m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Как я попробовал на себе четыре вида психотерапии

Со страницы http://www.the-village.ru/village/people/experience/234129-therapist

По просьбе The Village корреспондент Стас Кузнецов испытал на себе четыре вида психотерапии и рассказал, что из этого вышло

31 марта 2016 года
65 665 просмотров

Психотерапия — новый чёрный. В последние годы как никогда разговоры о ней то и дело звучат во время дружеских посиделок, в перекурах на работе и в тредах соцсетей. Кажется, это ещё одна черта поколения миллениалов — депрессия больше не воспринимается надуманной мнимой болезнью, а признаётся диагнозом, который стоит лечить под надзором специалиста. При этом найти специалиста не так просто: разновидностей терапии существует великое множество, и регулярно этот список пополняется всё новыми пунктами. Все методы психотерапии не изучишь и не перепробуешь, но определить именно свой хочется. Специально для The Village корреспондент Стас Кузнецов решил провести эксперимент и почти наугад составил список из четырёх терапий на месяц. Так он попал на психодраму, танатотерапию, гипноз и логотерапию, после чего подробно рассказал, что с ним происходило.

Логотерапия

Логотерапия — один из видов экзистенциальной психотерапии, основанный на поиске и анализе смыслов существования («Википедия»).

С поисками места, где обретают смысл, сложностей не было.


В Московском институте психоанализа действует совместная учебная программа с австрийским Институтом Виктора Франкла — основным центром логотерапии в мире. Там я встретился с одним из преподавателей института, Светланой, которая предложила мне пройти первый сеанс с ней или с её австрийским коллегой Алексом, который должен был приехать в Москву из Вены через пару недель. Встречи с ним проходят в учебном формате. Сеанс проводит один из студентов, а Алекс контролирует процесс и моментами помогает, общаясь с клиентом напрямую. С уверенностью, что так будет интереснее, я согласился.

Вообще, изначально логотерапия заинтриговала меня даже больше, чем танатотерапия: о смерти я думаю не так часто, а вот вопросами о смысле своего существования задаюсь чуть ли не каждый день. Я понимал, что цель всей моей жизни не откроется после первого же сеанса. И что логотерапия вообще не про поиски своего предназначения, а про осмысленность текущего момента. Но как приятно было думать, что смысл всё же найдётся. И если есть кто-то, кто хотел бы помочь мне найти ответы, — я, конечно, в деле.

Через две недели возвращаюсь в Институт психоанализа, в кабинет для занятий логотерапией. Это небольшое помещение, на одной из стен которого— фотообои с портретом австрийского психиатра Виктора Франкла в окружении колючей проволоки (Франкл провёл несколько лет в концлагере) и космосом на фоне. Звучит не очень, а в действительности это, пожалуй, лучшие фотообои из всех, что я видел.

В аудитории человек девять-десять: студенты, Светлана, Алекс и переводчик с немецкого. Алекс также говорит по-английски, и мы болтаем с ним до начала сеанса — немного о Москве и о том, как будет проходить терапия. Мой сегодняшний терапевт — юная студентка, которая, кажется, находится в этой роли не в первый раз, но всё же заметно волнуется. Мне хочется ей помочь, но я не знаю как, поэтому просто волнуюсь вместе с ней. Наш сеанс начинается со стандартного для всех первых встреч вопроса о том, что меня сюда привело. Я рассказываю о том, что временами чувствую апатию, что моё состояние нестабильное и беспокоит меня. После девушка неуверенно спрашивает, есть ли в моей жизни хоть что-то, что мне всё же немного, но интересно. Не знаю почему, но я говорю о текстах: о том, что люблю писать и что это мне действительно интересно. Но тут же добавляю, что и этот интерес быстро угасает и я часто не могу дописать начатое. И что мне не кажется правильным заставлять себя писать. Мой терапевт спрашивает, что я сейчас пишу: роман, рассказ или, может быть, повесть.

— Текст, — поправляю я.

— Хорошо, текст. И сколько уже написано?

— Девятнадцать страниц.

После продолжительной паузы, когда, кажется, ни я, ни девушка напротив меня не знаем, о чём говорить дальше, вступает Алекс, обращаясь ко мне через переводчика.

— Как ты думаешь, сколько тебе ещё осталось написать?

Странно, но я почти наверняка знаю ответ на этот вопрос, хоть никогда им не задавался.

— Столько же. Может быть, чуть меньше.

Алекс улыбается. Он рассказывает, что в логотерапии написание текстов часто используется как метод. Наша жизнь, по словам Алекса, это ведь тоже в какой-то мере книга, которую мы пишем здесь и сейчас. Прошлое в этой книге уже не исправить, чернила высохли, но можно перенестись, например, на десять лет вперёд и посмотреть на свою жизнь и самого себя, представляя, что будет дальше. И здесь ты можешь не только читать, но и писать свою книгу: чернилами ещё ничего не написано. Наверное, только в этот момент, с этим человеком и при этом разговоре все эти метафоры не кажутся мне пошлыми. Напротив, я спокойно улыбаюсь, прекрасно понимая то, что и как мне говорит Алекс.

— Сейчас, когда ты переместился на десять лет вперёд и смотришь на себя оттуда, что бы ты посоветовал ему, своему протагонисту?

Я только ненадолго задумался — но не над вопросом, а над тем, что ответ снова пришёл ко мне почти сразу.

— Не торопись, — говорю я в первую очередь самому себе.

Вокруг ничего не происходит, но мне почему-то кажется, что вся аудитория, студенты, про которых я забыл и которые всё так же сидят неподалёку от нас и наблюдают за ходом сеанса, — все они услышали то, ради чего собрались. Алекс смотрит на меня всё с той же улыбкой и говорит, как важно брать на себя ответственность за то, что ты делаешь, ведь страница и дальше будет просить тебя написать её.

— Какой будет твой следующий шаг, следующая глава твоей жизни?

— Наверное, я возьму на себя ответственность и напишу следующую страницу.

Мы договариваемся встретиться в апреле в таком же составе. Пожалуй, этот сеанс был единственным из всех, где я почувствовал себя комфортно. И, кажется, я входил в эту комнату с летящей в космосе колючей проволокой одним, а выхожу — немного другим человеком. Следующая глава, пожалуйста.

***

Мой эксперимент растянулся на два месяца. За это время я рассказал о нём родителям, друзьям, знакомым, коллегам и даже преподавателю английского. Рассказывая, наблюдал за реакцией и всё больше убеждался: да, мы очень хотим разобраться в себе, часто об этом думаем и говорим, а в действительности избегаем этого и сохраняем всё на своих местах, как есть. Я тоже не хотел выходить из своей зоны комфорта, боялся столкнуться с безумием очередного терапевта и потерять время, деньги и рассудок. Но всё это на поверхности: больше всего и по-настоящему я боялся встречи с собой.

На танатотерапии и во время гипноза этой встречи не случилось. Оба сеанса стали для меня анекдотом, не более того. Возможно, я делаю поспешные выводы, побывав только на одном сеансе, из которого, допустим, сложно что-то понять. Возможно. Только вот второго уже точно не будет. Как, наверное, не будет и второй встречи с психодрамой. Мне понравился этот метод психотерапии, я сильно увлёкся происходящим, но по факту остался с ощущением, что это не моё. Единственным моим личным открытием стала логотерапия. Здесь я впервые почувствовал, что со мной говорят по-человечески, с интересом погружаясь в мою историю. Меня не держали за дурака, не манипулировали мной. И мне не дали готовых решений, но подсказали, как посмотреть на ситуацию с другой стороны, как сменить фокус.

Из всего этого приключения я вынес для себя, что психотерапия — это открытый диалог с терапевтом, он должен строиться не на методиках, а на доверии, интересе и хорошем понимании друг друга. И такой диалог, как мне кажется, либо заладится сразу, либо не случится вовсе. Поэтому я знаю, что буду делать в апреле: я пойду не столько на логотерапию, сколько на встречу к Алексу.

Tags: пресса о психологах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments