Alex Dietrich (glavbuhdudin) wrote in rabota_psy,
Alex Dietrich
glavbuhdudin
rabota_psy

За чертой эмоциональной бедности



Если речевые процессы у психопатов билатеральны, т. е. подконтрольны обоим полушариям мозга, вполне возможно, что и другие мыслительные процессы, за которые у нормальных людей отвечает только одно полушарие, также билатеральны. Результаты недавних лабораторных исследований показывают, что в то время как у большинства людей формированием и восприятием эмоций занимается правая половина мозга, у психопатов эту функцию не выполняет ни одно из полушарий. Природа этого явления пока остается для нас загадкой. Наиболее обескураживает то, что мозговые процессы, которые управляют эмоциями психопатов, разделены и не локализованы, результатом чего и становится их поверхностная и бесцветная эмоциональная жизнь.

Тэд Банди, должно быть, был возмущен, когда один человек назвал его бездушным роботом. "Насколько этот парень далек от истины! — сказал Банди. — Если вы думаете, что моя жизнь лишена эмоций, вы ошибаетесь. Сильно ошибаетесь. Она подвластна им и наполнена ими". Однако из последующих его комментариев и объяснений своего преступного поведения отчетливо видно, что он как никто другой подходит под такое определение. Как и все психопаты, Банди не осознавал реальных масштабов своей эмоциональной бедности.

Сегодня многих привлекают течения в психологии, нацеленные на познание своего истинного "Я", на "общение с чувствами". Для психопатов такое занятие, подобно поиску Святого Грааля, обречено на провал. Их представление о себе основывается скорее на наличии каких‑либо материальных приобретений или других видимых признаков успеха и власти, чем на любви, понимании и сострадании — абстракциях, недоступных для их понимания.


Следите за их руками


Попробуйте проследить за тем, как ведут себя руки вашего собеседника. Лежат ли они неподвижно или ни на секунду не находят покоя? Помогают ли жесты понять, о чем он говорит? Иногда жесты усиливают впечатление от сказанного. Вспомните, как разводит руки рыбак, когда говорит: "Да, это была по–настоящему большая рыба". Или как приятель очерчивает в воздухе фигуру встретившейся ему женщины.

Однако большинство сопутствующих словам жестов не несут никакой информационной нагрузки. "Пустые" жесты — короткие и быстрые движения руками, называемые взмахами — обычно заполняют паузы в рассказе и не имеют к нему никакого отношения. Так же как и другие жесты и телодвижения, они часто являются частью того представления, которое разыгрывает рассказчик (подробнее об этом я расскажу в следующей главе), или отражают стиль его общения. Но порой в них скрыт иной смысл. Многие, например, размахивают руками, разговаривая по телефону. Но зачем говорящий использует жесты, если слушатель не видит их?

Ответ на этот вопрос может вытекать из того факта, что мозговые центры, которые контролируют речь, контролируют и сопутствующие этой речи жесты. Каким‑то образом — возможно, усилением суммарной деятельности этих центров — взмахи облегчают речевую деятельность. Они помогают трансформировать мысли и чувства в слова. Если это кажется вам странным, посмотрите, как безумно размахивают руками люди, занятые поиском нужного слова Или поставьте перед собой задачу не двигать руками во время разговора. Проследите, увеличится ли количество задержек, пауз и запинок в вашей речи. Если вы знаете два языка, вы наверняка будете интенсивнее двигать руками, разговаривая на втором языке. Иногда эти жесты свидетельствуют о трудности преобразования мыслей и чувств в слова.

Взмахи могут поведать нам о размере "мыслительных единиц", которые лежат в основе речи собеседника. Мыслительные единицы бывают разными: от отдельных слов, фраз и предложений до нескольких фраз, предложений или целого текста. Слова, фразы и предложения, которые входят в крупную мыслительную единицу, обычно составляют понятную и логически последовательную речевую связку. Взмахи как бы "разделяют" мыслительные единицы. Чем их больше, тем меньше размер этих единиц.

Было обнаружено, что психопаты взмахивают руками чаще, чем нормальные люди, особенно если им приходится говорить о вещах, связанных с чувствами (например, отношениях с родственниками или "любимыми"). Из этого мы можем заключить следующее.

• Говорить о чувствах психопату так же трудно, как туристу, изучавшему французский в школе, спрашивать дорогу в Париже. В этом смысле эмоции можно назвать вторым языком психопата.

• Мысли и идеи психопатов организованы в достаточно небольшие и весьма подвижные "ментальные связки". Когда дело доходит до вранья, это становится их преимуществом. Как заметил психолог Пол Экман, опытные лжецы дробят идеи, понятия и язык на базовые компоненты, которые затем объединяют по своему усмотрению, так, будто играют в "Эрудита". Однако, действуя подобным образом, психопат подвергает опасности правдоподобность всего своего рассказа. Он может потерять нить рассказа или же выражаться непоследовательно и несвязно. По этой причине опытные лжецы придерживаются тонкой "правдивой сюжетной линии", чтобы не упустить сути и сделать рассказ логически последовательным для слушателя. "Самые опасные лжецы — это те, которые умеют скользить на грани между правдой и ложью".


Раздробленная правда


Несмотря на то что психопаты много врут, их нельзя отнести к искусным лжецам. Как я уже упоминал, их речь полна нелогичных и противоречащих друг другу заявлений. Психопаты могут выглядеть весьма эрудированными, но для внимательного слушателя их речь обычно малоубедительна, потому что они не могут связать части своего рассказа в единое целое. В лучшем случае правда из их уст звучит раздробленно и обрывочно.

Вспомните слова заключенного, который говорил, что никогда не прибегал к насилию, но однажды был вынужден убить. Мы видим противоречивость этого заявления, потому что рассматриваем его как отдельную мысль. Однако сам заключенный, возможно, объединил в нем две независимые мысли: "Я никогда не совершал насильственных преступлений" и "Однажды я убил человека". Большинство людей излагают свои мысли так, чтобы те соответствовали основной теме. У психопатов же, по–видимому, с этим возникают проблемы. Это помогает понять природу тех диких противоречий, которыми нередко изобилует их речь, и, возможно, объясняет их страсть к неологизмам — объединению слогов в новые слова, которые кажутся им (и только им) логичными.

Все это напоминает фильм, в котором одна сцена снята в пасмурную погоду, а другая — в яркий солнечный день, причем последняя идет сразу за первой. Зрители видят, что кадры сняты в разные дни, а вот режиссер на этапе монтажа пленки не заметил этой оплошности. Однако некоторые кинозрители, как и некоторые жертвы психопатов, не замечают этого несоответствия, особенно если действие целиком поглощает их внимание.

Есть еще один взгляд на природу особенностей речи психопатов: их "ментальные связки" не только малы, но и ущербны, поскольку им не хватает эмоциональной окраски. Для большинства из нас выбор слов определяется не только словарным значением, но и эмоциональным подтекстом последних. Психопаты же упрощают этот процесс: их речь лишена эмоциональной нагрузки и подчас кажется слушателям немного странной.

Например, психопат, избив женщину, может запросто признаться ей в любви или сказать кому‑нибудь другому: "Я должен был ударить ее, чтобы она знала свое место, но ведь я люблю ее". Для нормального человека эти два события (признание в любви и избиение) кажутся и логически, и эмоционально несовместимыми.

Обдумайте следующее, весьма странное заявление мужчины, набравшего высокие баллы по Контрольному перечню признаков психопатии и отбывающего трехлетний срок за воровство и мошенничество. Он обманом заставил свою овдовевшую мать заложить дом, украл полученные ею двадцать пять тысяч долларов и уехал, оставив ее наедине с долгом. "Моя мать — великий человек, но я беспокоюсь за нее. Она слишком много работает. Я действительно забочусь о ней, и мне хотелось бы сделать ее жизнь легче". Когда его спросили об украденных деньгах, он ответил: "У меня осталась кое–какая заначка. Вот будет веселье, когда я выйду!" Его "беспокойство" о матери противоречило не только подтвержденным свидетельствам о его плохом обращении с ней, но и планам относительно денег. Когда его поставили перед фактом такого несоответствия, он сказал: "Ну, я люблю свою мать, но она уже старая, а кто позаботится обо мне, если не я сам?"


О чем я думал?


Известно, что психопаты иногда теряют нить разговора, а их слова звучат немного странно. Они часто меняют тему беседы, вставляют в разговор неуместные замечания и с трудом (да и то не всегда) придерживаются основной сюжетной линии своего рассказа. Однако для невнимательного слушателя их несвязная речь может показаться вполне приемлемой. Когда женщина–интервьюер попросила одного мужчину–психопата описать любое сильное эмоциональное переживание, он ответил следующим образом.

Трудно сказать. Столько мыслей. Помню, однажды, м–м-м, я проехал на красный свет, а пешеходов не было, так? Что тут такого? Этот коп привязался ко мне без причины. Он по–настоящему достал меня. Вообще‑то я проехал не на красный. Да, наверное, на желтый… так чего же он, м–м-м, хотел? Проблема с копами в том, что они, м–м-м, большинство из них стараются показать свою власть. Они хотят быть похожими на крутых мачо, так? Я не крутой мачо. Я скорее любовник. Как вы считаете? В смысле, если бы я был на свободе… скажем, мы встретились бы на вечеринке, м–м-м, и я предложил бы вам прогуляться, могу поспорить, вы согласились бы, так?

Этот рассказ сопровождался размашистыми движениями руками и выразительной (иногда даже слишком) мимикой. Этим он и усыпил бдительность интервьюера. Видеозапись показала всем — в том числе и смущенной женщине, — что психопату удалось не только незаметно увести разговор в сторону, но и пофлиртовать с интервьюером.

Психопаты печально известны тем, что либо не отвечают на поставленные им вопросы, либо отвечают, но не по сути. Когда психопата, участвовавшего в нашем исследовании, спросили, бывали ли у него подъемы и спады настроения, он ответил: "М–м-м, подъемы и спады? Ну, знаете, некоторые говорят, что они всегда на нервах, но иногда они кажутся довольно спокойными. Наверное, это и есть подъемы и спады настроения. Помню однажды, м–м-м, я паршиво себя чувствовал, и пришел мой друг. Мы смотрели по ящику матч и, м–м-м, поспорили, и он выиграл. Тогда мне стало еще хуже".

Иногда психопаты говорят так, что слушатели не понимают, о чем идет речь. "Я встретил этих парней в баре. Один продавал наркотики, а другой искал клиентов. Они надоели мне, и я вырубил его", — рассказал один из участников нашего исследования. Вопрос, кого он "вырубил": торговца или его пособника, — остался без ответа.

Конечно, незначительные речевые "сбои" наблюдаются и в разговоре нормальных людей. В большинстве случаев их причиной становятся опрометчивость или временное отвлечение внимания. У психопатов эти сбои встречаются намного чаще и носят более серьезный характер. Это может свидетельствовать о нарушениях в организации (но не содержании) мыслительной деятельности. На аномалию указывает не то, что они говорят, а то, как они связывают слова и предложения. Чтобы, вы лучше поняли, скажу, что у шизофреников страдает как организационный, так и смысловой аспект речи. Один участник нашего исследования, которому позже поставили диагноз "шизофрения", на вопрос "Бывают ли у вас подъемы и спады настроения?" ответил следующим образом.

Я верю в то, что, м–м-м, наша жизнь коротка и что нам отведено здесь так мало времени, и поэтому… поэтому мы все когда‑то умрем, чтобы потом, м–м-м, вы… мы перешли на совершенно новый уровень, и все проблемы этого мира были решены, и у нас появились бы новые проблемы и новые радости, но какими бы они ни были, это, м–м-м, не то, что я могу объяснить.

Этот ответ не только звучит, но и выглядит странно. К тому же слушателю трудно понять его смысл. Упомянутый выше ответ психопата хоть и вызывает странные ощущения, но его можно расценить как несерьезность или нежелание отвечать на прямо поставленный вопрос. Как бы там ни было, слова психопата более понятны, чем слова шизофреника.

Хорошо известно, что психопаты умеют убедительно симулировать болезнь (особенно душевную), если это им выгодно. Например, одному из упомянутых в книге заключенных удалось обманом добиться перевода в психиатрическую лечебницу Он просто знал, как нужно отвечать на вопросы одного широко применяемого психологического теста.

Несколько лет назад режиссер одного художественного фильма попросил меня проконсультировать его по поводу образа психопатического серийного убийцы. Он хотел сделать персонаж максимально приближенным к жизни. Через некоторое время мне позвонил сценарист. В его голосе были слышны нотки отчаяния. "Как мне сделать свой персонаж интересным? — спросил он. — Когда я пытаюсь поставить себя на его место и приживить ему мотивы, желания и проблемы, которые были бы понятны зрителям, я захожу в тупик. Эти парни [два психопата] слишком похожи друг на друга, и в них нет ничего интересного".

Сценарист хотел сказать, что в фильмах и книгах психопаты действительно изображаются ущербными личностями, лишенными эмоциональной жизни и всех тех стимулов, конфликтов и психологической неразберихи, которые делают интересными даже самых обычных людей. Мы видим только кровожадные, захватывающие и незаконные поступки психопатов — Ганнибал Лектор из "Молчания ягнят" шокирует окружающих своей высокомерной эрудицией и съедает их, как только у него появляется такая возможность. Однако причины такого поведения остаются для нас загадкой.

Такое изображение психопатов в определенной степени отражает реальность. Практически все исследователи, изучавшие внутренний мир психопатов, рисуют неутешительную картину. Они говорят о банальности, незрелости и ущербности философии их жизни.

Великолепный наглядный пример того, как психопаты могут манипулировать мнением опытных психиатров и психологов, приведен в книге Терри Гейни. В ней он описал жизнь Чарльза Хатчера, который убил по меньшей мере шестнадцать человек просто ради удовольствия.

Во время судебного разбирательства по делу об убийстве шестилетнего мальчика Чарльз курсировал между залом суда и судебной психиатрической лечебницей. Психиатры, назначенные судом, считали его невменяемым, а их коллеги, работавшие в лечебнице, отрицали это. И так продолжалось до тех пор, пока самому Хатчеру не надоела эта игра и он не обратил свой "талант" на адвокатов и судей.

Тем не менее факты, приведенные в этой главе, говорят о том, что не только склонность психопатов к манипулированию окружающими затрудняет работу психиатров. Противоречивые, витиеватые и несвязные заявления психопатов тоже вносят лепту в постановку диагноза. К примеру, судебный процесс над Джоном Уэйном Гейси, серийным убийцей, чикагским бизнесменом и "клоуном Пого", выступавшим перед больными детьми, был отмечен противоречивыми свидетельскими показаниями психиатров. Специалисты из обвинения доказывали, что он вменяемый психопат, в то время как их коллеги из защиты говорили, что он душевно болен. Один психолог заявил, что Гейси является психопатической или антисоциальной личностью с сексуальными отклонениями и что его речь отличается противоречиями, уклончивостью, рационализациями и извинениями. Один психиатр заметил, что Джону просто нравится разговаривать. На перекрестном допросе этого психиатра спросили, "не считает ли он нарушение ассоциативного процесса, проявляющееся в речи Гейси, признаком шизофрении. "Когда мистер Гейси сначала говорит, что он убил человека, а затем заявляет, что он никого не убивал, разве это не нарушение ассоциативного ряда?" Психиатр ответил: "По–моему, это ложь. Я думаю, он не запоминает, что говорит, потому что постоянно врет". Суд присяжных отклонил заявление об умопомешательстве Гейси и рекомендовал высшую меру наказания — смертную казнь.

Неадекватные ассоциации Джона и его противоречивые и лживые заявления могут говорить о невнимательности, отсутствии интереса к беседе или желании сбить с толку слушателя. Однако в контексте всего сказанного выше можно предположить, что психопаты страдают нарушением или даже расстройством мыслительных процессов, которые контролируют речевую деятельность.

И здесь возникает вопрос: если слова психопатов иногда звучат так странно, почему мы верим им? Почему мы не замечаем несоответствий в том, что они говорят? Ответ прост: мы не можем рассмотреть их под маской нормальности. Странности речи подчас настолько несущественны, что невнимательный слушатель просто не замечает их. Скрыть их помогает и разыгрываемое психопатами представление. Нашу бдительность усыпляет не то, что они говорят, а то, как они это говорят и что при этом делают.

Во время лекции, с которой я недавно выступал в одном из университетов Калифорнии, один лингвист высказал мнение, что психопаты в какой‑то мере напоминают искусных рассказчиков. Чтобы привлечь и удержать внимание слушателей, для которых исполнение важно не меньше, чем сам рассказ, они тоже используют язык тела и резкие повороты сюжета. Лингвист предположил, что в этом смысле психопаты являются великолепными рассказчиками. Но даже при таком положении дел речь рассказчика отличается большей связностью и последовательностью, чем речь психопата. Более того, рассказчик ставит перед собой цель развлечь и воспитать слушателя, в то время как психопатами движет только стремление к власти и личной выгоде.


Значит ли это, что они ненормальны?


Противоречивые, нелогичные утверждения! Эмоциональная бедность! Я уверен, что сейчас вы задаетесь вопросом, не больны ли эти люди и не возвращаемся ли мы к старой дискуссии о сумасшествии и плохом характере.

После моего выступления на тему "Связь психопатии и речи" на конференции психиатров во Флориде один судебный психиатр подошел ко мне и сказал: "Ваше исследование подразумевает, что у психопатов могут быть психические нарушения, а это, возможно, снимает с них долю ответственности за свои поступки. До сегодняшнего дня диагноз "психопатия" был приговором для многих убийц. Станет ли он приговором теперь?"

Интересный вопрос. Как я уже упоминал, психопаты соответствуют современным юридическим и психиатрическим стандартам вменяемости. Они понимают законы общества и знают разницу между добром и злом. Они могут управлять своими действиями и осознают их возможные последствия. Проблема психопатов в том, что этого знания часто недостаточно, чтобы удержать их от совершения антисоциального поступка.

Все же некоторые специалисты обращают внимание на то, что психопатам недостает психических и эмоциональных механизмов, необходимых для преобразования знания законов в общественно приемлемое поведение. Они настаивают на том, что поскольку психопатам не удается запустить совесть, им не знакомы чувство вины и сожаление и у них возникают трудности с контролированием своих действий, они находятся в невыгодном положении по сравнению со всеми нами. Возможно, у этой современной версии старой концепции "нравственного помешательства" и есть какая‑то теоретическая ценность, но она бесполезна как довод при принятии решения об уголовной ответственности. Я считаю, что психопаты достаточно хорошо знают, что делают, поэтому и отвечать за свои поступки должны по всей полноте закона.

Роберт Хаэр "Лишенные совести"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments