m_d_n (m_d_n) wrote in rabota_psy,
m_d_n
m_d_n
rabota_psy

Как я попробовал на себе четыре вида психотерапии

Со страницы http://www.the-village.ru/village/people/experience/234129-therapist

По просьбе The Village корреспондент Стас Кузнецов испытал на себе четыре вида психотерапии и рассказал, что из этого вышло

31 марта 2016 года
65 665 просмотров

Психотерапия — новый чёрный. В последние годы как никогда разговоры о ней то и дело звучат во время дружеских посиделок, в перекурах на работе и в тредах соцсетей. Кажется, это ещё одна черта поколения миллениалов — депрессия больше не воспринимается надуманной мнимой болезнью, а признаётся диагнозом, который стоит лечить под надзором специалиста. При этом найти специалиста не так просто: разновидностей терапии существует великое множество, и регулярно этот список пополняется всё новыми пунктами. Все методы психотерапии не изучишь и не перепробуешь, но определить именно свой хочется. Специально для The Village корреспондент Стас Кузнецов решил провести эксперимент и почти наугад составил список из четырёх терапий на месяц. Так он попал на психодраму, танатотерапию, гипноз и логотерапию, после чего подробно рассказал, что с ним происходило.

Танатотерапия

Танатотерапия — метод телесной психотерапии. Называя причиной большинства физических и психических нарушений человека утраченный им контакт с процессами смерти и умирания, танатотерапия активирует естественные процессы нормализации организма через восстановление этого контакта (официальный сайт танатотерапии).

— Ну, на что пожалуетесь?

Мы сидим на стульчиках из IKEA в маленькой комнате административно-офисного здания на «Пролетарской». Между нами — стеклянный кофейный столик, на нём стоит ноутбук, в центре комнаты лежит светло-бежевый, опять же икеевский, ковёр. На меня внимательно смотрит усатый и, кажется, немного уставший от жизни Владимир, основатель и идеолог относительно нового направления в телесно-ориентированной психотерапии — танатотерапии.

Танатотерапия для меня, безусловно, самый яркий продукт российской психологии, появившийся ещё до того, как импортозамещение в нашей стране стало модным. Владимир придумал эту практику в середине 80-х. Она, как следует из названия, отсылает нас к танатосу, что в переводе с греческого означает «смерть». Удивительно, но этот метод обещает решить мои проблемы через установление контакта с процессами умирания. Звучало бы заманчиво, если бы не было так страшно.

До того как прийти на этот сеанс, я, конечно, почитал о танатотерапии.

Зашёл на официальный сайт этого метода, оформленный в духе постинтернет-арта: здесь всегда горит голубая свеча, а компас уверенно показывает на юго-восток. Доверять информации с этого сайта не хотелось, поэтому я поискал ещё и наткнулся на несколько статей, рассказывающих, как людей, которые жаловались на жизнь, клали в гроб. Их оставляли там на 20 часов, а после, открывая крышку, слышали возгласы новоиспечённых жизнелюбов. И это ещё истории со счастливым концом. А были такие, где людей не просто клали в гроб, а натурально закапывали в нём на полметра в землю. Через те же 20 часов раскапывали уже покойников — пациенты попросту задыхались. В связи с тем, что таких историй появилось слишком много, Владимир пару лет назад написал специальное обращение, в котором объяснил, что такая практика никакого отношения к танатотерапии не имеет. При последней никого не закапывают, не топят и вообще не применяют насилия, а только «моделируют состояние человека, умирающего правильной смертью». Что такое «правильная смерть», я так и не понял, но немного успокоился, что в гроб меня не положат.

После моего сбивчивого и явно неуверенного рассказа о моих проблемах Владимир, спокойно и несколько снисходительно меня слушавший, предлагает перейти к делу и показывает на коврик. Ну всё, пора ложиться.

— Так вот обычно кладут в гроб.

Это первое, что я слышу, когда ложусь на спину в центре комнаты, мои руки сложены на животе. На удивление я спокоен, но слова Владимира меня смутили, и я начинаю перекладывать руки.

— Нет-нет, я не прошу ничего менять. Лежите, как вам удобно. Вот, хорошо. Глаза открыты, губы поджаты, как на пытках в гестапо.

Я стараюсь улыбнуться. И, не зная, как ещё доказать своё расположение, просто закрываю глаза и расслабляюсь усилием воли. Некоторое время не происходит ничего. Я вслушиваюсь в знакомую советскую мелодию, раздающуюся из ноутбука позади меня, и старательно расслабляю тело, как на йоге. Владимира будто бы нет рядом. Так я думал, пока не почувствовал, что кто-то еле-еле поглаживает мои ступни. Иногда прикосновения к ним такие тёплые, что кажется, кто-то дышит на них. На руку расслаблению это не играет. Приоткрываю глаза и вижу, как Владимир ползёт к верхней части моего тела на карачках. Быстро закрываю глаза. Видеть это мне больше не хочется.

Через пару секунд Владимир подкладывает свою ладонь под мою правую руку, медленно поднимает и опускает её. Понимаю, что мне нужно перестать пытаться контролировать ситуацию и довериться его движениям, как бы это ни было сложно. В какой-то момент, кажется, у меня начинает получаться: рука перемещается в воздухе спокойно, без рывков. Минута-две — и он приводит её в вертикальное положение так, что она встаёт на локте и больше не двигается. После таких же манипуляций мою левую руку Владимир кладёт как попало, левая нога тоже остаётся не у дел, а правая поднимается коленкой кверху. Удивительно, но это удобно.

Неудобно становится тогда, когда терапевт начинает гладить мою грудь. В этот момент я вновь вспоминаю всё, что читал о танатотерапии: как людей скидывали с мостов и закапывали в могилы, а также другие истории в духе криминальных хроник НТВ. Кажется, сейчас он таким же лёгким и спокойным движением вскроет мне глотку. Радует только, что его обязательно найдут. Как и меня, наверное.

Поглаживания закончились. Но я лежу ещё какое-то время, борясь с этими и другими мыслями. Удивительно: моему телу по-прежнему удобно. Лежать так, на этом ковре, в унылом офисе, в присутствии уставшего усатого танатотерапевта я могу ещё долго.

— Заканчиваем. Медленно. Торопиться нам некуда.

Владимир уже сидит на стуле, а я медленно привожу себя в чувства. Процесс идёт мягко и медленно, пока я резко не начинаю кашлять.

— Ну вот! Как в фильме ужасов, как из ада восстал!

Я и вправду очень неуклюже встал. Приходя в себя, сажусь на соседний стул. На ковре я провёл не больше 20 минут. Задаю вопрос Владимиру с надеждой получить объяснения, что же здесь вообще происходило.

— Давайте я поговорю с вами на языке метафор. Вот вы говорите мне, что хотите захватить вон тот замок. (Показывает куда-то в воздух.) А замок такой основательный, с хорошей защитой. И я спрашиваю у вас, а осадные орудия-то у вас есть? Вы вообще готовы на штурм идти?

Я неуверенно качаю головой, не зная, есть у меня осадные орудия или нет.

— И тут я вижу две проблемы. Первая — вы дышите вот здесь. (Показывает на живот.) Это дыхание контроля. Дышать нужно грудью, поэтому даю вам такое домашнее задание: садитесь на стул или кресло, облокачиваетесь и дышите от живота к груди, запрокидывая голову. И так некоторое время. Правильное дыхание откроет ваши чувства, поэтому не удивляйтесь, если у вас будет маятник настроения: то очень грустно, то очень хорошо. Это нормально и проходит.

— А вторая проблема?

— Вторая — это ноги, они без опоры. Вы не стоите на земле русской. Поэтому нужно делать так. (Встаёт, берёт длинную зарядку от телефона, кладет её, вытягивая на коврике.) Идите по линии, нащупывая ногами путь.

Встаю, закрываю глаза, начинаю двигаться по проводу зарядки, раскачиваясь немного из стороны в сторону. На каждое моё покачивание слышу его «У-у-у! У-у-у! Понятно, вот как, да? У-у-у». После мы вновь садимся на стулья. Владимир просит меня повторять это упражнение дома каждый день. Соглашаюсь и опять начинаю задавать вопросы о том, что он и я делали во время сеанса и почему.

— Ну, человек же не смотрит на то, как ему делают операцию. Не разглядывает, что там происходит.

Владимир, чуть смеясь, показывает, как условный пациент смотрит на оперируемый ему живот. Вежливо улыбаюсь в ответ. Владимир, видимо, понимает, что я не удовлетворён, поэтому начинает рассказывать о смерти. Он говорит о пограничном состоянии, когда ты уже не здесь, но ещё не там, о горе Меру, знание о которой пришло с Востока и которая есть символ этого пограничного состояния и самой смерти, да много ещё о чём. Оказывается, моя правая рука как раз находилась в этом пограничном состоянии, когда стояла вертикально. Спрашиваю, почему только правая. Приводится самая яркая в моей жизни метафора.

— Смотри, правая рука — она как регион, который хочет независимости. Поэтому вооружённые силы по приказу государства (показывает на голову) удерживают её от этой независимости (формулировка реплики специалиста заменена редакцией во избежание возможных санкций по статье 280.1 Уголовного кодекса «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». — Прим. ред.).

Я начинаю переваривать сказанное Владимиром, но, как оказалось, рано.

— А левая, ну она как другой регион, который тоже кричит: «И я хочу, и я хочу независимости». Но вооружённых сил у государства мало, поэтому сначала разбираются с одним регионом, а уже потом с другим.

Киваю, будто бы что-то понял. Владимир быстро сворачивает рассказ и повторяет слова о важности выполнения домашнего задания — сеанс явно подходит к концу. Уже на пороге, прощаясь, грустно и с сожалением он говорит мне: «Никто здесь, в Москве, по земле русской не ходит, вот откуда все проблемы». Я в очередной раз киваю, благодарю за сеанс и прощаюсь. Иду к метро по льду, слякоти и соли, смотрю под ноги и думаю о земле русской, а ещё о руках — правой и левой. Сегодня я совсем ничего не понял, но я живой и уже только от этого, кажется, счастливый.

Гипнотерапия

(продолжение в следующем посте)
Tags: пресса о психологах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment