проблемы - не МОЯ ра¬бота. Он злится на меня за то, что я сохраняю спокойствие, когда дело немного не ладится .

К л и е н т. Не представляю, как я буду жить, когда вы уедете в отпуск.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. Возможно, Мне не следует столь долга от¬сутствовать. По-видимому, я что-то проглядел, и он стал слиш¬ком от меня зависеть. Нельзя резко его отталкивать.
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. ОН просто играет со мной. Ему и без меня будет неплохо. А если ему действительно будет меня не хватать, это послужит ему хорошим уроком, и ОН поостережется в будущем попадать в такую зависимость от меня.

К л и е н т. Я принял решение прекратить терапию.
П с и х о т е р а п е в т – п е р ф е к ц и о н и с т. В чем моя ошибка? Я считал, что все делаю правильно. И вот потерял еще одного клиента, потому что не сумел приспособиться к нему достаточно быстро. Возможно, если предложить ему снизить размеры моего гонорара ...
З а щ и щ а ю щ и й с я п с и х о т е р а п е в т. Что же, это, возможно, к лучшему. Он совер¬шенно не готов к изменениям. Итак, кого мне взять на освобо¬дившееся место?

Как мы видим, в основе всех возможных ответов на те или иные заявления клиента лежит наша позиция, то есть склонность к перфекционизму или защит¬ной реакции. Эта позиция проявляется постоянно, в процессе повседневной ра¬боты с клиентами. Чем более труден клиент, тем с большей готовностью мы при-бегаем к мерам самозащиты.

Между этими двумя позициями находится третья, которая позволяет реально оценивать свои возможности. С одной стороны, важно не стать жертвой клиента, пытающегося втянуть нас в свою дисфункциональную систему; для этого необхо¬димо сохранять эмоциональную дистанцию, а также иметь реалистичные ожида-ния в отношении самих себя и своих клиентов. Вместе с тем прятаться за маской отстраненности не конструктивно. В этом случае люди, которые нуждаются в на¬шей поддержке, видят лишь нашу холодность, и психотерапевту становится слож¬но затрагивать личные темы в процессе терапевтического взаимодействия, что иногда является единственным способом вызвать клиента на откровенность. От¬рицая влияние, которое оказывают на нас некоторые клиенты и события, мы не сможем подойти к тому, чтобы избавиться от их власти.
Tags: мнение коллеги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments