Признание

Они нашли друг друга не по-старинке, на сайте знакомств, а по-современному, в Тиндере. Обошлись без статуса в Фейсбуке: не дети, чтобы хвастаться каждым "встречается".

Умная и красивая она делала постдокторат в европейской стране, куда приезжал по работе, в долгие командировки, разведённый и хорошо обеспеченный он.

- Чего тебе хочется? - без затей спросил он.

- Праздника, - честно призналась она.

Ухаживал он очень красиво, с поездками к морю, ежедневными походами по ресторанам. Она лучше него знала язык страны, музеи и интересные места столицы.

- Что, даже чашки горячего чаю тебе дома не налила? - изумлялась его сестра. - Бродили по улицам, как бездомные собаки?

- Как студенты, - улыбался он.

Дома у неё они могли только мёрзнуть европейским способом.

- Люблю ходить по солнечной стороне улицы, - призналась она однажды, но не ему. - Такое удовольствие, погреться на солнышке.

- Возрадуются кости смиренныя, - процитировал собеседник псалом в ответ.

Но не подумал согреть.

В детстве она знала три домашних способа мёрзнуть и один уличный, - на автобусной остановке, дубея на морозе в сапогах без нормальных стелек.

Первый способ был холод-жар. В детстве она приезжала к прабабке на каникулы, в свой дом в черте города. Полы в доме были крашеные масляной краской, по ним было здорово скользить в пуховых кроличьих носках. Все дома в частном секторе были с печным отоплением, поэтому раннее утро встречало студёным воздухом и ледяными полами. Топил печку всегда прадед. С вечера он заносил в дом ведро угля, а до зари поднимался и растапливал печь снова, - чтобы утром семья поднималась в жаркие комнаты.

Второй домашний способ был в русском октябре, в недели, когда на улице уже похолодало, а в квартирах ещё не включили центральное отопление. В ход шли девайсы вроде фланелевого халата или спортивных штанов с начёсом, весь вечер была раскрыта настежь работающая газовая духовка. Утром из тёпленькой нагретой постели в ванную выходили, как космонавты в открытый космос: собрав в кулак всю волю и мужество. Потом включали отопление, и можно было разоблачаться из нескольких слоёв одежды.

Третий способ мёрзнуть она узнала в студенческом общежитии. Из щелястых окон дуло так, что ни одеяла, ни поднятые шторы не помогали. Батареи грелись еле-еле, за дополнительные электрообогреватели в комнате ругалась комендант. В нём не было ни цикличности (затопили - жарко, прогорело - холодно), ни неравномерности распределения тепла (у бока печи можно обжечься, в дальнем конце большого зала прохладно), один лишь недостаток - без присмотра работающие электроприборы, как и затопленную печь, не бросишь.

В европейской столице она узнала четвёртый способ мёрзнуть - чтобы сэкономить деньги. Вековой, с запахом влажной штукатурки, дом, - прадед назвал бы её жилище "нетопленый каменный сарай", - невозможно было прогреть. Она засыпала в холодной и сырой постели на электропростыне, повязав голову тёплым платком. Утром спускала ноги на стылые полы, - в квартире могло быть и +13, - и, вдохновляясь морозной свежестью на контрасте, шла умываться к ледяной воде из крана. Воду нужно было греть заранее, бойлером. За деньги, которые лучше было потратить на горячую еду.

- Почему ты никогда не приглашаешь меня к себе домой? - спросил он в очередной приезд.

- Там холодно, - просто сказала она.

- Поехали, - попросил он.

- Мой отец из деревни, вырос на земляных полах, - рассказывал он, согревая руки вокруг большой чашки с чаем. - Каждое лето мы приезжали к его матери, помогать заготавливать дрова на зиму. Пилить, колоть, складывать в поленницу. На всю жизнь запомнились тишина, телевизор по белой салфеткой, которую снимали к вечеру, чтобы смотреть новости.

В частном доме всегда что-то надо делать: зимой снег кидать, осенью жечь листву на участке. Я был недавно в тех местах. Старики поумирали, дети переехали в городские квартиры. Из соседских калиток выглянула бабка, с ленинским прищуром посмотрела, - признала "своих", рассказала, кто куда переселился.

Каждые летние каникулы мы с отцом пилили нашей бабушке и этой соседке бесконечные чёртовы дрова! А бабушка ходила по дому в шерстяном платке и в душегрейке, тепло одетая, и экономила их. Каждую зиму они у неё оставались. Как же меня это злило, если бы ты знала!

Потом я узнал, что бабушка с детьми жила в землянке в войну. Отапливала буржуйкой, чудом выжила с детьми. Она просто боялась потратить их все, без остатка, и снова пережить тот ужас.

Тогда я её понял.

В один из отпусков я привёз ей комнатный термометр и повесил на стене. Так я узнал, что каждые зимние каникулы моего детства проходили при +17.

Она старалась не расхохотаться, но не смогла.

- Чему ты смеёшься? - весело спросил он. - Да, глупый был пацан, не понимал жизни.

- Точность помогает, по себе знаю, - призналась она и принесла со стены свой.

Источник

Error

Comments allowed for members only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded