Alex Dietrich (glavbuhdudin) wrote in rabota_psy,
Alex Dietrich
glavbuhdudin
rabota_psy

Неравноправные, манипулятивные отношения

Скрыто-агрессивные личности прибегают к самым разнообразным уловкам, чтобы
удержать партнера в подчиненном положении. Разумеется, отношения строятся вдвоем, и
ответственность за свое поведение каждая из сторон должна взять на себя. Однако
скрыто-агрессивные личности зачастую настолько набили руку в эксплуатации чужих
слабостей и эмоциональной уязвимости, что могут одурачить кого угодно. Те, кто
оказывается в неравноправных отношениях со скрыто-агрессивными личностями, нередко
поначалу были очарованы их красноречием и обаянием. К тому моменту, когда они
начинают осознавать истинный характер своего партнера, в отношения вложено уже очень
много физических и моральных сил, а потому от них очень трудно просто взять и отказаться.

Женщина, которая никак не могла уйти

Дженис ощущала себя виноватой за то, что собиралась сделать. Это чувство
преследовало ее уже несколько дней. Она готовилась оставить Билла. Она не планировала
разводиться с ним, но ей нужно было время и личное пространство, чтобы разобраться в себе
и в том, что происходит. Она не смогла бы объяснить, в чем именно дело, но чувствовала,
что не сумеет ясно мыслить, оставаясь в этом доме рядом с Биллом. Поэтому она решила на
какое-то время уехать.
Сидя за городом в гостях у сестры, Дженис осознала, какое невероятное облегчение
оказаться вдали от всех этих бесчисленных семейных конфликтов. Нет, это вовсе не
означало, что ей ненавистна необходимость помогать своей дважды разведенной дочери
растить ребенка без отца или что ей хотелось бы не иметь дела со своим сыном, который
вылетел из колледжа, был уволен с очередной работы и которому нужно было где-то жить.
Однако она все время отдавала, отдавала, отдавала себя – и не получала ничего взамен. И вот
теперь ей, уставшей и опустошенной, очень нужно было сделать что-то для самой себя. Она
испытывала облегчение – и, по обыкновению, чувство вины.
Прежде всего и больше всего Дженис чувствовала вину за то, что оставила Билла. Она
слышала, как он говорил о трудных временах на работе. И еще он снова начал пить – хотя и
не так много, как прежде. Наверное, в последнее время у Билла были основания жаловаться
на недостаток внимания и моральной поддержки с ее стороны. Может быть, она и вправду,
как говорил Билл, тратила слишком много денег в тот момент, когда они вряд ли могли себе
это позволить. Но из-за его поведения она не готова была поддерживать его. И за это она
теперь тоже чувствовала вину.
Особенно острое чувство вины пронизывало ее, когда она думала о том, что будет с
Биллом, если она уйдет насовсем. Прежде она уже несколько раз пыталась оставить его.
Каждый раз это приводило к откладыванию его лечения. О химической зависимости она
знала все ― еще с тех самых пор, когда заставляла Билла пройти лечение по программе «28
дней». Но Билл настойчиво объяснял, что ему не нужно лечение или посещение собраний
Общества анонимных алкоголиков, поскольку он никогда не пьет сверх меры, если на работе
и у детей все в порядке, а Дженис его поддерживает, – и в этом была определенная логика.
Дженис размышляла о том, что Билл и в самом деле срывается и совершает все то, что
связано с запоями (обманы, интрижки на стороне, агрессивные выходки), именно в те
моменты, когда она подумывает о том, чтобы уйти.
Несмотря на привычное чувство вины, Дженис была уверена, что в этот раз все будет
иначе. Билл сказал, что все понимает. Он и раньше так говорил, но на этот раз его речь
звучала искренне. Он сказал, что если ей нужно потратить какое-то время на себя, она
должна это сделать. В конце концов, он ведь все еще ее любит. Он сказал, что ей не надо
беспокоиться о проблемах на работе, о детях, которым сейчас нужно внимание, о его
возобновившихся запоях. Он понимает, что ей необходимо разобраться в себе. Может быть,
сказал Билл, она вдруг почувствует, что ей не хватает его, – как он начал чувствовать, что
ему не хватает Дженис.
Поначалу хлопотный переезд и рабочие заботы не оставляли Дженис времени на то,
чтобы много думать о Билле и детях. Сперва Билл, как и обещал, звонил редко.
Участившиеся в последнее время звонки он объяснял исключительно тем, что знает, как ей
важно быть в курсе того, что происходит с детьми.
Когда во время своего последнего звонка Билл призывал Дженис не беспокоиться о
нем, о его склонности к алкоголизму и о том, что он может снова потерять работу, его речь
была сбивчивой и невнятной. Но он убеждал ее, что справляется с болью разлуки и с
проблемами детей настолько хорошо, насколько это вообще можно сделать в одиночку. В
течение нескольких недель после этого разговора Дженис неотступно преследовало чувство
вины.
Когда позвонили из больницы, Дженис растерялась. «Передозировка?.. Как вообще
можно было сердиться на человека, у которого передозировка?!» – спрашивала она себя.
Чувствуя, что у нее нет права на гнев, она с головой погрузилась в пучину вины и стыда.
Увидев Билла, лежащего на больничной кровати с трубкой, откачивающей содержимое
желудка, Дженис напрочь выкинула из головы слова доктора о том, что Билл принял не
такое количество обезболивающего, чтобы нанести себе какой-либо серьезный ущерб. Она
глядела на него, представляя себе, какими должны были быть боль и страдание, толкнувшие
его на такой поступок. Она снова уверилась в том, что вела себя слишком эгоистично.
Она нужна Биллу. Эта мысль принесла ей облегчение. Для нее всегда было важно
чувствовать, что она кому-то нужна. Он дотянулся до ее руки. «Я не думал, что ты
придешь, – сказал он. – Но я очень рад, что ты со мной. Я уже думал, что мне не справиться,
но теперь, когда ты вернулась, я знаю, что это в моих силах».

Идеальная жертва

В первый миг звонок из больницы вызвал у Дженис гнев. Однако причины этого гнева
были ей непонятны. Внутренний голос говорил ей, что ею воспользовались, однако Билл
вроде бы не причинил ей никакого явного вреда. А потому она не могла позволить себе
испытывать гнев и вскоре заместила его привычным чувством вины. В итоге Билл в ее глазах
стал жертвой, а не манипулятором. Когда все вернется на круги своя, чувство вины исчезнет
– но на смену ему снова придут уныние и безысходность. Это нескончаемый порочный круг,
через который она проходила уже очень много раз.
Билл с изумительной ловкостью играет роль жертвы . Он знает, как пробудить в
других сочувствие и заставить их ощущать себя мерзавцами, бросившими человека в беде. А
Дженис обладает как раз такими личностными чертами, которые вынуждают ее купиться на
это. Она в ужасе от одной мысли, что может оказаться мерзким человеком. Она не желает
причинять кому-либо боль или страдания. Она относится к числу тех чрезмерно заботливых
людей, которые обеспокоены чужим благополучием гораздо больше, чем собственным.
Когда ей кажется, что она ведет себя эгоистично, ее охватывает чувство стыда и вины.
Поэтому, когда Билл совмещает роль жертвы с давлением на чувство вины и взыванием к
совести , Дженис уже вполне готова к тому, чтобы взять вину на себя.
Билл также превосходно владеет приемом экстернализации вины за свое поведение.
Он уверяет, что обманывает и впадает в неконтролируемую ярость лишь спьяну, а пьет лишь
тогда, когда Дженис пренебрегает им. У него два прекрасных козла отпущения: Дженис и
выпивка. Деструктивнее поиска виноватых здесь только готовность Дженис попасть в эту
ловушку.

Синдром игрового автомата

В манипулятивных, неравноправных отношениях может развиваться синдром, который
вынуждает жертву оставаться даже тогда, когда она регулярно думает о том, чтобы уйти. Я
называю это синдромом игрового автомата. Любой, кому довелось играть с «одноруким
бандитом», знает, как трудно перестать дергать рычаг, даже если проигрыш серьезен. Есть
четыре основные причины, вызывающие этот синдром. Во-первых, привлекательность
джекпота. Люди часто хватаются за надежду получить что-то очень ценное для себя путем
относительно небольших (поначалу) вложений. Во-вторых, получите вы что-нибудь или нет,
зависит исключительно от вашей готовности «реагировать» или «идти навстречу»
(бихевиористы называют это обучением с подкреплением). В случае игрового автомата вы
должны проделать довольно большой «путь навстречу» (сделать вложения), чтобы получить
хотя бы шанс выиграть. В третьих, там и сям вам подсовывают «вишенку» (какой-то
мини-джекпот) – и вы «выигрываете» что-либо незначительное. Это укрепляет вас в мысли,
что вложения были не напрасны и что можно получить более серьезное вознаграждение,
прилагая дальнейшие усилия. В-четвертых, когда автомат исчерпал ваши терпение и силы и
вы уже готовы уйти, перед вами возникает самая сложная дилемма. Уйдя, вы пожертвуете
значительными вложениями. Вы оставите за спиной не только «манипулятора», но и
изрядную часть себя. Очень сложно выпутаться из этого, если за потраченные силы и время
вы не получаете ничего, кроме уныния. Вы склонны обманывать себя, уговаривая: «Еще
всего одну монетку…»
В самом начале отношений Билл был очень внимателен к Дженис и всячески восхвалял
ее. Для Дженис это означало, что он расположен к ней. Она очень высоко ценила это
видимое расположение. Вскоре, однако, стало понятно, что от Билла не поступает
практически никаких знаков одобрения и моральной поддержки, пока Дженис не потратит
заметного количества душевных сил на выполнение его желаний. Время от времени в обмен
на удовлетворение всех его нужд она получала немного желаемого признания. За
прошедшие годы она вложила в отношения всю свою душу, чтобы добиться этих крошечных
«вознаграждений». Синдром игрового автомата оставлял ей иллюзию контроля над
ситуацией, пока ее обчищали до нитки. А теперь, когда она потратила столько сил и энергии,
ей будет очень сложно рассматривать вариант расставания всерьез. Кроме того, если она все
же уйдет от Билла, ей придется признать, что она много лет ошибалась, и ей будет стыдно
перед самой собой. Стыд и чувство вины очень много значат для Дженис и еще больше
затрудняют разрыв.

«Лечение» агрессивной личности

История Дженис и Билла и многие другие подобные истории убедили меня в том, что
центральные положения традиционной модели «лечения», предназначенной для работы с
истинной химической зависимостью, заводят в тупик и усугубляют ситуацию, когда их
пытаются применять к личностям с агрессивными (или скрыто-агрессивными)
наклонностями, злоупотребляющим веществами, которые вызывают зависимость. Эти
модели зачастую вынуждают нас видеть в эмоционально независимой манипулятивной
личности зависимую жертву. В традиционной модели Билл рассматривался бы как
личность, страдающая химической зависимостью, а Дженис – как созависимая личность.
Усилиями профессиональных адвокатов «модель созависимости» за последние годы
разрослась настолько, что теперь охватывает все разновидности межличностной
зависимости. В таких непомерно раздутых рамках в какой-то степени созависимым
оказывается вообще любой человек. Случаи настоящей зависимости и созависимости
встречаются, но отнюдь не так часто, как об этом говорят. Гораздо чаще в тяжелых сложных
отношениях есть эмоционально независимая манипулятивная сторона и сторона, которая
находится под ударом и сражается с чрезвычайно сильной эмоциональной зависимостью.
Билл – активно-независимая (агрессивная) личность и мучитель. Дженис – не
созависимая, но просто зависимая личность и идеальная жертва. Присущий Биллу
активно-независимый стиль подавляющего поведения находит свое отражение буквально во
всем, что он делает. Он всегда работал на себя, поскольку ненавидит перед кем-либо
отчитываться. Играя с партнерами в гольф, он всегда водит тележку. Вопреки тем
предположениям о возможных долгосрочных последствиях его алкоголизма, которые мы
могли бы сделать, он всегда очень хорошо заботится о своих интересах. Он поддерживает
тайный банковский счет, с которого финансируются некоторые его «деловые поездки» с
компаньонами, и содержит укромную квартирку для времяпрепровождения с женщинами из
своего длинного списка. Хотя избранный им образ бедствующего мужа может создать
впечатление, что он зависит от Дженис, в действительности его желание удерживать ее
рядом носит преимущественно прагматический характер. У него есть имущество и неплохое
состояние, которым он не хотел бы делиться в ходе бракоразводного процесса. Он
предпочитает держать Дженис на поводке, а флиртовать тайком. Не следует заблуждаться:
Билл – весьма независимый персонаж.
Есть немало данных в пользу того, что химическая зависимость – отдельное
обстоятельство, не связанное с эмоциональной зависимостью или независимостью. Мой
опыт показывает, что личности, злоупотребляющие теми или иными веществами, ведут себя
сходным образом в отношениях со всеми «объектами» в своей жизни, включая эти самые
вещества . Поведение Билла никогда не подходило под критерии истинной химической
зависимости (привыкания). Его пьянство напоминает скорее поведение человека,
эпизодически злоупотребляющего теми или иными веществами. Как явствует из
наблюдений, Билл злоупотребляет как алкоголем, так и отношениями с людьми.
Из моего опыта (а также из опыта все большего числа других профессионалов)
следует, что люди с агрессивным нарушением личности плохо поддаются лечению
методами, подразумевающими, что они находятся в той или иной зависимости. Когда
Дженис попыталась заставить Билла лечиться (он согласился на это, чтобы успокоить ее),
его направили в местную больницу, в отделение, занимающееся обычными аддиктивными
расстройствами. Такого рода программы лечения химической зависимости, опирающиеся на
12-шаговую модель реабилитации, – истинное проклятие для всех агрессивных личностей.
Требование признать свое бессилие в том или ином вопросе бросает вызов их самым
глубинным убеждениям. Мысль о том, что ключ к их излечению находится в руках какой-то
высшей силы, несовместима с их раздутым самомнением. Идея подчинить свою волю этой
могущественной силе и последовать за нею для них поистине отвратительна. Предлагать им
увидеть в себе людей, в каком-либо отношении зависимых, – бессмысленная затея, ибо на
протяжении всей жизни они высоко ценили свою активную межличностную независимость.
Если в ходе лечения на них надавить, они могут произнести все правильные слова, чтобы от
них отстали (это прием мнимого согласия ), но крайне редко принимают идеи программ
такого типа всей душой.
Как это часто случается со склонными к подчинению личностями, Дженис с самого
начала нашла Билла привлекательным из-за его уверенности в себе и независимоcти,
благодаря которым она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Она никогда особо не
задумывалась о своих интересах и способности позаботиться о себе. Как человек, чья
самооценка зависит от одобрения и поддержки со стороны других людей, Дженис была
постоянно уязвимой для манипуляций.
Поведение Дженис более точно соответствует классической модели аддикции.
Ключевые положения традиционной программы лечения подходят ей . Поскольку ее
самооценка прочно связана с заверениями Билла в том, что он ее ценит, она находится в
болезненной зависимости от него. Более того, она не в состоянии отказаться от отношений,
которые стали для нее разрушительными, поскольку притерпелась к их болезненным
аспектам и при этом продолжает получать от этих отношений нечто, в чем отчаянно
нуждается. Ее терпимость растет, и с каждым разом требуется все более и более серьезное
злоупотребление, чтобы причинить ей ту боль, которая способна возродить желание
разорвать эту привязанность. Предпринимая попытки высвободиться, она испытывает
психологическое похмелье. Терпимость и синдром отмены – отличительные черты
настоящей аддикции. Людям вроде Дженис часто помогают группы вроде Ал-Анона или так
называемые «группы для созависимых», поскольку поведенческие паттерны этих людей, в
отличие от их манипулятивных партнеров, очень хорошо накладываются на модель
зависимости. В соответствии с предсказаниями модели им иногда удается достичь
эмоционального дна и настолько захотеть избавиться от страданий, чтобы отважиться на
«шаги», необходимые для «излечения».

Неравноправные отношения: что в сухом остатке

Участник одного из моих семинаров спросил меня, почему Билл так сражался за то,
чтобы не потерять Дженис, если у него не было ни малейшей созависимости с ней. Я ответил
ему, что Билл как агрессивная личность попросту ненавидит терять что бы то ни было.
Потеря означает для него отказ от власти и доминирующего положения. И не важно, о каких
отношениях Билла идет речь, – он везде стремится возобладать и получить контроль. В
любых неравноправных отношениях желанной целью агрессора является не реальный объект
сам по себе, а доминирующее положение. Каждый раз, когда Дженис задумывается о том,
чтобы уйти, равновесие сил нарушается. И тогда Билл начинает боевые действия. Он
сражается не за то, чтобы удержать женщину, которую любит, с которой желает быть вместе
и в которой нуждается. Он сражается за то, чтобы сохранить преобладающую позицию.
Будучи личностью с расстройствами характера, Билл склонен видеть в Дженис скорее
собственность. А раз так, то у нее не может быть свободы жить своей жизнью или, хуже
того, быть более счастливой с кем-то другим. С его точки зрения, она находится в его
распоряжении, а потому любое движение к независимости с ее стороны он воспринимает как
отвержение и покушение на его «право» господствовать над ней.

Джордж Саймон "Кто в овечьей шкуре? Как распознать манипулятора"

Tags: статьи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments