leftbot (leftbot) wrote in rabota_psy,
leftbot
leftbot
rabota_psy

Существует ли материнский инстинкт у самки человека? Или теория эволюции на пальцах.

1

Некоторое время назад по жжурналам прошлась дискуссия: существует ли материнский инстинкт. По ходу повествования я буду давать ссылки на доминанты этой дискуссии. Но больше всего, конечно, наделал шуму пост Светланы Паниной «Материнский инстинкт? Его не существует». Светлана Панина, во-первых, психолог, во-вторых, мать троих детей, в-третьих, мать «ровненького мальчика», «солнечного» ребёнка. Наверное, стоит прислушаться. Или не стоит?
А вот ещё пост ФАИНЫ ГРИМБЕРГ. САМКА ЧЕЛОВЕКА (КОЕ-ЧТО О МИФОЛОГЕМЕ МАТЕРИНСТВА). Фаина Гринберг — поэт, прозаик, драматург, переводчик и просто умная женщина. Как к ней не прислушаться? И что же она по этому поводу думает? А вот что: «Вот теперь-то мы можем с ледяным спокойствием заявить: у человеческой самки нет материнского инстинкта! У нее - от природы – нет ни малейшего желания производить потомство! Она точно так же, как и самец, способна «творить», то есть чего-то там делать руками или придумывать разные «идеи»! Но... С самого своего начала мужская цивилизация работает на то, чтобы заставить женщину размножаться!»
Ну и наконец, соратницы мои по нашей революционной партии, феминистки. А в этом феминистическом опусе сплошные ссылки на Вольфа Кицеса. Вольф Кицес отрицает существование не только материнского инстинкта, но и вообще всех инстинктов у человека. Инстинктов нет и у всех высших обезьян по Вольфу Кицесу. Казалось бы, где орнитолог Вольф Кицес со своими дятлами и где феминистки со знамёнами свободы, равенства и сестринства? А вот же ж, смотри-ка ты! по одну сторону баррикад!
И как-то мне захотелось во всём этом разобраться. Если Фаина Гинзбург видит причину материнства в банерах социальной рекламы: «Огромный плакат в метро изображает молодую женщину с тремя младенцами-близнецами, надпись аршинными буквами гласит: «Стране нужны твои рекорды». А Вольф Кицес отрицает существование каких бы то ни было инстинктов не только у человека, но и у высших обезьян. То спрашивается, в каком метро развешаны огромные плакаты, изображающие молодую гориллу с тремя младенцами-близнецами и надписью аршинными буквами: «Джунглям нужны твои рекорды»?
2

Итак, начну с конца, то есть, разумеется, с начала — с теории эволюции на пальцах. Следите за руками.
Разъяснять, чем жизнь отличается от нежизни в рамках этого эссе я не буду. Хотя крайне захватывающе пройти по всей цепочке и нащупать тот феномен, тот качественный скачок, точку сингулярности, с которой вещество превращается в существо и начинает совершенствовать само себя, без помощи кого-либо. А хоть бы и Бога. Если до этого момента о чём-то таком можно помыслить. То дальше оно отрастило свои ложноножки и жгутики и поплыло само (поползло, побежало, поскакало, полетело). Есть Бог, нет Бога — неважно. Он по законам эволюции попросту не нужен вплоть до того времени, когда дурак встретит мошенника, но это будет ещё нескоро.
Рефлекс — стереотипная реакция живого организма на раздражитель. Поведение, а точнее будет сказать движение/рост, многих и многих видов стоит только на рефлексе. Целое царство (растения) и ещё подцарство (грибы), и ещё часть царства (животные нижних эволюционных эшелонов) — только рефлексы. Конечно, в случае растений и грибов — это тропизмы, таксисы, кинезы, а всё это не очень, чтобы рефлексы, без нервной-то системы. Но в данном контексте это не важно. Важно, что рефлекторная реакция осуществляется помимо воли живого организма. Раздражитель => реакция. И разумеется, никаких на полке пирожков за правильный ответ и атата по попе за неправильный. А зачем на этом этапе поощрение и порицание? Живые существа пока ещё биомеханизмы. Единственное поощрение — жизнь, порицание — смерть. На этом этапе боль за бесцельно прожитые годы и восторг — ай да Пушкин! ай да сукин сын! не задействованы за ненадобностью.
Но если ты по жизни энергичный живчик с горячей мыслью: «кто у нас сегодня на обед?», а не застенчивая кулёма с единственной идеей разместить свои хлоропласты на солнцепёке, то ты то и дело будешь сталкиваться с ситуацией, когда окружающая среда тебе будет предъявлять не один, а сразу два, три, а то и больше раздражителей. Ну и как тут быть?
Вот перед тобой сразу три раздражителя: пища, чтобы съесть; опасность — неплохо бы слинять; партнёр — надо бы спариться. Что выбрать? Какая стратегия ведёт к успеху (жизнь, оставление потомства), какая к провалу (смерть, отсутствие потомства)? И тут, не на смену, нет, а рядышком пристраивается инстинкт. У инстинктов жёсткая зубчатая передача заменена на ременную. У червячка (или кто там был в авангарде?) появилась возможность самостоятельно выбрать какой именно раздражитель в данный момент важнее, на какой реагировать. Нет, сцепка раздражитель => эволюционно отшлифованная реакция осталась. Но червячку дарована грамота о вольности дворянства. Он может выбрать, что ему сейчас больше хочется: кушать или спариваться. Ему предоставлена возможность самому оценить насколько реальны риски. Хотя конечно же, никто никому ничего не даровал и не предоставлял. Просто те, кто помимо рефлексов разжился ещё и инстинктами, получили эволюционное преимущество.
И вот она точка отсчёта. Вот он мир как воля и представление (с). Употребил свою волю не так, или представления о мире у тебя не те — опаньки! уже и преставился. Перевод большей части поведенческих реакций из рефлекторной деятельности в инстинктивную — это ещё и начало пути к разуму.
Ну а как? Кто лучше напрягает свои мозги, в смысле пока ещё ганглии, тот вернее делает выбор между покушать, спариться, удрать от опасности. А ведь надо ещё подумать: что покушать, с кем спариться, как удрать от опасности. Или не удрать, а драться и победить. Вот и покушать есть что.
Итак, рефлекторная дуга разомкнута, вставлено дополнительное звено — воля, и существо само теперь решает: в какой последовательности оно будет следовать своим инстинктам. Была создана и эволюционно отшлифована система мотивации — те самые кнут и пряник. В прежние, исключительно рефлекторные времена живое существо не имело смысла наказывать болью и поощрять удовольствием. Теперь же выполнение жизненно важных программ мотивируется поощрением (удовольствием), если всё выполнено правильно, и наказывается страданием, если не выполнено или выполнено неправильно. А так как осуществлять одновременно все жизненно необходимые программы невозможно, то отложенная программа оставляет свои позывные в виде боли, страдания, дискомфорта — кнут. Мол, доделаешь все свои дела, вспомни обо мне. Вспомнил, осуществил — получи ощущение радости, сытости, облегчения — пряник. Вот с этого момента, с возникновения инстинкта, да, жизнь — это боль. Кто не согласен играть в эти игры — с вещами на выход.
Итак, если рефлекс — это жёсткая сцепка раздражитель=>реакция, то инстинкт — это раздражитель=>мотивация=>реакция. Если существу предъявлено несколько раздражителей, и предполагается взаимоисключающая поведенческая реакция (убежать — приблизиться), то побеждает та, мотивация которой оказывается сильнее. То есть борьба мотивов — наше всё. Инстинкт — это ответ на внешний или внутренний раздражитель через мотивацию фиксированной формой действия, закреплённой генетически. Но мотивация, то есть желания или нежелания тоже закреплены генетически. И мало того, именно мотивации оказались лучше закреплены генетически, потому что они в базовой своей части практически универсальны для всех живых организмов, достигших стадии инстинкта. Инстинкт самосохранения, инстинкт поиска партнёра для спаривания, инстинкты поиска и добывания пищи и т. д. Так вот «фиксированная форма действия, закреплённая генетически» у разных видов разная, и ого-го какая разная, а базовые желания одинаковые: жить, пить, есть, спать, спариваться. Именно эта часть инстинкта — «фиксированная форма действия, закреплённая генетически», оказалась слабым звеном, постоянно подвергаемым модификации. Окружающая среда нестабильна, предъявляет новые требования. И чтобы жить, пить, есть, спать, спариваться надо менять фиксированные формы действия, в соответствии с изменением окружающей среды, а они (гадство какое) закреплёны генетически. И тут, опять-таки не на смену, нет, а рядышком появляется ещё одна форма закрепления полезного — опыт и память. А сама «фиксированная форма действия, закреплённая генетически» даётся менее фиксированной, так, в общих чертах. Инстинкт пчёлок проработанностью деталей не сопоставим с инстинктом кошек. Чёрт знает, кого тебе там чаще придётся ловить — мышку, птичку, рыбку. В общем это будет мелкое, прыткое, но съедобное. Потренируешься — получится. Ни пчёлки, ни стрекозы, ни ужи, ни лягушки не тратят свои силы на игры. А практически все млекопитающие и многие виды птиц по молодости играют, то есть тренируют данные природой инстинкты.
В процессе жизнедеятельности инстинктивное поведение не только совершенствуется, но, если того требуют обстоятельства жизни, и замещается приобретенными навыками. И вот уже не понять где кончается природой обусловленный инстинкт и начинается приобретённый навык.
И чем выше стоит животное на эволюционной лестнице, чем оно умнее, тем легче корректируется инстинктивное поведение, а то и вовсе заменяется на полностью выученное, но только если тому есть веские причины. Однако не замена, а параллельное сосуществование двух и более поведенческих реакций на раздражитель, одна из которых инстинктивная, а другие выученные, более частое явление. И в случае, когда животное растеряно, сбито с толку, и очень мало времени на подумать, реакция скорее всего будет инстинктивная, а не выученная.
Но у неколлективного животного приобретённый полезный навык так и остаётся достоянием одной особи. Хотя старые животные заметно умнее своих молодых сородичей. Другое дело коллективные животные. Кем-то найденное ноу-хау путём подражание становится достоянием всех. Все гоминиды и в первую очередь человек, благодаря коллективному образу жизни, сумели и вовсе отказаться от «фиксированной формы действия, закреплённой генетически» в пользу индивидуального обучения.
Но это не означает, что высшим приматам и в том числе человеку вот так совсем и не выдан комплект инстинктов. Выдан для ювенильной стадии развития.
Привожу пример. Как только человеческий ребёнок научается распознавать лица, отличать своих от чужих, где-то в полгода, может, чуть позже, реакция на чужого однозначна — громкий плач. Учил ли его кто так реагировать? Нет. Это инстинктивная реакция когда-то очень полезная и спасшая не одну младенческую жизнь, а теперь абсолютно ненужная и даже вредная: «Не плачь, тётя доктор тебя только послушает.» К двум годам или чуть позже родители наконец-таки отучают ребёнка орать при виде чужих людей. И к сознательному возрасту (3 — 5 лет) все ювенильные инстинкты замещены разумным поведением. То есть нет у человека «фиксированной формы действия, закреплённой генетически». Кроме реакции боли и реакции страха.
Кричать и пытаться избавиться, отстраниться от источника боли — разве кто-то кого-то этому обучает? Нет, это то самое «фиксированная форма действия, закреплённая генетически», то есть инстинкт. На страх есть две базовых реакции, первая — кричать и бежать, вторая — оцепенеть от ужаса. И обе они — «фиксированные формы действия, закреплённые генетически», они инстинктивны. Но параллельно инстинктивным реакциям на страх и на боль существуют разумные. Кто-то от пожара с криком бежит сломя голову, а кто-то срывает со стены огнетушитель. Понятно, что огнетушитель не «закреплён генетически». То же самое с болью.
Когда я читаю, что реакция на боль — «по существу, это безусловный рефлекс, осуществляемый 1-й сигнальной системой "в целях" адаптации к ситуации, потенциально опасной для организма — первый этап адаптации, которого, как правило, достаточно.» Мой френд мне друг, но истина дороже. Реакция на боль имеет и рефлекторную составляющую, и инстинктивную. Кричать и брыкаться — это инстинкт, потому что можно усилием воли в случае необходимости подавить инстинктивную реакцию. А вот рефлекторную нельзя.
Теперь, конечно, таких книжек уже не читают. А мне в своё время пришлось. Соратник Сталина, революционер Камо был приговорён к смертной казни. Нет, не за революционную деятельность, Камо с подельниками банк ограбили для пополнения партийной кассы, заодно и охранников поубивали. Но были пойманы. Итак, у Камо единственный выход избежать смертной казни — симулировать душевную болезнь. Для вящей убедительности он начал симулировать аналгезию, то есть нечувствительность к боли. Очень неудобный симптом. Он что полагал, что его пару раз щипнут? Провести экспертизу был приглашён немецкий невропатолог (не хочу искать фамилию). И он точно мог сказать: испытывает ли больной боль или симулирует этот симптом. Началась экспертиза. Врач нащупал пульс «больного», и потребовал, чтобы источник света был направлен в зрачки Камо. Потом открытое пламя спиртовка поднесли к коже испытуемого. Камо не издал ни звука и даже не вздрогнул, но пульс участился, а зрачки расширились. И вздрогнул врач. Велел немедленно прекратить опыт, потому что его мутит от запаха горелой плоти. Расширенные зрачки и учащённый пульс — вот он рефлекс. Усилием воли его не подавить в отличии от инстинктивных действий. Переоценил Камо свои возможности. По нынешним временам есть различные духовные практики блокировки боли, гипноз, самогипноз и тд, но блокировка идёт не на уровне рефлексов, а на уровне ощущений. Ощущения блокируются.
А с Камо всё вышло хорошо. Врач его пожалел и не выдал. Вместо эшафота Камо оказался в психиатрической больнице. Откуда при удобном случае благополучно сбежал. И даже вовремя умер — попал на своём велосипеде под грузовик в июле 22 года. И стал героем революции, а не врагом народа, как тот же Бухарин. Но это уже не про инстинкты.
То есть я хочу сказать, что для таких сильных раздражителей как страх и боль у человека есть инстинктивные программы поведения. Никто никого не учит кричать от боли и цепенеть от страха — это «фиксированной формы действия, закреплённой генетически». Но у человека, да и не только у человека, первородные инстинкты заслоняются выученным поведением, более соответствующим ситуациям любой сложности.
Что имеется в виду, когда себя или других в случаях опасности уговаривают не поддаваться панике? Да, поступать разумно, а не инстинктивно. А вот хотя бы взять огнетушитель и погасить очаг возгорания, а не цепенеть от ужаса.
То есть такие раздражители как страх и боль через мотивацию, а именно: чувство самосохранения, могут включать как фиксированную форму действия, закреплённую генетически, так и выученную форму действия, закреплённую в памяти индивида.
Какой ответ на раздражитель последует — это зависит от многих факторов. И от самого индивида, и от внешних обстоятельств.
3

А теперь, если погуглить «инстинкты человека», то можно найти много занимательного чтения. Вот, например, психолог Максим Власов считает, что «человеком движут три основных его инстинкта, это сексуальный инстинкт, инстинкт власти и инстинкт самосохранения. Используя эти инстинкты, можно подчинить себе волю человека и манипулировать им.» Очень интересный набор. Что за психолог Максим Власов, честно скажу: не знаю. Теперь ведь плюнь в толпу — попадёшь в психолога.
Но кто такой Вилен Исаакович Гарбузов я знаю: профессор, психоневролог, психотерапевт, философ, писатель и просто чудесный человек, который мог найти подход к любому сложному ребёнку. Вот что он пишет можно выделить семь основных инстинктов: самосохранения; продолжения рода; альтруистический; исследования; доминирования; свободы; сохранения достоинства. И примеры можно приводить до бесконечности. Психологи, социологи, философы и просто праздно мыслящие товарищи во всю оперируют термином инстинкт применительно к человеку. А теперь напомню определение инстинкта. Инстинкт — это ответ на внешний или внутренний раздражитель через мотивацию фиксированной формой действия, закреплённой генетически. Ну и какую фиксированную форму действия, закреплённую генетически, имеет инстинкт сохранения достоинства?
Итак, мотивация есть, но фиксированной формой действия, закреплённой генетически — нет. Но мотивация-то есть. И именно мотивация имеются в виду, когда говорят об инстинктах человека, потому что она тоже закреплена генетически. Она есть в геноме человека. Младенец рождается не с tabula rasa, на которой кто угодно может писать, что захочет, а со своим индивидуальным набором талантов и задатков. И среда будет активизировать и поддерживать те человеческие мотивации, которые необходимы этому обществу в это время, и напротив, подавлять и нивелировать человеческие склонности несоответствующие запросом общества. А если по каким-то причинам в набор талантов и задатков что-то недовложено, да ты хоть в лепёшку разбейся, воспитывая, но этого качества не воспитаешь. Можно пойти кружным путём. Допустим, свезло вам воспитывать социопата. Совершенно бессмысленно укорять его, что он не сопереживает ближним своим. Социопата надо воспитать в социально адаптированного социопата, то есть объяснить ему, что это в его интересах соблюдать законы и починяться требованиям морали. Почему-то никого не удивляет, что рождаются дальтоники. И сколько дальтоника не воспитывай — цвета он различать не научится. И никому в голову не придёт обвинить в этом родителей — плохо воспитали. Но с социопатами именно это.
То есть человек — это задатки + воспитание. «И не исключено, что сверхталантливый педагог смог бы вырастить на редкость продуктивного специалиста из ученика, почти не обладающего способностями к будущей профессии, а опытный рецидивист — закоренелого негодяя из потенциально благороднейшего ребенка.» Эфроимсон В.П. Но это «при крайних, уникальных ситуациях». А при обычном, умеренном воспитательном прессинге, что растёт, то и вырастет.
Но вернусь к мотивациям — желаниям, закреплённым генетически. Мотивации закреплялись генетикой уже даже тогда, когда об инстинктивной деятельности человека и речи быть не могло. У человека есть мотивации, присущие только ему. Вот у меня на окне цветы, а на кровати спят пять моих кошек. А моя мать, увы, барахольщица, и всю жизнь была такой. Но это три древнейших человеческих мотиваций — растениевода, животновода и собирателя. Мой знакомый, человек не бедный, не голод его толкает к отстрелу уток. Не из-за уток он по болотам с ружьём ходит. Хотел бы утятины, пошёл бы в «Ветер Китая» и заказал утку по-пекински. Просто древняя мотивация охотника мощнейшим образом заправлена эндорфинами. То же самое можно сказать и о безумных рыболовах, выезжающих на своих джипах на Ладожских лёд. Не рыба им нужна, а эндорфины.
4

И теперь я опять вернусь к «материнскому инстинкту» у женщин. Если к этому феномену никоим образом не приложена форма действия, закреплённой генетически, то это не инстинкт, а мотивация. Но мотивация-то есть! И она подкреплена эндорфинами и прочими «молекулами счастья». И дай-то бог как подкреплена! Любителям подлёдного лова рыбы и отстрела уток такое и не приснится.
Да, кто-то рожает на пустом месте. Конкретно материнская мотивация у этой женщины либо вовсе отсутствовала либо неразличимо слаба. В древнепещерные времена такие недоматери просто выбрасывали новорождённых. Ну нет радости с ним возиться. Таким образом отсеивались гены с потенциально слабым «материнским инстинктом». По мере укрепления моральных устоев общества практика инфантицида сходила на нет, а контрацепция была слаба. Рожали и выхаживали своих детей «мёртвые матери». Они опирали свои действия на другие мотивации: поступать так, как приемлемо в обществе; иметь наследников накопленных ценностей; обеспечить себе в старости уход и поддержку.
По теперешним временам поднялось и окрепло движение childfree. И это хорошо и правильно. Пусть те, кто не имеет наследственной склонности рожать детей, их не рожают. И не портят генофонд своими бракованными генами. Ещё бы уговорить не рожать безмозглых идиоток: алкоголичек, наркоманок и просто бытовых дурочек. Уговорить вряд ли удастся, но можно купить: антиматеринский капитал в обмен на стерилизацию, пусть пропивают. Содержание в приюте больных детей, которых такие мамаши бездумно рожают и оставляют на попечении государства, стоит дороже.
И теперь пассаж из поста Светланы Паниной, который больше всего вызвал гнева и нареканий в комментариях: «Большинство современных людей, если их разбудить среди ночи и спросить: "Должна ли мать любить своего ребенка?", ответят "Да, конечно, у нее же материнский инстинкт!". И только неспящие матери грудных младенцев ласково прошепчут: "Умри, тварь!" и нежно сомкнут пальцы на горле вопрошающего.»
То есть в появление такого желания (убить своего ребёнка) Светлана Панина усматривает отсутствие «материнского инстинкта». Про инстинкт мы уже договорились — отдаём термин без аннексии и контрибуции биологам, пусть подавятся. Тут имеется в виду, конечно, материнская мотивация. Так вот она, материнская мотивация, была заложена в столь стародавние времена, когда убийство ребёнка не считалось чем-то из ряда вон выходящим. А потому безостановочно орущий младенец действительно вызывает такие желания. И практически каждая мать натыкалась на них в своей душе, ужасалась им, спрашивала себя: «да что же я за гадина, что такое приходит в мою голову!?» Если ребёнок безостановочно орёт, то либо он болен, либо у матери мало молока. Были времена, когда убийство такого младенца было благом. Тут вот саблезубый тигр поблизости ходит, а этот гадёныш орёт, не замолкая. А детей женщина каждый год рожала.
Так что в материнскую мотивацию генетически вкручена и эта ужасная по нынешним временам опция. По словам одной знакомой: «я уходила в ванную и запирала себя там. Я понимала, что я сейчас опасна для своего ребёнка. Я включала воду на всю катушку, чтобы не слышать бесконечного крика. Ложилась на кафельный пол и отключалась минут на десять. Это был не сон, а беспамятство. Просыпалась, вставала и шла укачивать ребёнка...»
Убийство по каким-то причинам неполноценного детёныша практикуется у многих видов млекопитающих — и это одна из составляющих материнского инстинкта, как бы ужасно это не выглядело.
5

Итак, инстинктов у человека практически нет. Даже там, где можно усмотреть фиксированную форму действия, закреплённую генетически, допустим, страх, параллельно идёт выученная форма действия, более рациональная и адаптированная к ситуации. Но человек не рождается с tabula rasa, человек рождается с генетически обусловленными мотивациями, которые были наработаны за всю эволюционную историю человека. Выполняя мотивационные предписания, человек получает вознаграждение в виде радости, счастья, удовольствия. Каждый человек рождается со своим индивидуальным набором мотиваций, которые в свою очередь имеют свой потенциал. Для какой-нибудь женщины материнство — смысл жизни. Для другой, материнство необходимо, но зацикливаться на этом не будет. А третья не видит себя в материнстве, генетически у неё не была встроена эта мотивация.
Обществу далеко небезразличны мотивации людей, составляющих это общество. Настолько небезразличны, что в какой-то момент стало казаться, что именно запросы среды — единственные причины формирования человека. Или скорее так, общества поддерживает доброту, трудолюбие, тягу к знанием, верность долгу, желание родить и воспитать ребёнка, заботу о престарелых родителях и т. д. Из этого делается вывод, что от природы человек зол, ленив, нелюбопытен, неверен своему слову, не хочет рожать и воспитывать детей, а также заботиться о своих родителях. То есть общество не поддерживает, и даже не предписывает, а насильственно привносит. Это не так, поддерживает, развивает, а все попытки привнести что-то окончатся неудачей.
Ps
Спасибо всем, кто дочитал до конца. Всё слегка сыровато, повествование пунктиром, много лакун. Совершенно не тронут условный рефлекс, чтобы не увязнуть в собаках Павлова. Но основное направление мне кажется верным.
Tags: задумчиво
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments