m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Антипаюта. Часть 2: преддверие тундры

Оригинал взят у varandej в Антипаюта. Часть 2: преддверие тундры


По дороге на север Константин nord_ursus практически каждый день сранивал широты.
Омск, из которого мы вышли теплоходом "Родина", стоит на широте Рязани.
Тара, которую мы достигли утром второго дня - на широте Твери.
Тобольск, куда мы прибыли на третий день вечером - на широте Новгорода. На четвёртый день мы пересекли широту Питера.
Ханты-Мансийск - чуть южнее Петрозаводска, а Берёзово - чуть южнее Архангельска.
Салехард стоит прямо на Полярном круге, а Новый Порт примерно на линии Воркуты или Хибинских гор.
Антипаюта - севернее Мурманска, примерно на широте Териберки, и в этом что-то есть: Териберка - самое доступное место с пейзажем Крайнего Севера, а Антипаюта - самый доступный Крайний Север без оговорок: с вечной мерзлотой, зависимостью от завоза, коренными народами в традиционных жилищах и отсутствием круглогодичных дорог. Про сам посёлок я рассказал в прошлой части, но вершиной нашего пути была поездка на моторной лодке вверх по реке Антипаютаяха, к кладбищу и стойбищу ненцев.

Со времён моего детства культура вождения моторных лодок явно сделала большой шаг вперёд. Тогда по крайней мере у нас на Каме под Пермью старые советские моторы заводили обычно вручную (причём хорошо если за шнур надо было просто дёрнуть - в нашей лодке, например, мотор был без крышки, и когда лодочник дёргал - мы падали на дно лодки), управляли сидя на корме и поворачивая сам мотор, ветровое стекло обычно отсутствовало или было разбито, а спасжилеты в лучшем случае клали под лавку. Сейчас лодка в общем-то не сильно отличается от машины с рулевым колесом и рычагами у кресла спереди, а у Димы, с которыми мы отправились вверх по реке, даже магнитола имелась. Играл в ней хороший олдскульный металл, чуть-чуть перекрывая рёв мотора.

2.


Антипаютаяха имеет несколько проток, в "узоре" которых я так и не разобрался. Чуть выше Антипаюты - лагерь геофизиков. "Городок геологов" у причала я показывал в прошлой части - такие же, в общем, как на кадре выше балки, ставшие трущобного вида постоянным жильём. Однако ещё "те" геологи в 1980 году открыли Антипаютинское месторождение газа, и здесь работа идёт явно не для фундаментальной науки: думаю, в России немного людей, довольных падение цен на углеводороды, но местные ненцы явно из их числа. Техника геофизиков впечатляет - на кадре выше ГАЗовский вездеход "Ирбис", на кадре ниже французская машина сейсморазведки "Серсель-Номад":

3.


Пока Гыданский полуостров - одно из последних в ЯНАО мест, не тронутых газодобычей. Первая остановка выше по реке - хальмер, ненецкое кладбище:

4.


Надо сказать, согласился нас сюда высадить Дима неохотно, а ненец Катцо Салиндер так и вовсе обещал, что к хальмерам нас никто не повезёт. Всё-таки закрытость религии местных народов, будь то ненцы или ханты, очень впечатляет, и хальмер - не то место, куда ходят из праздного любопытства. Сам Дима русский, но не забыл напомнить нам, сходя на берег, бросить в траву белую монету. В сельской Югории сложно не верить в духов:

5.


Я видел кладбища многих народов, вообще что удивительно - именно на кладбищах национальный "почерк" ощутим почти всегда. Когда-то я показывал некрополи Великой Степи - казахские, киргизские, каракалпакские; в этой поездке были кладбища сибирских татар (один кадр издали) и хантов (тут в конце поста). Но хальмер не похож ни на что:

6.


У ненцев не было возможности своих усопших ни придать земле (так как земля тут мёрзлая, а сезонные протаивания просто вытолкают усопшего на поверхность), ни сжечь (из-за дефицита дров), так и возникли эти фантастические могилы. Ненца хоронят в огромном ящике на сваях, разделённом на две половины - в задней сидит сам усопший, в передней лежат его вещи, которые он забирает с собой на тот свет. Мужские могилы отмечены высокой палкой - это хорей, шест для погона оленей, бывшего испокон веков основным занятием мужчин. В некоторых гробах образовались щели, за которыми белеют кости...

7.


Раз в год родня усопвшего собирается на его могиле, чтобы совершить на ней поминальную трапезу, для которой обязательно забивают жертвенного оленя. На могилах висят колокольчики, предназначенные для вызова духа - 5 ударов значит, что усопший проснулся и можно звать его к накрытому столу, невидимого и безмолвного, но не исчезнувшего.

7а.


От поминок остаются оленьи и кости и рога - их тут, в общем-то, немного, так как видимо за год их растаскивают дикие звери:

8.


У многих могил лежат крупные вещи усопших - лодки, нарты и даже бураны кверху дном, предварительно серьёзно, но не заметно повреждённые - машину, как и оленя, для отправки на тот свет надо убить. При этом я слышал разные мнения: от здешних русских (на теплоходе) - скорее негодование, "Вот у тебя на фото Ямаха лежит кверх дном! Она 800 с лишним тысяч стоит, плюс ремонт, обслуживание и прочее. Это как миллион рублей в тундру выкинуть!". В Салехарде же меня подняли насмех: "Ненцы? Выкинуть буран? Не смеши меня, они очень практичные и предприимчивые, и если буран там валяется - значит, он и был неисправен так, что дешевле новый купить!". Кому верить - не знаю. тем более оба заявления для ненцев наверное звучат оскорбительно. Как я понимаю, перед смертью ненец старается всё ценное, что у него есть, подарить родным, но как известно, человек "не только смертен, но и внезапно смертен", особенно на Крайнем Севере с его страшной природой.

9.


В какой-то момент с одной из могил взлетела огромная белая птица и пересела на другую подальше. Настоящая полярная сова, белоснежная зимой и летом. Днём она малоподвижна и ленива, и я без труда подошёл на такое расстояние, где её доставал ультразум:

10.


На иных могилах - красные звёзды:

11.


На других - деревянные кресты. Справа виднеется посёлок. Говорят, Антипаютаяха очень быстро подмывает берег, и каждый год несколько гробов падают в реку. В посёлке их обычно вылавливают и устанавливают неподалёку - так хальмер постепенно переезжает на новое место.

12.


На кладбище я первый раз ступил на землю тундры, и это оказалось не очень удачно - я мгновенно промочил ногу. Большая часть тундры летом - это хлюпающее холодное болото, не глубокое и не топкое, но сырое. Очень быстро я понял, что если нет хотя бы калош, ходить нужно лишь по стилющимся растениям и бугоркам. Вся земля в грибах и ягодах, включая морошку... но морошка оказалась "уже не та". Если в Териберке (я там был в начале июля) он была жёсткий и кислой, то есть ещё "зелёной", то в Антипаюте в конце августа - напротив, раскисшей и с алкогольным привкусом - не только перезревшей, но и забродившей прямо на кустах. Рано или поздно я, конечно, попаду на эту "царскую ягоду" в её короткий сезон, но не знаю, где и когда:

13.


Потрясённые, покидаем хальмер и едем вверх по реке. Перегруженная моторка с 5 пассажирами (из которых я и Дима-местный весьма крупные) идёт медленно и натужно, а берега Антипаютаяхи низкие и однообразные. Размываемый обрывчик, сырой песчаный пляжик, чахлые кусты подальше от воды, иногда холмы на берегу. Дима взглядом охотника оценивает берега и сходу узнаёт всех взлетающих птиц. Зверья тут тоже много, в том числе бурых медведей. Белых медведей тут, к счастью, нет - а вот в Гыде уже встречаются. Гыда, расположенная на другой стороне Гыданского полуострова - это то, что кажется краем земли отсюда, и при том она крупнее (3,4 тыс. жителей) и видимо богаче Антипаюты, с которой её связывают только зимник и вертолёт. Буквально каждый в Антипаюте советовал нам когда-нибудь съездить в Гыду.

14.


Пока же мы доехали только до Старой Антипаюты - ныне это пустынные холмы на берегу, на которых лишь летом ставятся дачные чумы. Но кое-что напоминает и о том, что посёлок был здесь - могильный обелиск под красной звездой. Здесь лежат не какие-нибудь комиссары, погибшие во времена Мандалады от рук "приспешников кулака и шамана", а Первая учительница. Легенда гласит, что когда в 1926 году здесь открылась фактория (стационарный торгово-обменный пункт для жителей тундры) и близ неё стали селиться ненцы, по чумАм стала ходить некая молодая русская учительница, приехавшая с Большой земли, да обучать тундровЫх детей грамоте, и вот в один прекрасный день собственные ученики взяли да её убили. Собственно, это вся история: неизвестны ни обстоятельства, ни причины, ни даже имена ни убийц, ни, что самое странное, самой учительницы. Вскоре в посёлке построили школу (её здание 1939 года я показывал в прошлой части), а в 1944 году сам посёлок переехал ниже по реке, куда мог зайти теплоход. Женщина в безымянной могилке же стала кем-то вроде местночтимой святой, как Безымянный инок на Терском берегу Белого моря, только в атеистическом обществе.

15.


Дима вызвал вторую лодку, так как пятерых везти было откровенно тяжело, а мы поднялись на сопку над могилой. Вид вверх по Антипаютаяхе, на берега, где я вряд ли когда-нибудуь буду. Там дальше сотни километров тундры, и куда-то туда ушли на летние пастбища олени. Очень люблю совершенно особое освещение, которое видел только на Крайнем Севере - как будто бы пейзажу добавили резкости:

16.


Невысокие кусты складываются в целый лес, а за лесом балок. У Димы тоже такой есть - для местных это как дача или охотничий домик. Дима говорил, что сюда стоило приехать хотя бы на недельку, от теплохода до теплохода, пожить в балке в отрыве от посёлка, не поохотиться так хоть послушать природу. Он безусловно прав, но эта поездка для меня была лишь разведкой...

17.


А на соседнем бугре - чум, ненецкие мужики колдуют над снегоходом. Это тоже всего лишь дача, в которую жители посёлка перебрались на лето. Впрочем, как пояснил lokki_s, это не единственная мотивация лето проводить за посёлком: у государства есть программа помощи северным народам, ведущим традиционный образ жизни - пособье (2-3 тыс. в месяц на взрослого), материалы и печка для чума, спутниковый телефон на случай ЧП, но чтобы иметь на всё это право - традиционным образом надо прожить определённую часть года, заодно заготовляя на зиму рыбу, дичь, грибы да ягоды. К другим таким чумам, где живут знакомые Димы и родственники того паренька со второй лодкой, как раз подошедшего к берегу, мы и направились дальше:

18.


Самая северная точка нашего пути:

19.


Вот как выглядит "лес", который мы видели с холмов - карликовые кривые деревца ниже человеческого роста. Дальше надо пройти болотце (разумеется, все промочили ноги), и на холме встретит стойбище:

20.


Ненцы относятся к малым народам Севера, но их народ - крупнейший из малых: около 45 тысяч человек, населяющих всю тундру от Кольского полуострова до Таймыра, у Баренцева и Карского морей. Большая часть ненцев (30 тысяч человек) живёт в ЯНАО, 8 тысяч - в Ненецком округе, 3,5 тысячи - в Красноярском крае, и ещё порядка полутора тысяч в Ханты-Мансийском округе - это так назывыемые "лесные ненцы", по сути являющиеся отдельным народом, как и ближайшая "родня" - селькупы, энцы и нганасаны. Их общие предки пришли в эти края аж с Саянских гор, важитые оттуда тюрками, и в тундре быстро нашли своё дело - оленеводство, которое то ли принесли с собой (на Саянах издавна разводят маралов), то ли переняли у сиртя - легендарного народа, жившего здесь до них. Название "ненцы" значит просто "люди" (нэнэч) или даже "настоящие люди" (нэнэй нэнэч), русские же до 1930-х годов называли их "самоеды". Говорят, что происхождение этого слова вполне безобидное, всего лишь переиначенное на русский манер название саамов - первого известного Руси тундрового народа, но ритуальное поедание вырванного сердца убитых врагов в этих краях летописи то ли отмечали, то ли приписывали. Ненцы, как и всякие кочевники, на момент встречи с русскими были народом воинственным и непокорным, и та же Мандалада была далеко не крупнейшим из продолжавшихся с 17 века набегов и восстаний.

21.


Но единственным русским острогом, на который самоеды не нападали никогда, была златокипящая Мангазея. Ненцы - народ деловитый, умеют наживать богатство и устраиваться в жизни, и даже в наше время из крупнейшего в мире поголовья оленей (600 тысяч голов) Ямала больше половины голов - частные. Слышал, что чукчи (пасущие государственных оленей) ненцам завидуют и считают их ушлыми, и что среди ненцев много богатых людей, сделавших хороший бизнес на тундровом материале. При всём том, они неожиданно хорошо, куда лучше многих более крупных народов, сохранили язык, быт, традиционную культуру и даже фамилии без русского суфикса (кажется, таким в России могут похвастаться разве что тувинцы) - Яр, Салиндер, Лапсуй, Худи... фамилий, правда, у них мало и под этими четырьмя ходит большая часть Антипаюты. Ну а причина того, почему они не поддаются ассимиляции, предельно проста -  у ненцев есть своё нациорнальное дело, которое не смог освоить больше ни один народ. Оленеводство - очень сложный процесс, так как олени ходят по своим путям миграции, к которым люди по сути просто пристроились, охраняя стада от волков и инфекций. Это означает как минимум невозможность перейти к оседлому образу ожизни, и говорят, даже в советское время у многих ненцев в паспорте на странице прописки в штампе значилось "ТУНДРА". Ненцам удалось то, что не удалось практически никому из народов СССР - сохранить свой традиционный образ жизни. Мне кажется, реальной обосолбленности в СССР у оленеводческих совхозов было поболее, чем у Прибалтики с Узбекистаном, а к советской власти тут многие относятся так же враждебно, как те же литовцы или западно-украницы: ненцы - такой же народ "труженников-собственников" со своими традициями самоорганизации без оглядки на государственную власть. При всём том, ходят ли тут разговоры о каком-нибудь сепаратизме - судить не берусь, но думаю, что вряд ли: они и так живут по-своему, а государственная власть - лишь одно из условий среды. В общем, мне ненцы понравились - самодостаточный народ с крепким внутренним стержнем.

22.


Интересно, что "самоедами" называли ненцев только к западу от Таза, а оленеводы между Тазом и Енисем в летописях были известны как юраки - возможно, другой народ, в 19 веке ассимилировавшийся с ненцами, и те, кого мы встретились здесь - их потомки.
Мы поднялись на стойбище. Посёлок совсем недалеко - по прямой 7 километров, по реке около 20, слева видны даже белые надстройки "Калашникова" у жёлтой стрелы портового крана.

23.


Народ занимается делом - вырезают грузовые нарты:

24.


Дима пристроился к рабочей компании, а мы пошли по чумам, предварительно спросив, в какие стоит заходить:

25.


Чум я видел вроде и не первый раз в жизни - до того бывал в чумах у коми-ижемцев, в том числе когда они приезжали в Сыктывкар, да в музеях типа Торум Маа - но это, как вы понимаете, совсем другое. Как с юртами: в Казахстане в них кумыс наливают, а в Киргизии живут чабаны на джайлоо. Именно киргизский джайлоо я и вспомнил, придя на этой стойбище - было очень интересно сравнить две разные кочевые культуры Степи и Тундры. Вот классический чум, само это слово из языка коми, а по-ненецки - мя:

26.


Мы заходили в несколько разных чумов - те, куда разрешили-пригласили работавшие над теми же нартами хозяева. Фотографии здесь даю вперемешку, а первым, что мы увидели, зайдя в первый же чум, были детишки, возившиеся с планшетником. "Туземцев" здесь искать не стоит: необычный ненецкий быть прошёл испытание временем, но обитатели чумов - люди не более далёкие, чем жители русских глубинок. В прошлой части я уже цитировал диалог с не очень дружелюбным хозяином на дальнем конце стойбища:
-Что вам надо?
-Мы туристы, вот ходим-смотрим...
-Зачем фотографировать частную жизнь?
-Ну... Там вроде бы не против?
-А здесь против, так что до свидания.
Так что помните, что всё показанное мной на стойбище является частной жизнью. По той же причине почти не выкладываю фотографии людей.  А вот так чум выглядит изнутри - печка-буржуйка в центре, дощатые настилы вокруг, скарб и лежанки у стен:

27.


Сравнивая чум и юрту, я пока не готов сказать, с чем связаны их отличия и что из них удобнее. Может быть, это разные пути развития одной идеи пересноного жилища: юрта - сложная, но выверенная система из множества разнообразных деталей, а чум прост настолько, насколько это возможно. Пл сути он состоит всего из двух элементов: длинных шестов (обычно их 42, но бывает от 30 до 70) и нуков - обшивки. Зимние чумы и сейчас, и в старину обшивают оленьими шкурами, которых нужно примерно столько же, сколько шестов, а летняя "одежда" чума - сейчас как брезент, в ХХ веке шинельное сукно. А старину ханты свои летние чумы крыли берестой, а ненцы - старыми прохудившимися шкурами, уже не годными для зимы. У меня было два поста из Киргизии о том, как делают юрты - их каркасы и войлок, а вот репортаж l_a_m_p_a о мастерской, где шьют нуки и просто о реалиях северной жизни на примере судьбы ненецкой женщины. В целом (возвращаясь к этнографии), считается, что чум - чуть ли не древнейший тип полноценного жилища, его почти полный аналог - столь любимый хипушниками индейский типи (в отличие от чума был слегка асиметрично сложен и имел два "лепестка" потолочного отверстия, регулировавшие выход дыма), чукчи невесть откуда изобрели ярангу, представляющую собой что-то среднее между чумом и юртой, у многих сибирских народов были стационарные зимние жилища и переносные летние чумы (краткий обзор-ликбез сибирских жилищ есть здесь). В целом, на мой взгляд, преимущество юрты в том, что она компактнее как в собранном (при меньшей высоте большая площадь), так и в разобранном (нет очень длинных деталей) виде, а преимущества чума в том, что он намного проще в сооружении и изготовлении - собственно, при наличии под рукой дерева и материи и минимальном умении работать руками, построить себе чум в состоянии каждый.

27а.


Сидим за столом. Мы выложили всякие конфеты-печеньки, но они у хозяев нашлись, и даже вкуснее наших, нас же угостили олениной. У ненцев живо много обычаев и поверий - так, например гостю не стоит проходить между мужем и женой, а женщине нельзя обходить чум по кругу ни снаружи, ни изнутри - как мне объясняли, невидимую линию, проходящую через вход и очаг женщине вообще не стоит пересекать ближе полусотни метров от чума. При этом, у меня сложилось впечатление, многие из этих обычаев ненцы берегут сознательно, как символ принадлежности к своему народу.

28.


В чумах лежит и огромное количестве предметов быта, которые тут совсем как в музеях, но только используются людьми по назначению. Например, вот тучи (женская сумка), бурки (обувь) и высушенная спинная мышца оленя, точно не помню, чему служащая в хозяйстве.

29.


Нашлась даже зимняя одежда ягушка, которую мы тут же надели на Лену - от более известной малицы она отличалась распашным передом, чтобы ненка могла "не отрываясь от производства" покормить детей грудью. Детей в ненецких семьях, кстати, и по сей день много. На заднем плане классический лёгкий балок - слышал, что это изобретение чуть ли не тундровых русских - ведь ещё в 16 веке на полярных берегах до самой Индигирки возникло несколько колоний поморов, которым вернуться из такой дали было бы сложнее, чем в ней остаться, и ставших полноценными народами Сибири.

30.


В другом чуме специально для нас нарядили в зимнию одежду ребёнка. Традиционный зимний костюм северных народов делался из двух шкур мехом в обе стороны, и давал практически абсолютную защиту от мороза - говорят, бывало, что упавшего с нарт ребёнка находили в тундре спустя сутки, и он был не только жив, но и без малейших признаков обморожения.

31.


Надо сказать, детская культура тут вообще развита. Есть и детские нарты, и детские чумы - разом и игрушка, и наглядное пособие для будущего оленевода.

32.


В малице же мне спозировал тот пожилой ненец в камуфляжном плаще с кадра №24. Сначала, правда, не хотел:
-Да это не настоящая малица, она из шубы перешита...
-Но я-то вообще никакой не видел!
-Ладно, фотографируй... - и стянул через голову плащ.
Обратите внимание и на варежки-нарукавники. У оленевода неотъемлемое дополнение к малице - тугой пояс, на которыми висят всяческие инструменты. Здесь же, как уже говорилось, не оленеводы, а поселковые ненцы, летом живущие на природе:

33.


Мне очень понравилось в гостях у этих людей, спокойных и доброжелательных, без среднеазиатской навязчивости (вот есть у них давняя культура уважения к личному пространству), но и без русской или хантыйской угрюмости. Наверное, это что-то сродни героям фильма "Счастливые люди". При нас они все говорили по-русски, почти без акцента, но ненецкий им родной. Кстати, как переводится Варандей (это ведь ненецкое слово - я увидел его когда-то на карте и взял на никнейм лишь потому, что красиво звучит), они мне сказать не смогли, то есть видимо диалекты разных краёв их огромной тундры замтено отличаются.
А по-ненецки они говорили при нас только с вот этой могучей старой женщиной, заходившей в чумы:

34.


Дело в том, что это - местная колдунья, знахарка, и не знаю, является ли она шаманкой: с одной стороны, не каждый колдун - шаман (потому что шаманское дело - хождения в иные миры в ходе своих камланий), с другой - настоящее шаманство у ненцев, в отличие от тех же хантов, вполне сохранилось. На меня колдунья смотрела недобро, а когда я её сфотографировал - вдруг села на землю и стала делать какие-то жесты руками. Может быть, она просто присела отдохнуть и разминал руки, но мне сразу представилось, что она отводит сглаз от поселения.

35.


А пара нарт в дальней части стойбища стоят на берёзовом помосте. Если у хантов были священные амбары, то у ненцев - священные нарты, но и там, и там одна сущность и та же - хранилище культовых вещей. Нарты в принципе используются ненцами как передвижные амбарчики, стоя в огромном количестве вокруг чумов и поселковых домов. Увидеть священные нарты оказалось большой удачей - обычно жители посёлков хранят обереги, реликвии да фигурки духов по домам. Где-то в тундре есть и хэбидя-я - святые места, опознающиеся по кучам рогов забитых там за многие годы жертвенных оленей.

36.


Обычные нарты с заглавного кадра, к которым зачем-то привязана веточка:

36а.


Между тем, наползали сумерки, делалось всё холоднее - яркое солнце обманчиво, на самом деле тут было около 7 градусов, а мы ведь ещё и промочили ноги. Через болото нас решили перевезти в нартах, для чего завели буран:

37.


Снегоходы, оказывается, прекрасно себя чувствуют и в летней тундре:

38.


Лена шла своим ходом - на нартах места было только на четверых, а она единственная в нашей компании была в непромокаемой обуви:

39.


Погнали! Всё путешествие было богато на непривычные виды транспорта (за все 20 дней мы ни разу не ездили междугородним автобусом!), но ЭТО по своей экзотичности за пару минут пути перекрыло всё:

40.


Садимся по лодкам - до Антипаюты совсем недалеко:

41.


А в посёлке нам тут же повстречался вездесущий в его пределах Катцо, в компании которого мы и гуляли до теплохода. Близ одного из домов мы очень активно фоткали, и в конце концов оттуда вышла ненка средних лет, и возмущённо спросила "Вы кто?!". Тут же за дело взялся Катцо, и буквально с пары фраз возмущение сменилось на интерес, и нас позвали в дом. Там я не фотографировал, но просто поверьте на слово - отличий от русской квартиры в сталинке-малоэтажке никаких. Вот разве что окно проложено ягелем - по словам хозяйки, просто для красоты.

42.


На стол выложили рыбу пыжъян - это из сиговых, то есть с белоснежным мясом, но по вкусу совсем не похоже на муксуна. Рыбу я сразу же намазал горчицей, и горчица пробила буквально до макушки, но зато в горле перестало перешить от мокрых ног. К чаю прилагалась морошка, подмороженная с сахаром в огромный кусок - такой же нас угощали и в чумах.

42а.


А там и на теплоход пора было идти. По дороге с нами разговорилась другая ненка лет 30-35 - вроде и красивая, но с обречённостью во взгляде и явно не совсем трезвая (кстати, вот неправда, что в этих народах сплошь или строгие трезвенники, или конченные пьяницы - всё как у нас, выпивают да трезвеют). "Путешественники? А чего ко мне не зашли? Я б вам такого показала...." - понимай как хочешь. Она везла в Салехард пару сумок такой же морошки на продажу, и Дима (не тот, который на лодке, а из нашей команды) её сходу прозвал Тётя-Морошка. Так что жизнь в Антипаюте вполне обыкновенная для России, а люди разного достатка и достоинства.

43.


"То странное чувство, когда в Салехард ехать на юг" - пошутил Констнатин, когда мы отчалили.
Следующий день я почти не выходил из каюты, в то время как попутчики гуляли на палубе, но я ощущал лишь усталость, которая всегда резко наваливается, когда удачно завершил сложное дело. По возвращении из Антипаюты мы два дня провели в Салехарде, я скатался в горы на красной шишиге да уехал в Москву на "Полярной стреле". Последний кадр серии из каюты в Антипаюте - справа я, а слева встреча антиподов - ненец Катцо (на самом деле Хацов) и аргентинец Патрисио:

44.


На этом с большим северным путешествием - всё. Но ровно через месяц, если не случится форс-мажор, я отправлюсь на Ямал вновь.
А вот про Узбекистан ещё имею что сказать на весь февраль, и следующие посты будут уже из знойного Самарканда.

ИРТЫШ и ОБЬ-2015
Весна Туркестана и Крымская осень. Другие путешествия 2015 года.
По дороге
Казанбургия. Вокзалы и посёлки Урала.
Екатеринбургский метрополитен.
Омск
Ново-Омск и Ленинск-Омский. Вокзалы бывших пригородов.
Одинокий мегаполис. Общий колорит.
Вторая Омская крепость.
Казачий форштадт.
Ильинский и Новослободской форштадты.
Казачья слобода.
Любинский проспект и окрестности.
Бутырский и Кадышевский форштадты.
Северные окраины. Аграрный институт и Нефтяники.
По Летовским местам.
Речная часть маршрута
Теплоходы. "Родина" и "Механик Калашников".
Флот северных рек.
По Иртышу на теплоходе "Родина".
Омск с воды.
Омская область.
Тюменская область до Тобольска.
Ночной Тобольск.
Север Тюменской области и Ханты-Мансийск с воды.
Ханты-Мансийск.
Общий колорит.
Самарово и чугас.
Остяко-Вогульск. Прогулка по центру.
Торум Маа и Археопарк.
По Оби на "Метеорах"
Ханты-Мансийск - Берёзово.
Берёзово.
Юхангорт. Святыни ханты.
Бросок на Салехард.
Полярное Зауралье
Полярный Урал. Серые горы и красная шишига.
Железная дорога Чум-Лабытнанги.
Лабытнанги и Обская переправа.
Салехард. Общее.
Салехард. Старый Обдорск и Мёртвая дорога.
Обская губа на теплоходе "Механик Калашников".
Горнокнязевск и ямальские древности.
По великой Оби. Низовья и Обская губа.
Новый Порт на берегу Ямала.
Антипаюта. Посёлок.
Антипаюта. В гости к ненцам.

Tags: семейное чтение, цитаты_Серкин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments