Irina Baratova (Irina Baratova) wrote in rabota_psy,
Irina Baratova
Irina Baratova
rabota_psy

Семейство Романовых как кейс семейной психотерапии

Было интересно читать кейс королевской семьи Британии, составленный Юлией Гришиной (doloras) и его обсуждение сообществом.
По аналогии предлагаю составить такой кейс семье Романовых. Эта тема сейчас горячо обсуждаема, в связи с выходом известного фильма, но не хотелось бы смотреть на это сквозь призму моды, политики или религии. Любые художественные замыслы все же не должны далеко расходиться с историческими фактами. )
Итак три поколения семьи.

Александр II - старший сын сначала великокняжеской, а с 1825 года императорской четы Николая I и Александры Федоровны, дочери прусского короля Фридриха-Вильгельма III.
Родился 17 апреля 1818 года, в Светлую среду, в 11 часов утра в Архиерейском доме Чудова монастыря в Кремле, куда вся императорская фамилия, исключая дядю новорождённого Александра I, бывшего в инспекционной поездке по югу России, прибыла в начале апреля для встречи Пасхи; в Москве был дан салют в 201 пушечный залп. 5 мая над младенцем были совершены таинства крещения и миропомазания в храме Чудова монастыря архиепископом московским Августином, в честь чего Марией Фёдоровной был дан торжественный ужин.

Получил домашнее образование под личным надзором своего родителя, который уделял вопросу воспитания наследника особое внимание. Его «наставником» (с обязанностью руководства всем процессом воспитания и образования и поручением составить «план учения») и учителем русского языка был В. А. Жуковский. Личность наследника престола формировалась под влиянием отца, который хотел видеть в сыне "военного в душе", и одновременно под руководством Жуковского, который стремился воспитать в будущем монархе человека просвещенного, дарующего своему народу разумные законы, монарха-законодателя. Оба эти влияния оставили глубокий след в характере, склонностях, мировосприятии наследника и отразились в делах его царствования. От природы наделенный разносторонними способностями, прекрасной памятью, трезвым и здравым умом, отзывчивым сердцем, веселым нравом, доброжелательностью к людям, Александр, однако, не имел внутренней потребности в систематической умственной деятельности, не обладал твердой волей, не имел склонности к предстоящей ему миссии царствовать, что Николай I называл "обязанностью" и неуклонно внушал сыну. Совершеннолетие и принятие присяги примирили его со своим предназначением. И к 19-ти годам, путешествуя по России, он пишет отцу, "что чувствует в себе новую силу подвизаться на дело, на которое Бог меня предназначил". Отношение его к государственной политике вполне укладывалось в русло официального направления николаевской эпохи.

По многочисленным свидетельствам, в юношеском возрасте был весьма впечатлителен и влюбчив. Так, во время поездки в Лондон 1839 у него возникла мимолётная влюблённость в юную королеву Викторию (впоследствии, как монархи, испытывали взаимную неприязнь).


В марте 1839 года, путешествуя по Европе, наследник российского престола, будучи в Дармштадте, влюбился в 14-летнюю Марию (принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа Софья Мария Гессен-Дармштадтская).

Первая встреча цесаревича и принцессы произошла в оперном театре. Ранее одна из принцесс Гессен-Дармштадтских уже выходила замуж за русского цесаревича, ею была Наталья Алексеевна, первая жена Павла I; кроме того, тёткой невесты по материнской линии была русская императрица Елизавета Алексеевна (жена Александра I). Приехав в Россию, Александр Николаевич решил жениться на Марии, скандальное происхождение девушки его не смущало, он писал своей матери в письме: «Милая Мама, что мне до тайн принцессы Марии! Я люблю её, и я скорее откажусь от трона, чем от неё. Я женюсь только на ней, вот моё решение!»

Принцесса Мария родилась 27 июля (8 августа) 1824 года в семье герцога Людвига II Гессенского. Биографы матери принцессы Марии Вильгельмины Баденской, великой герцогини Гессенской, убеждены, что её младшие дети были рождены от связи с бароном Августом Сенарклен де Грани. Муж Вильгельмины, великий герцог Людвиг II Гессенский чтобы избежать скандала и благодаря вмешательству высокопоставленных брата и сестёр Вильгельмины, официально признал Марию и её брата Александра своими детьми. Несмотря на признание, они продолжали жить отдельно в Хайлибергенге, в то время как Людвиг II занимал великогерцогский дворец в Дармштадте.

Она отличалась сдержанностью, даже застенчивостью. Вспоминала, что росла в уединении и даже некотором небрежнии в маленьком замке, почти не виделась с отцом. Теперь же испытывала только ужас перед той блестящей судьбой, которая столь неожиданно открывалась перед ней.


Мария Александровна стала императрицей в тридцать лет. Коронация состоялась 26 августа 1856 года в Успенском соборе Москвы. «Государь шёл величественный, а Императрица была трогательна со своей скромной причёской, на голове не было никакого украшения, только два длинных локона спускались из-за ушей по плечам. <…> Она была поразительна мила с её глубоким сосредоточенным взглядом». В воспоминаниях современников упоминается, что во время коронации упала корона с головы императрицы, что было воспринято как дурной знак.
Многие осуждали Марию Александровну за отсутствие инициативы и активности в государственных делах, в которые императрица не любила вмешиваться. Она была прекрасно образована, хорошо разбиралась в музыке, хорошо знала новейшую литературу. Именно при ней в России был учреждён Красный Крест, который быстро превратился в самую крупную общественно-государственную структуру, аккумулировавшую на своих счетах огромные суммы, переводимые благотворителями со всей России. Императрица являлась высочайшей покровительницей Красного Креста. Всего императрица патронировала 5 больниц, 12 богаделен, 36 приютов, 2 института, 38 гимназий, 156 низших училищ и 5 частных благотворительных обществ. Она положила начало новому периоду женского образования в России учреждением открытых всесословных женских учебных заведений (гимназий). Императрица сыграла не последнюю роль в деле освобождения крестьян. Тратила огромные суммы на благотворительность. Во время войны она отказалась даже шить себе новые платья и все эти сбережения отдавала в пользу вдов, сирот, раненых и больных.

Мария Александровна сочувствовала балканским славянам, которые находились под властью Турции, не раз высказывалась за ужесточение позиции российской дипломатии по этому вопросу (и в этом расходилась с императором, который «говорил горячо против увлекающихся симпатиями к братьям славянам». Также императрица отправляла от общества Красного Креста на Балканы врачей и госпитальные вещи.

Императрица уделяла огромное внимание воспитанию и образованию своих детей, сама приглашала опытных педагогов. Детей воспитывали в строгости, однако воспитатель младших сыновей императрицы адмирал Д. С. Арсеньев пишет в воспоминаниях: «императрица всегда старалась, чтобы дети её, воспитанные в истинно-христианском направлении, в то же время не чуждались удовольствий и развлечений».
Как писал С.Д. Шереметев "Мария Александровна женщина большого ум и сложного характера.Ее воспитательное значение в семье велико,не говоря уже о других ее заслугах."
Пётр Кропоткин весьма нелестно отзывался о большинстве членов семьи Александра II, но для императрицы делал исключение: «Из всей императорской фамилии, без сомнения, наиболее симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью… Теперь известно, что Мария Александровна принимала далеко не последнее участие в освобождении крестьян… Больше знали о том деятельном участии, которое принимала Мария Александровна в учреждении женских гимназий. С самого начала, в 1859 году, они были поставлены очень хорошо, с широкой программой и в демократическом духе. Её дружба с Ушинским спасла этого замечательного педагога от участи многих талантливых людей того времени, то есть от ссылки».


Императрица Мария Александровна с супругом Императором Александром II (Левицкий С. Л.)

Александр II и Мария Александровна прожили в браке почти 40 лет, и долгие годы этот брак был счастливым. Тютчева называет Марию Александровну «счастливой женой и матерью, боготворимой своим свёкром (императором Николаем I)». У супругов родились восемь детей:
Александра (1842—1849);
Николай (1843—1865);
Александр III (1845—1894);
Владимир (1847—1909);
Алексей (1850—1908);
Мария (1853—1920);
Сергей (1857—1905);
Павел (1860—1919).

Тяжёлым ударом для молодой семьи стала смерть старшей дочери Александры от менингита.



Однако впоследствии отношения супругов охладели. Как пишет наблюдательный граф Шереметев «мне сдается, что государю Александру Николаевичу было душно с нею». Граф отмечает, что с 60-х годов её окружали приятельницы А. Блудова, А. Мальцева, которые не скрывали пренебрежения к императору и всячески способствовали отчуждению супругов. Царя в свою очередь тоже раздражали эти женщины, что не способствовало сближению супругов. Муж и жена стали расходиться в многих вопросах —- религии, воспитания детей, политике. Сестра Александра II Ольга Николаевна пишет о необычайной религиозности и строгости Марии: «Как все перешедшие в православие, она придерживалась догматов, и это было точкой, в которой они расходились с Сашей; он, как Мама, любил все радостное и легкое в религиозном чувстве. Если все, что делается, делается из соображений долга, а не из чувства радости, какой грустной и серой становится жизнь!»

Страшным ударом для супругов стала смерть любимого сына и наследника престола цесаревича Николая в 1865 году. Императрица даже не смогла присутствовать на похоронах сына. «Она была только два или три раза в часы, не назначенные для панихид. Говорят, что когда в первый раз она увидела тело покойного сына, то плакала навзрыд так, что дежурные и караульные офицеры не могли удержаться от слёз». По свидетельству Ольги Николаевны, после смерти цесаревича Мария Александровна «внутренне умерла и только внешняя оболочка жила механической жизнью». «Она никогда не оправилась от этого горя», пишет С. Д. Шереметев.

После восшествия на престол император стал часто заводить фавориток. Самой продолжительной была связь с княжной Екатериной Долгоруковой . Ещё при жизни Марии Александровны император поселил свою любовницу в Зимнем дворце. Мария Александровна не предпринимала никаких публичных действий. «Призванная прощать изо дня в день в течение многих лет, она ни разу не проронила ни жалобы, ни обвинения. Тайну своих страданий и унижений она унесла с собой в могилу».

Частые роды, измены мужа, смерть сына окончательно подорвали и без того слабое здоровье Марии Александровны. С 1870-х годов императрица по рекомендации своего врача-терапевта С.П. Боткина осень и зиму проводила на юге — в Крыму, в Италии. К 1880 году она отошла от придворной жизни. В январе 1880 года императрица вернулась в Россию из Канн, где проходила лечение. Во время покушения на императора 5 (17) февраля 1880 года (взрыва в столовой Зимнего дворца) она находилась в очень тяжёлом состоянии, даже не услышала взрыва.

В начале мая 1880 года Александр II переехал с Долгоруковой в Царское Село, а больной жене наносил лишь короткие официальные визиты. Это вызывало новую волну осуждения императора: «Императрица лежит здесь, нет и речи о её недуге. Находят неудобным, что, когда ей немного остается жить, Царь переезжает. "Мы стараемся приискивать этому благовидные причины. К сожалению, неблаговидных более, чем благовидных…» Её часто навещали сыновья и дочь.

В ночь со 2 на 3 июня 1880 года (22 мая по старому стилю) императрица Мария Александровна скончалась от туберкулеза. Перед смертью она написала письмо, в котором благодарила своего мужа за все тридцать девять лет совместной жизни. Император оставил себе на память некоторые драгоценности покойной жены.

Второй, морганатический, брак с давней (с 1866) любовницей, княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой (1847—1922), получившей титул cветлейшей княгини Юрьевской. Дети от морганатического брака (узаконены после венчания):
светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский (1872—1913);
светлейшая княжна Ольга Александровна Юрьевская (1873—1925);
Борис (1876—1876), посмертно узаконен с присвоением фамилии «Юрьевский»;
светлейшая княжна Екатерина Александровна Юрьевская (1878—1959), замужем за князем Александром Владимировичем Барятинским, а после — за князем Сергеем Платоновичем Оболенским-Нелединским-Мелецким.

В эпоху царствования Александра II Россия переживала сложный период своей социально-политической истории. Воинствующий нигилизм, атеизм и крайний социальный радикализм стали идейным фундаментом политического терроризма, который приобрел особо опасный характер к концу 70-х гг. В борьбе с государством конспираторы-экстремисты ставили своей главной целью цареубийство. Со 2-й пол. 60-х гг. жизнь Александра II находилась в постоянной опасности.
Всего на Александра II было совершено пять неудачных покушений:
4 апреля 1866 года - покушение Д. Каракозова во время прогулки императора по Летнему саду.
25 мая 1867 года - покушение поляка А. Березовского во время официального визита императора во Францию.
2 апреля 1879 года - покушение члена общества "Земля и воля" А. Соловьева.
19 ноября 1879 года - взрыв царского поезда под Москвой.
12 февраля 1880 года - взрыв царской столовой в Зимнем дворце.
В феврале 1881 года премьер-министр Лорис-Меликов доложил царю, что, по сведениям полиции, исполнительный комитет «Народной воли» готовит очередное покушение на него, но план этого покушения раскрыть не удается. Утром 1 марта Лорис-Меликов еще раз предупредил Александра II о грозящей опасности. Он убедительно просил царя не ездить в этот день на парад в манеже, который традиционно проводился по воскресеньям. Царь не послушался. На обратном пути, когда экипаж с эскортом следовал по набережной Невы, под укрепленную блиндажом карету царя народоволец Рысаков бросил бомбу. Карета была повреждена, осколками ранило нескольких черкесов из конвоя, но Александр II не пострадал. Кучер убеждал царя не выходить из кареты, он клялся, что и в поврежденном экипаже довезет императора до дворца. И все же Александр вышел. Как писал революционер-анархист князь Кропоткин, «он чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых черкесов и сказать им несколько слов. Так поступал он во время русско-турецкой войны, когда в день его именин сделан был безумный штурм Плевны, кончившийся страшной катастрофой». Тем временем террорист Рысаков, бросивший бомбу под карету, был схвачен. В него вцепилось сразу несколько человек. Царь, пошатываясь, подошел к нему, посмотрел на него с минуту и охрипшим голосом спросил:
– Ты бросил бомбу?
– Да, я.
– Кто такой?
– Мещанин Глазов, – ответил Рысаков, стараясь не отводить глаз в сторону.
Александр II помолчал и после паузы проговорил:
– Хорош.
Царь был сильно оглушен взрывом, и, очевидно, голова у него работала неясно.
– Un joli Monsieur!,– негромко сказал Александр II.
Дворжицкий задыхающимся голосом спросил его:
– Ваше величество, вы не ранены?
Царь еще успел подумать, что надо за собой следить и не сказать ничего лишнего. Помолчав несколько секунд, царь медленно, с расстановкой ответил, показывая на корчившегося на снегу раненого мальчика:
– Я нет... Слава Богу... Но вот...
– Еще не известно, слава ли Богу! – вызывающе проговорил Рысаков.
Действительно, едва царь двинулся дальше, как с ним сблизился другой террорист Гриневицкий, стоявший на набережной со свертком, в который была спрятана бомба, и бросил ее между собой и царем так, чтобы убиты были оба.
Второй взрыв прозвучал сильнее первого. Александр II и его убийца, оба смертельно раненные, сидели почти рядом на снегу, опираясь руками о землю, спиной – о решетку канала. Растерянность окружающих привела к тому, что на месте царю помощи не оказали. Некоторое время рядом с царем вообще никого не было! Затем к нему подбежали кадеты, возвращавшиеся с парада, жандармский ротмистр Колюбакин и... третий террорист Емельянов! При этом Емельянов держал под мышкой сверток с бомбой. Подбежавшие помогли перенести царя в сани. Кто-то предложил внести монарха в первый же дом. Александр II услышал это и прошептал (быть может, он подумал в это время о княгине Юрьевской – своей морганатической жене):
– Во дворец... Там умереть...
Одежда его была сожжена или сорвана взрывом, царь был наполовину гол. Правая нога его была оторвана, левая раздроблена и почти отделилась от туловища. Лицо и голова же были изранены, ротмистр Колюбакин поддерживал царя в крошечных санях. По дороге Александр открыл глаза и спросил: «Ты ранен, Колюбакин?»
В том же состоянии паники внесли его из саней во дворец, не на носилках, даже не на кресле, а на руках. Люди засучили рукава, перепачканные кровью. В дверь дворца втиснуться толпе было трудно, Дверь выломали, все так же держа на руках полуголого, обожженного, умирающего человека. По мраморным ступеням лестницы, затем по коридору царя пронесли в его кабинет. Император лежал в кабинете на диване, передвинутом от стены к письменному столу. Он был в бессознательном состоянии.


Мундир, находившийся на Александре в момент покушения

Растерянный фельдшер Коган прижал артерию на левом бедре царя. Доктор Маркус заглянул в медленно раскрывшийся окровавленный левый глаз умиравшего и упал на стул, лишившись чувств. Кто-то лил воду на лоб Александра II.
За дверью послышались быстрые тяжелые шаги. В комнату вошел лейб-медик, знаменитый врач Боткин. Но и его искусство было здесь бесполезно.
Один за другим входили в кабинет члены царской семьи, будущие цари – Александр III и Николай II, духовник, главные сановники государства. Внезапно вбежала полуодетая княгиня Юрьевская. Она упала навзничь на тело Александра II и, покрывая его руки поцелуями, зарыдала: «Саша! Саша!» Глядя на это, заплакали великие княгини. Розовый с белым рисунком пеньюар княгини Юрьевской пропитался кровью.
Агония царя продолжалась три четверти часа. В это время прибыл градоначальник подробно доложил о случившемся. К лейб-медику приблизился наследник престола и осторожно спросил:
– Есть ли надежда?
Боткин отрицательно покачал головой и проговорил:
– Тише! Государь кончается.
Собравшиеся в кабинете приблизились к умирающему. Глаза царя без всякого выражения смотрели в пространство. Боткин, слушавший пульс царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку.
– Государь император скончался, – объявил он твердым голосом.
Княгиня Юрьевская, побледнев, вскрикнула и рухнула на пол. Остальные встали на колени.
4 марта его тело было перенесено в Придворный собор Зимнего дворца; 7 марта торжественно перенесено в Петропавловский собор Петербурга. Отпевание 15 марта возглавил митрополит Санкт-Петербургский Исидор (Никольский) в сослужении прочих членов Святейшего Синода и сонма духовенства.

Собственный капитал Александра II составлял на 1 марта 1881 ок. 11740 тыс. руб. (ценные бумаги, билеты Госбанка, акции железнодорожных компаний); из личных средств он пожертвовал в 1880 1 млн. руб. на устройство больницы в память императрицы.

Александр II вошёл в историю как реформатор и освободитель. В его царствование было отменено крепостное право, введена всеобщая воинская повинность, учреждены земства, проведена судебная реформа, ограничена цензура, проведён ряд других реформ. Империя значительно расширилась за счёт завоевания и включения среднеазиатских владений, Северного Кавказа, Дальнего Востока, Бессарабии, Батуми. Победы в Кавказской войне были одержаны в первые годы его царствования. Удачно закончилось продвижение в Среднюю Азию (в 1865—1881 годах в состав России вошла большая часть Туркестана). В 1871 году, благодаря А. М. Горчакову, Россия восстановила свои права на Чёрном море, добившись отмены запрета держать там свой флот. В 1867 году Аляска (Русская Америка) была передана Соединённым Штатам. Это дало почти 3% прибавку к совокупному доходу Российской Империи за тот год.

Вместе с тем, экономическое положение страны ухудшилось: промышленность поразила затяжная депрессия, в деревне было несколько случаев массового голода. Больших размеров достиг дефицит внешнеторгового баланса и государственный внешний долг (почти 6 млрд. руб.), что привело к расстройству денежного обращения и государственных финансов. Обострилась проблема коррупции. В российском обществе образовался раскол и острые социальные противоречия, которые достигли своего пика к концу царствования.

Гибель «Освободителя», убитого народовольцами от имени «освобождённых», казалась многим символичным завершением его царствования, приведшем, с точки зрения консервативной части общества, к разгулу «нигилизма»; особое негодование вызывала примиренческая политика графа Лорис-Меликова, который рассматривался как марионетка в руках княгини Юрьевской. Политические деятели правого крыла (в их числе Константин Победоносцев, Евгений Феоктистов и Константин Леонтьев) с большей или меньшей прямотой даже говорили, что император погиб «вовремя»: процарствуй он ещё год или два, катастрофа России (крушение самодержавия) стала бы неизбежностью.
Tags: семейное чтение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments